Посох в руках, свирель за пазухой. Часть 2: Свирель (СИ)
Лицо Ларайи ошарашенно вытянулось, она активно затрясла головой — золото ее волос пошло волнами. Я довольно улыбнулась: еще раз полезешь в мою голову и не такое о себе узнаешь!
— Ты другая. Я никак не могла понять, почему не вижу тебя. А тут вот что. — задумчиво потянула Ларайя и, продолжая сверлить меня взглядом, обратилась к Лунгу. — Где ты нашел это чудо?
— Нравится? — Лунг гордо выпятил грудь. — Подарок.
Вот тут уже я уставилась на бывшего бога со злобным взглядом. Подарок? Это кто же такой щедрый, чтобы чужие жизни раздаривать без спроса?
Ларайя заметила мое возмущение.
— Мне кажется, она против, чтобы ее так называли, — она продолжила с интересом разглядывать меня. — Девочка, ты понимаешь, кто протянул тебе руку и от чего ты отказалась?
Конечно. Я только что нажила еще одного врага способного пустить мою жизнь под откос. Причем, второго за сегодня.
Богиня равнодушно пожала плечами:
— Не хотите отдавать дары добровольно, возьму их с ваших трупов, — затем бросила Лунгу: — Она слишком юна и неопытна, а ты слаб. Вы не сможете помешать мне. — Ларайя сочувственно посмотрела на меня, будто ей и вправду было жаль, наверное, так крокодил смотрел на своих жертв. — Я же предупреждала: вздумаешь мешать — убью.
Околдованные люди, толпой влюбленных зомби, обступили арену плотным кольцом. Я прошлась взглядом по пустым замершим лицам. Если ничего не придумаю, а толпа кинется разом, жить нам осталось минут пять.
Со сколькими справляются кайлоты? Сейчас бы силы Арвена не помешали.
— Арвен, — бросила я магу, надеясь, что от моего голоса он очнется, ведь удалось же мне как-то это раньше.
— Он не услышит, — рассмеялась Ларайя, — Теперь он пуст и не может сопротивляться. Может, раньше ты и смогла достучаться до его разума, но его сердце принадлежит мне. К тому же, бедняга, никак не мог определиться в своих чувствах к тебе. Пришлось сделать выбор за него.
Я обернулась и посмотрела на Арвена: в его глазах горела обжигающая ненависть. Он бросился вперед и попытался схватить меня. Цепь на его ноге опасно звякнула, но она же и удержала его на месте. Кайлоты, в прыжке, развернулись в его сторону.
— Спокойно, Бобики! — прикрикнула я на них, опасаясь за здоровье зачарованного мага, а затем заметила, как с пальцев Лунга сорвалась искра и скрылась в траве серым тельцем.
Нужно тянуть время.
Богиня развернулась к нам спиной, намереваясь покинуть край арены. Зомби оживились и кривясь от боли вступили на литринновый борт.
— Эй, погодите! — крикнула я в спину Ларайе. — А поговорить?
Она подняла раскрытую ладонь, останавливая движение толпы, недоуменно обернулась. Я выдохнула.
— Вам же еще позлорадствовать нужно! Давайте не нарушать традиции. У меня тут как раз несколько вопросов набежало.
Ларайя заинтересованно посмотрела на меня. Приложив руку к груди, я проникновенно произнесла:
— Может вам выговорится нужно? Наверняка, тяжело жить, когда злобные планы обсудить не с кем. А я особо не тороплюсь, могу выслушать. Ну, как-то обидно умирать, не понимая что происходит.
Лунг, придвинулся ближе ко мне и достал оружие, замер в какой-то стойке, словно собирался капусту шинковать. В окружении влюбленных зомби это выглядело красиво, но нелепо. Не обращая на него внимания, я выступила вперед.
— Интересно, — Ларайя улыбнулась, — ну, задавай свои вопросы.
— Для начала — почему? — спросила я.
— Потому что могу, — ответила она, разглядывая меня. — Знаешь, каково это — быть богиней любви? — в ее голосе появилась горечь. — Думаешь, мой путь усыпан благоухающими лирейниками? Я могу многое: создавать и разрушать империи, творить гениев и безумцев, вдохновлять на шедевры и подвиги. Я могу управлять миром, но какой в этом прок, если все поклонение достается отцу, которому нет дела до людей. Нам, младшим богам достаются лишь жалкие крохи веры, да и те приходится делить.
— Значит это банальная месть?
