Невеста сына (СИ)
Почему нет? Маша пожала плечами, ей это хорошо удавалось. У нее деловая хватка почище чем у Павла.
Все это время она работала как проклятая. Для своей семьи, для детей, для него, черт побери. Потому что любила его и была уверена в нем. Знала, что у нее надежная спина. Что они одно целое.
Оказалось - нет спины!
А есть одна большая дыра.
И сквозь эту дыру видно, что вся жизнь была напрасной. Все раздавлено - любовь, доверие, семья. Семьи нет, рухнула. Доверие... Какое доверие, какая любовь?
Любовь его - вот она. Видела Маша ее сегодня. Милая девочка, такая нежненькая, ранимая, беззащитная. Хорошенькая, юная.
А тебе сорок пять лет. И ты никто, бывшая.
Чувство - как будто ободрали сердце и присыпали солью. Больно. И слезы эти проклятые, сочатся из души как кровь по капле. Прошлое ведь так просто не отпускает то, что было сердцу дорого. Только так, с кровью.
***
В конце концов, она вытерла слезы и с раздражением взглянула на свои руки.
Щеки саднило, глаза припухли, наверняка нос покраснел. Ну и видок будет завтра. А ей нельзя. Завтра ей на работу, будет много важных встреч.
Никто не увидит ее такой. Ее слез никто не должен видеть.
Маша глубоко вздохнула и отошла от окна. Взгляд упал на стол, накрытый для семейного ужина. Это надо было убрать. И на плите недоваренная паста и креветки. Воду она слила и откинула макароны на дуршлаг, а креветки, кстати, дотушились. Она просто накрыла сковороду крышкой.
Потом потушила в кухне свет и ушла в ванную.
Глянула на себя в зеркало - лучше бы она этого не видела. Стала умываться холодной водой, плескала горстями на лицо. И вдруг...
В коридоре шаги.
Она же запирала дверь. Это мог быть только тот, у кого есть ключи. Коля пришел? Нет, сыну не надо ее сейчас такой видеть! Маша быстро нанесла на лицо толстым слоем крем и вышла.
И застыла от неожиданности.
Там был ее муж Павел.
Не ожидала Маша его увидеть.
Да и он не ожидал ее увидеть в таком виде, в первый момент ошарашенно замер и даже запнулся. В другое время она бы кинулась крем с лица стирать, вопить: «Ой, я страшная, не смотри на меня!». Не в этот раз.
Сейчас они чужие друг другу, а кому ее внешний вид не нравится...
Больно было. Потому что каждую секунду напоминала ей проклятая память, что она уже старая, а муж нашел себе девочку, молодую и красивую. Это говорило без всяких зеркал и о возрасте, и о том, что она безнадежно проиграла. Поезд ушел, ей никогда не нагнать его.
А вот муж, похоже, свой поезд молодости нагнал. Что ж.
- Зачем ты пришел, Паша? - спросила она первой. - Вещи я бы тебе и так передала.
- Я хочу собрать их сам.
Он откинул голову назад и смерил ее таким взглядом, что захотелось согнуться. Тот самый мужской взгляд, ясно показывающий, что ее оценили и нашли старой и некрасивой. Это стирало самооценку в ноль. Ничего, она выдержала.
Махнула рукой:
- Если ты так хочешь. Только будь любезен, недолго. Мне скоро ложиться спать.
И пошла в кухню. Неприятно было, что он сейчас будет торчать в их... ее спальне. Стоило вспомнить, что он еще и до последнего времени ложился в ее постель, Машу передернуло, она с трудом подавила порыв пойти туда и содрать постельное белье к чертовой матери.
Однако муж не пошел рыться в шкафах и паковать чемоданы. Он направился следом за ней в кухню.
Как же это действовало на нервы! Внезапно душно стало. Особенно когда он заявил:
- Я пришел поговорить. Давай поговорим как взрослые люди.
- Как люди одного возраста, то есть? - спросила Маша, усаживаясь за пустой стол. - Зачем тогда ты девочку свою приводил и устраивал демонстрацию? И, кстати, где она? Разве ты не с ней должен быть сейчас?
Павел поморщился.
- Она сейчас у Коли на квартире. Вещи собирает.
Машу просто бешенство охватило. Она подалась вперед и спросила:
- И ты оставил ее там одну?!
- А что в этом такого? - Павел сейчас уставился на нее грозно. - В чем ты ее обвиняешь? Что она кинется изменять мне? Будь любезна, прекрати оскорблять Наташу, она не такая. Ты совсем ее не знаешь.
Стало смешно. Значит, когда с ним изменяла Коле, она была не такая? Интересная мужская логика. Маша смеялась долго и с удовольствием. Потом сложила над столом руки и сказала:
- Ты прав, я совсем ее не знаю. И мне глубоко наплевать на твои рога, если бы они у тебя были. Но. Мне небезразлично, что она может влезть в постель к моему сыну и забеременеть от него.
Муж секунду смотрел на нее так, словно она чудовище, потом сказал:
- Какая же ты Маша... Всегда знал, что ты черствая и циничная, но сейчас ты просто превзошла себя.
- А ты спишь с невестой сына. Как это называется?
Повисла гробовая тишина.
Наконец он тихо произнес:
- А ты не можешь представить, что я люблю ее? Что мы любим друг друга. От этого невозможно было удержаться, я никогда ничего подобного не испытывал.
Слишком многое перевернулась у Маши в душе сейчас. Как угодно можно было крепиться, но это был удар. Достал он ее этим, уколол в самое сердце. Закипели слезы в глазах, она отвела взгляд. Но все же нашла в себе силы улыбнуться и сказать:
- Совет вам да любовь. Однако ты хотел говорить, я слушаю тебя. Только быстро, уже поздно, а мне рано вставать.
- Это, между прочим, и мой дом тоже, - произнес он, откидываясь на стуле и оглядывая кухню. - Как и все остальное, совместно нажитое в браке.
Вот оно. Прозвучало.
- Хочешь привести сюда свою девочку и жить здесь с ней? - усмехнулась Маша.
Ну да, в надежде, что она не выдержит и сама уйдет? Не зря же его юная любовь сказала: «Мы думали об этом. Квартира - тут без обсуждений, вы сами понимаете, что должны освободить ее». Значит, думали об этом, лежа в постели, обсуждали раздел имущества и просчитывали такой вариант. Захотелось закрыть глаза, чтобы его не видеть и сцепить зубы, чтобы не заорать матом. Но она подавила порыв, надо было дослушать.
- Нет, конечно, - холодно проговорил Павел. - Я никогда не приведу Наташу в эту токсичную обстановку.
Уже неважно было, что это их дом. И что они прожили в браке двадцать пять лет и вырастили детей. Что они были семьей, в конце концов! Не. Важно.