Вой (СИ)

— Я оставлю вас на несколько минут, хорошо? — сказал я своим спутникам.
Васька махнул рукой, а вот Мария тяжелым взглядом посмотрела на нежданного встречного. Видимо, тоже Волхвий взор включила.
— Я сам, — остановил я ее жестом. — Развлекайтесь.
Граф пошел в тот самый пресловутый сад, заходя все глубже и глубже.
— Не слишком ли далеко мы заходим?
— Не бойтесь, граф. Нам ничего не грозит. В особенности, вам.
Я ухмыльнулся. Я-то об этом знаю, а вот остальные…
Граф достал из кармана одноразовый мобильник, какой можно купить на любой заправке, нажал кнопку вызова и подал мне.
Стоило огород городить из-за такого рода весточки… Я посмотрел на номер, набранный графом — бесполезно, стекло дисплея было покрыто плотной сеткой трещин, как будто его долго возили мордой вниз по асфальту.
— Граф Апраксин? — голос на том конце трубы не производил никакого впечатления. Бестелесный, как будто прошедший через старый скремблер, лишенный интонаций.
— С кем имею? — спросил я.
— Это совершенно неважно.
— Тогда, может быть, мне повесить трубку?
— Не спешите и посмотрите на мою марионетку.
Я удивленно посмотрел на графа, отошедшего метров на пять, с пустыми глазами доставшего из кармана допотопный однозарядный дерринджер хрен знает с какого дедушкина чердака и приставившего его ствол к голове. Одно неловкое движение, и… Ладно, поиграем. Я, конечно, могу войти сейчас в режим сверхскорости, или «Ускорение», как его называли волхвы, тем более поглощенные силы нага давали мне куда более серьезные возможности, но лучше пока неизвестному противнику это не раскрывать. Пусть думает, что имеет дело с обычным Одаренным.
— Прикажите ему не дурить и убрать пистолет от головы, — я сделал испуганный голос.
— Не бойтесь, граф, — в голосе неизвестного абонента послышался смешок. — Он не дурит, а слушается моего приказа. И вы не дурите, тогда Алметьев-младший не пострадает, и никто не найдет в его комнате письмо, где он напрямую обвиняет вас в своем самоубийстве. А так, после нашего разговора, все будет хорошо, никто не пострадает… Может быть.
— Ну, говорите, что хотели.
Палец Алметьева чуть вдавил спусковой крючок. Интересно, свободный ход большой или нет? Не имел я как-то доступа к этим пукалкам, не доставались, как трофей.
— Нас беспокоит, граф, что вы связались с Белой Вервью. Прекратите с ними сотрудничать.
— Если вас что-то беспокоит, помажьте мазью. И не расчесывайте.
— Все шутки шутите. Ну-ну. А между тем мы можем предложить вам больше. Деньги, власть, положение в обществе.
— Эти предложения в последнее время мне делают через день. Не интересует. Я натурал. И если это шутка, то знаете, что сделают с вами те, кто не имеет чувства юмора, но имеет погоны на плечах. Если нет — еще хуже. Снимите гвор с парня, нечего ему из-за вас умирать.
— И то верно, — неожиданно согласился со мной невидимый собеседник. — Передайте ему трубку!
— Вас, — я кинул молодому графу телефон.
— Что здесь происходит? — и к нам подбежала Мария.
— Иди, иди… — попытался отослать я ее.
Алметьев тем временем выслушал то, что ему сказали, отнял пистолет от своего виска и направил ствол в мою сторону. Прямо мне в лоб.
— Саааша! — завопила Мария, и не нашла ничего умнее, как броситься ко мне и закрыть меня собой от пули, которая должна была попасть мне, а теперь ей точно в лоб.
  
Глава 16
 
Зверь во мне оказался быстрее. Время замерло. Я преодолел эти пять шагов до того, как он успел нажать на спуск, и подбил его руку вверх. Раздался медленный глухой шум, из ствола медленно-медленно появилась пуля, подпираемая столбом дыма. Ого, я работаю на скорости, превышающую скорость детонации? Неплохой бонус от твари Безодни.
Время вернулось в нормальное состояние. Оглушительно бахнул пистолет в руке графа, каркнули и вспорхнули стаей разбуженные вороны на ветвях. А сам он выронив разряженный пистолет, схватился за руку, изломанной плетью висевшей в рукаве. Ну да, я не был особенно нежен, вон у самого болит рука, работа на ускорении — это вам не шутки.
 