— Месть… — тихо произнесла Ларайя, а затем почти крикнула: — Это не месть! Это лишь желание взять то, чего достоин. Без меня не было бы человечества, так почему я должна прозябать на задворках веры⁈ Думаешь люди почитают меня? Нет, они только просят: «Лорайя, дай мне большую и чистую любовь! Соедини с любимым!» И что в ответ? Обо мне забывают после первой проведенной ночи! А сколько проклятий летит в мою сторону! Будто это я виновата, что предмет воздыханий оказался не таким как думалось. Мне надоело, — она нервно прошлась по краю арены из стороны в сторону. — Кое-кто даже превратил любовь в товар. Наивные, разве это похоже на то, что предлагаю им я? Люди утратили право на мой дар, теперь пусть попробуют всю силу его другой стороны!
В глазах Ларайи пылал праведный гнев. И кое в чем я была с ней согласна. Но уничтожать мир во имя любви? Это так же глупо, как бороться холодцом против холестерина.
— Я хочу создать новых существ, лишенных пороков, — распиналась дальше богиня, — чистых сердцем, готовых принять любовь. И тогда, по праву создателя, я смогу получить все — почитание, благодарность, веру. Всю веру, которая будет в этом мире.
А вот и правда. На самом деле ее больше заботила власть, которую дает вера. Впрочем как всегда, ничего нового. Но доказывать барану, что ворота не той покраски, себе дороже.
Я не стала спорить:
— Да, редко кто считается с любовью. А почему чужими руками? Неужели богиня так слаба, что нужна помощь смертных?
— Отец не дал бы мне это сделать, — Ларайя вздохнула. — Знаешь какой он зануда? Лиалас подтвердит. Считает, что не вправе вмешиваться. То, что творят люди ему неинтересно. А ими так легко управлять, ведь сердце каждого принадлежит мне.
Я покосилась на Арвена, теперь понятно, как она добралась до него и почему я неподвластна ее чарам. Он принадлежит этому миру, а я — нет.
— Значит, поэтому вам удалось подцепить Ви Рейя? — я кивнула в сторону аркканцлера, который стоял в толпе, не сводя томного взгляда с хрупкой фигурки. Правду говорят: любовь зла, а козлы, то есть козы, этим пользуются.
Она хмыкнула:
— Да. И не только его. Многих. Каждый из которых стал маленьким пунктом в моем плане. Даже лживый папаша твоего мага не смог сопротивляться.
— Его убили по вашему приказу?
— Он разочаровал меня. Я хотела сделать Лигварда своей фигурой, сыграв на чувстве мести, но он воспротивился, узнав что это грозит смертью его сыну. Пришлось решать проблему кардинально.
Я задумалась, похоже, она и сама в себя не верила, раз отеческая любовь пересилила вожделение.
— Но, если вам так нужен был этот бой, зачем тогда собирались заключать Арвена в литрин? Только лишь для того чтобы вызвать ненависть к брату?
— Не только. Нельзя было допустить, чтобы они схлестнулись раньше времени. Слишком уж ценны. К тому же, — Ларайя повернула, голову в сторону Лунга, который, медленно, улиточкой, пытался обойти ее, — кое-кто спрятал дары, а без них все это не имело смысла. Момент настал, лишь когда дары оказались в моих руках. Но этот кое-кто вновь помешал!
Богиня, в одно мгновенье, оказалась рядом с Лунгом, прикоснулась к его груди. Он покачнулся и упал на четвереньки, заходясь кровавым кашлем. Я дернулась было в его сторону, но Лунг едва заметно качнул головой останавливая меня.
Опять не торопится? Чего он добивается? Она же убьет его.
Я заметила, как задрожали его руки, а лоб покрыли бисеринки пота. Он мог потягаться с любым из людей, но был не в силах справится с богиней.
Шурша одеждами, Ларайя присела рядом с Лунгом. Приподняла за подбородок его голову и потянула вверх, заставляя бывшего бога сесть на колени. А затем поцеловала его в губы. Осторожно, нежно, словно неопытного любовника.
Когда поцелуй закончился, она посмотрела в его глаза:
— Кажется, ты забыл, что твое сердце также принадлежит мне? — Ларайя слизала остатки крови со своих губ. — Знаешь, сколько сил и времени я потратила, пытаясь вывести этих двоих? — она кивнула в сторону братьев. — Тысячелетия отбора, сотни попыток. Подлоги, навеянные чувства.