Крепость демона 2 (СИ)
Погрузившись в неглубокий транс, я нашла его по ауре, его сияющий эдельвейс выделялся в любой толпе. Он находился в штабной палатке, принимал решения и раздавал распоряжения, я не стала его отвлекать, просто сказала дежурному у входа, что я жду капитана у себя. Лион догнал меня, когда я даже не успела дойти до своей палатки, пригласил на прогулку телепортом и переместил на один из скальных уступов высоко над крепостью. Я посмотрела на кольцо стен внизу, с такой высоты оно выглядело тонким и хрупким, ползающие по горам камня рабочие казались муравьями, я не могла поверить, что эта жалкая конструкция выдержала штурм, с этой точки её можно было ладонью закрыть. Я посмотрела на Лиона и спросила:
– Зачем мы здесь?
– Хотел поговорить с тобой без лишних ушей.
Я посмотрела на него внимательно – он немного покраснел, неловко теребил рукава и воротник, как будто собирался признаваться в чём-то очень смущающем. Он выглядел на удивление хорошо, несерьёзные раны уже закрылись и не причиняли дискомфорта, а серьёзных у него не было – он был машиной убийства и всегда атаковал первым, один раз, второго не требовалось. Но было что-то ещё, он сиял, как будто вернулся с отдыха, а не с войны, гладкая кожа, светлые глаза, даже румянец...
– Где Сари?
– С ней всё в порядке, честно, – он покраснел ещё сильнее, заулыбался, глядя в пространство и видя что-то такое, что кроме него никто не мог рассмотреть, я нахмурилась. Он заметил, тут же стал серьёзным и заверил меня: – Она в порядке, ты можешь ей позвонить, вышку уже починили. Она просто занята, но скоро освободится, я передам, чтобы она к тебе зашла. А вообще, мы же вместе придём. Мы хотели... – он опять засмущался, покраснел ещё сильнее и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, показывая мне нарисованный шариковой ручкой на коже берёзовый листок в шестиграннике, улыбнулся и признался: – Мы хотели тебя попросить построить для нас каркас Печати, Алан говорил, ты умеешь. Сможешь сегодня?
Он смотрел на меня совершенно безумными глазами влюблённого, который был адекватным, вчера, а потом стал счастливым. Я такое уже видела, не раз и не два, на паре ПДП, у себя в комнате за чаем, в скворечнике посреди океана, в поезде посреди ночи и даже в зеркале, да, я тоже грешна. И поэтому я лучше всех знала, что это проходит.
– Лион, это очень серьёзное решение.
– Мы в курсе. Так ты сможешь? Энергия не вопрос.
Он сиял, он вчера командовал крепостью на грани гибели, а сейчас стоял дурак дураком, с бездной наивной веры в счастье в своих прекрасных демонских глазах. Я смотрела на берёзовый листок на его груди и не могла в это поверить, как в толстую эльфийку когда-то.
– Слушай... Я не могу сама принимать такое решение, и ты не можешь, и Сари. Это не просто брак, это навсегда. И лично для тебя, учитывая твоё положение и твой статус наследника, это вопрос политики, его должна решать вся твоя семья.
Лион посмотрел на меня с безгранично счастливой обожающей улыбкой и сказал:
– Принцесса Лея, дорогая... возможно, ты не в курсе, но сейчас это Алан, Деймон и ты.
***
Суббота, 26 декабря, Грань Тор
Вечером двадцать шестого декабря нас отправили телепортом в Верхний, из-за разницы во времени получилось, что от главного корпуса мы расходились в середине ночи, я подумала, что это было сделано специально, чтобы привлекать поменьше внимания. Крепость восстанавливали с огромной скоростью, но это всё-таки была пустыня, там было трудно с водой, её даже лазарету и кухне не хватало, мечты о душе можно было вообще забыть – мы обтирались гигиеническими салфетками, этого было явно недостаточно. В Верхнем мы появились в таком виде и с таким запахом, что лучшего времени для появления было трудно придумать, даже я воняла, просто от соседства с другими.
