Крепость демона 2 (СИ)
В моей памяти ярко и объёмно возник пустой конференц-зал административного корпуса, лакированный стол, отражающий ветки каштанов, и Алан, с глухим стуком бьющий себя по груди, заявляя: «Любовь решает всё, она внутри, её не победить».
«Твоя непобедимая любовь прожила неделю, а потом разбилась о кровать. Нужно было закончить это ещё тогда, я же чуяла, что из этого не выйдет ничего хорошего. Надеюсь, ещё не поздно.»
Я отнесла вещи в свою гостевую спальню, переоделась и пошла на учёбу.
***
Алис и Бравис гоняли от меня наглых надоедливых журналистов целый день, к обеду брависов стало пятеро. Невидимая стена между мной и остальными студентами выросла до небес, на меня пялились так, как будто я была экспонатом, а не разумным созданием, я смотрела поверх голов, видя стадо и не видя отдельных лиц. Сари позвонила мне и сказала, что пыталась позвать меня пообедать, но её не пустили. Я поговорила об этом с Алис, та кому-то позвонила, и через минуту мне доставили Сари под конвоем, это не понравилось бы никому, и очевидно, здорово её смутило. Я извинилась.
Мы пообедали в отдельном кабинете ресторана, я сказала, что угощаю, Сари сначала смущалась, потом заговорила о проекте и быстро пришла в своё обычное состояние души, отодвинув лишние тарелки и засыпав стол тетрадками, это было таким милым приветом из прошлого, я улыбалась всё время.
На выходе из ресторана меня встретил Алан на красной машине, предложил подвезти нас обеих, Сари отказалась, сказав, что у неё ещё есть планы, и вообще, она боится светофоров. Алан ей благодарно кивнул и попрощался.
Я ожидала, что он откроет для меня пассажирскую дверь рядом с водителем, но он открыл заднюю, я не стала задавать вопросов и просто села, куда сказали. Алан закрыл дверь, обошёл машину и сел сзади рядом со мной. Я посмотрела на него удивлённо, он развёл руками с наигранно-легкомысленной улыбкой, сказал шёпотом:
– Сари знает, что я плохой водитель, я её однажды подвозил. Она теперь боится со мной ездить.
– И ты решил взять опытного водителя? – я посмотрела на пустое водительское место, Алан вздохнул и смущённо признался:
– Нет, я решил поговорить с тобой. Хотел по дороге это сделать, но решил, что не надо – я и так плохой водитель, а сейчас вообще конкретно не в форме. Из-за вчерашнего. Мне не понравилось, как мы вчера разошлись по разным спальням.
Я молчала, он внимательно смотрел на моё лицо и руки, потом с напряжённым спокойствием сказал:
– Сними щиты.
– Мы не в постели.
– Я хочу знать, что ты думаешь.
– Тебе достаточно слушать, что я говорю.
– Недостаточно, Лея.
– Мне тоже не нравится, когда ты мне глаза отводишь, чтобы я на твою ауру не смотрела. Почему тебе можно, а мне нельзя?
– Это разные вещи.
– Жаль, что ты так думаешь, но я не буду с тобой спорить, у меня мало времени.
– Ты куда-то опаздываешь? – с сарказмом поинтересовался он, потом изобразил озарение и схватился за грудь: – Ах, ну да, как я мог забыть! Социология?
Я на него даже смотреть не стала – если он с первого раза не понял, что мне неприятны подобные заявления, то какой смысл повторять.
– Если ты хотел о чём-то поговорить, то самое время начать об этом говорить.
Он с силой потёр лицо, сел ровно, несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул с закрытыми глазами, потом посмотрел на меня и ровно сказал:
– Что тебе не нравится?
– Очень много чего, нам дня не хватит, чтобы всё перечислить. Ты не мог бы обрисовать какие-то более конкретные рамки?
Он ещё раз глубоко вдохнул и с натужным спокойствием уточнил:
– Что тебе не нравится в нашем браке?