Я повернулся к Марии. Да, с ее стороны было опрометчиво так подставляться и закрывать меня собой. Если бы не мои реакции, пуля бы вошла точно в этот милый лобик, как раз под диадемой в волосах. А вот этого я бы себе не простил.
— Что это было? — спросила она, хлопая ресницами.
— Начало охоты на нас, — ответил я, и поцеловал туда, куда была должна ударить пуля. — Спасибо.
— Ох, Саша…
— Ладно, все потом, — сказал я ей на ухо. — Сейчас сюда набежит очень много народа, будет не до этого.
И народа набежало действительно много. Прием был сорван, а нас допрашивала полиция в виде аж целого полицмейстера, срочно выдернутого из постели. Пришлось ему побеспокоить свой простатит, чему он был очень не рад.
С нас долго снимали показания. Тут было все вроде ясно. Я соврал, что граф отозвал меня в сторонку и попытался меня застрелить — в пользу этой версии говорили и пистолет со старинной монограммой, и пятна пороха на руках и лице графа. Точнее, на переломанной в двух местах руке, предплечье я ему просто разломал напрочь.
А вот граф не помнил ничего. Гвор исчез полностью, как будто его и не было. То есть, по его словам, он обнаружил себя возле нас, рука была сломана, рядом валялся разряженный пистолет. А до этого — день выпал из его памяти. Ну тут дело было ясное, и ждать визита графского вирника мне не стоило — это была явная самозащита. А вот с ним пускай разбираются другие, и я знал кто. Вот завтра я озадачу Радомира…
А вышло совсем наоборот. Озадачил он меня.
— Вас никак нельзя оставить одних, — сварливо буркнул Радомир.
— Никак, — подтвердил я, качая ногой, сидя на кресле у него в гостиной. — Особенно ее.
— Ну да, глупо было с ее стороны так подставляться под пулю. Хоть и действовала девочка на инстинктах.
— Именно. Могла бы Кощной Потворой его отоварить.
— А вот этого не надо. То, что Разумовская ей владеет, другим лучше не знать. Ее прошлое, в том числе и служба — часть государственной тайны, пусть так и остается.
— А если бы ей в лоб прилетело?
— А ты на что? — дернул плечом Радомир. — Ты лучше расскажи, как ты вышел на Ускорение. Я только начал тебе его основы преподавать…
— Сам не знаю. Так получилось. Я помню эти уроки, но после встречи со Зверем из Бездны у меня это вылетает само. И в полном объеме.
— В полном объеме, говоришь? — старик встал с кресла. — А ну-ка пойдем в сад, покажешь мне, в каком «объеме».
Судя по насмешливому тону старика, он скептически отнесся к моим достижениям.
— Становись в круг, — он очертил его рукой.
Правильно, русская система боя такой и была. Это только в других все делается по квадратам, в Русском Стиле этих ограничений нет.
— А теперь защищайся! — и старик резко вошел в режим сверхскорости.
Внутри меня как будто щелкнула релюшка. Да, старик был профи, но вот двигался он точно с такой же скоростью, что и я. Преимущества у него в этом не было. Хотя мастерства ему было не занимать, это точно. А вот удары мы только обозначали — а то в реальный мир выпала бы хорошая отбивная со сломанными костями и порванными сосудами и мышцами. Короче, труп.
А вот дальше у него пошло не по плану. Немного не по плану. Или совсем — как судить. Старик меня все-таки слегка задел, вызвав этим непроизвольную трансформацию. Меня захлестнула волна ярости. И вот уже я обозначал удары когтями чешуйчатых лап, рыча пастью и еле сдерживаясь, чтобы не начать их наносить в полную силу.
— Стоп! — завопил старик, но я понял это только по его крику, все звуки ниже по частоте и на Ускорении что-то услышать невозможно.
Я усилием воли подавил ярость, и вывалился в обычное время.
— Что это было? — спросил, отдуваясь, волхв.
— А что вы видели? — спросил я.
— А то сам не знаешь!
— В том-то и дело, что не знаю. Как-то зеркал в тех местах не попадалось.