В Верхнем был декабрь, такой, каким он должен быть, как с открытки – пушистый белый снег, лежащий шапками на еловых лапах и ветках деревьев, яркий месяц с короной в безоблачном небе, переливающиеся искры от его света на каждой снежинке, и такая тишина и безветрие, как будто кто-то остановил время.
Представитель «Джи-Транса» вызвал для нас десяток карет, студенты сгруппировались по общежитиям и районам, быстро погрузились и по очереди разъехались каждый в свою сторону. Для меня открыли толстую дверь роскошной кареты Алана, в которой он когда-то вёз меня с поэтического аукциона, внутри сидела новая Алис, у двери стоял старый Бравис, породистые лоснящиеся кони перебирали мохнатыми ногами. Я стояла молча, глядя на снег, дышала, думала.
У меня на плече был мой заколдованный от всех бед рюкзак с книгами, который пережил войну и пожар, на мне была форма цвета скал над Каста-Либра, без знаков различия, зато с именем на груди, Лея эль'Тор. Свою сумку для зимней одежды я почему-то не додумалась заколдовать от огня и прочих неприятностей, я понятия не имела, где она сейчас. В день прибытия на практику мы сложили вещи в одну из комнат внутри стены, когда мы уезжали, на том месте был закопчённый двухэтажный завал из каменных и бетонных плит, его потихоньку разбирали, но я сомневалась, что там хоть что-то уцелело. Холодно не было почему-то совершенно. Я развернулась в сторону общежития и пошла.
Солдатские ботинки, которые нам выдали вместе с формой, были на меня великоваты и слегка болтались на ноге, так что я шла медленно и осторожно, снег хрустел в абсолютной тишине, мне казалось, что я иду со смены, ощущения были один в один. Физическая усталость, от которой еле волочились ноги и болтались плетями руки, и моральная абсолютная расслабленность и безгрешность – я на сегодня отработала, я сделала это так хорошо, как только могла, моя совесть чиста, я свободна до следующей смены, имею полное право отдыхать. В такие моменты мне даже было наплевать, как я выгляжу, меня не волновало, кто на меня как посмотрит и что подумает – та старушка, которая приняла меня за наркоманку, была не единственной, кто при виде меня думал что-то подобное, чаще всего я не реагировала, иногда веселья ради говорила правду, чтобы посмотреть на их лица и впитать немного их стыда и неловкости. Все знали, какая важная и нужная это профессия, и все до дрожи боялись однажды попасть мне в руки. И попадались. За два месяца я успела трижды вытащить с того света знакомых – одну девушку-аксессуар, одного богатого наследника и одного преподавателя, ни один из них меня не узнал, и я молчала, так было проще. Но промывать желудок красотке, которая критиковала моё платье на «дуэли роялей» было приятно, я себе не врала об этом и не винила себя за это. Она съела горсть болеутоляющих и антидепрессантов, а потом запила алкоголем и закусила наркотиками, её очередной «папик» вызвал скорую, когда она долго не выходила из ванной. А потом ни разу не пришёл к ней в больницу, хотя счета оплатил. Мне было до отвратительности приятно, что я – не она.
Я была счастлива. Это ощущение вырастало во мне постепенно, я шла по свежему снегу, совершенно никуда не торопясь, и осознавала, что умудрилась восхитительным образом избежать такого количества вероятных бед, что сложно сосчитать. Я не вернулась в свой проклятый пансион – раз. Я не вернулась в проклятый родительский дом – два. Я шла в свою родную общагу, а не в проклятый отель с проклятой круглой кроватью – три. Я не вышла замуж за завидного жениха, который предлагал мне роль ширмы для своих отношений с любовницей – четыре. Я не вышла за Алана, который хотел от меня того, что я не могла ему дать физически, и не обрекла нас обоих на вечные муки обременительного брака, в котором никто не счастлив – пять. Я не поехала на свою шикарную практику на Грань Син, и не обрекла себя на вечные сожаления о том, как сложилась бы жизнь Сари, и Алана, и всей Грани Ис, если бы я всё-таки поехала – шесть.
«Хотя, может быть, ещё не поздно.»
Наша практика в Каста-Либра продлилась пять дней и четыре ночи, а моя практика на Грани Син должна была длиться месяц, может быть, я смогу договориться и сделать так, чтобы мне простили это опоздание.