– То, что брака не существует, как такового, как минимум, юридически. То, что мы не занимаемся контрактом, мы даже несчастное меню не обсудили, какой там контракт. То, что мы видимся пять минут в день, если нет какой-то серьёзной причины для встречи. То, что ты не интересуешься моим мнением по поводу вещей, которые меня касаются, и даже если у тебя есть информация, ты её игнорируешь, и делаешь так, как сам считаешь нужным, не ставя меня в известность. То, что ты требуешь от меня сексуальных навыков, которые мне негде было получить – я из другой культуры, Алан, было бы странно, если бы они у меня были. Даже более того, если бы они были, это было бы позором для меня и моей семьи, я не верю, что ты не в курсе. Ты демонстрируешь своё недовольство мной, но при этом не можешь объяснить, как я должна действовать, чтобы ты был мной доволен. То, что я неделю таскаюсь по врачам, как будто я инвалид, хотя я нормальная. Ты можешь иметь собственное мнение по любым вопросам, но игнорировать результаты исследований авторитетных институтов, заявляя, что ты знаешь лучше – это инфантилизм, прости. То, что ты потащил меня в постель через три часа после того, как мне сказали, что незащищённый секс может закончиться для меня моргом. Ты всерьёз считал, что я внезапно продемонстрирую чудеса постельной акробатики? На следующий день после того, как ты отказывался предоставить мне документы, безосновательно заявляя, что «всё будет хорошо»? Ты мог меня убить.
Он мрачно сказал:
– Я про себя знаю, что не мог, этого достаточно.
– Этого для тебя достаточно, потому что ты ничем не рискуешь, умрёт жена – женишься ещё раз.
Алан сидел молча, настолько погружённый в себя, как будто внутри него шла эпическая битва, от которой зависели судьбы миров. Помолчал, потом устало сказал:
– Жаль, что ты не читаешь мысли.
– Не читаю, да. И даже ауру не вижу. И вообще много чего не могу, вот такая я, прости.
– Лея, чёрт... – он мрачно запустил пальцы в волосы и прошептал: – Я ауру закрываю для того, чтобы ты не видела, какой там дисбаланс, и не поправляла его постоянно, я себя чувствую дитём малым, которому сопли вытирают.
– Хорошо, я не буду больше этого делать. С этим вопросом разобрались. По остальным комментарии будут?
– Давай не будем больше говорить про детей, никогда больше, пока это не станет актуально. Мы вообще не ради детей женились, правильно?
– Ну, теперь уже точно.
Он выпрямился и указал на место рядом с собой:
– Сядь сюда.
– Не хочу.
– Лея... – он смотрел на свои руки, пытаясь очертить ими в воздухе что-то, что не мог сказать, опять схватился за голову и прошептал: – Если бы ты могла читать мысли, ты бы просто посмотрела и увидела, как же охренительно сильно я тебя люблю. Я понимаю, что сейчас ситуация не очень, и у нас нет времени нормально пообщаться, но поверь, я с огромным трудом выкраиваю даже то время, которое есть. Потому что я правда хочу проводить его с тобой, и хочу, чтобы тебе было со мной хорошо, и везде вообще всегда было хорошо, но у меня не особенно хорошо получается пока что. Но я буду над этим работать. И я буду тебе очень благодарен, если и ты будешь над этим работать со мной. Мы обязательно что-нибудь придумаем, и найдём способ, и ты сможешь получить удовольствие в постели.
– Алан, не смогу. Мы пробовали много раз, с каждым разом всё хуже и хуже. По-моему, нам пора с этим смириться. Удовольствие – это для тебя, для меня это просто супружеский долг.
Он фыркнул:
– Вот мало у меня должников... Я не хочу делать с тобой что-то, что тебе не нравится, я не насильник.
– Не хочешь – не делай.
– Я хочу, чтобы тебе было хорошо.
– Я понимаю. Но это вряд ли возможно.
– Это возможно.
Выходить на очередной круг безосновательных заявлений мне не хотелось, я уже от этого устала, он не делал никаких выводов, и не искал никаких других путей, как будто один и тот же слабый аргумент, повторённый два раза, вдруг обретал силу. Я посмотрела на часы и сказала:
– Я опаздываю.
– Иди, – с истерическим весельем кивнул Алан, резко открыл дверь, обошёл машину и распахнул дверь для меня, изобразил размашистый жест, приглашающий убираться из машины к чёртовой матери: – Давай, иди. Это же учёба, что может быть важнее учёбы? Ничего. Никогда. Иди, получи «пятёрку».