Ставка слишком высока (СИ)

— Дань, я вызову скорую, — то ли спрашиваю, то ли утверждаю я.
— Подожди, — запыхаясь, произносит он, и через секунду Колю рвёт прямо перед подъездом. — Ему должно сейчас полегчать.
Так и происходит. Парню становиться легче, его позеленевшее лицо на глазах приобретает краски. Зрачки всё ещё расширены, но уже не так сильно.
— Уезжай, а то ещё не хватало, чтобы у тебя машину угнали, — произносит Даня, кивая в сторону моего автомобиля.
— Точно не нужно скорой? — я не могу просто взять и уехать после увиденного.
— Мы справимся, — уверяет Головин. — Это не в первый раз.
Какое-то время я ещё смотрю на Даню, но понимаю, что его взяла. Это его территория, его правила. Такое происходит далеко не в первый раз, он знает, как справляться с такими проблемами, я же совсем не в курсе. Я в прямом смысле чувствую себя здесь белой вороной. Единственное, что я могу сделать — это вызвать медицинскую службу, от которой парень отказывается.
— Если потребуется помощь, любая помощь, Дань, ты всегда можешь ко мне обратиться, — говорю напоследок и сажусь в машину, в который раз за последние полчаса обещая себе поговорить с отцом об этом районе.
Алиса (46)
Домой еду в полном смятении.
По пути мне приходит сообщение от Юры, пишет, что задерживается на работе, но обещает быть на приёме, о котором я совсем забыла. Сегодня важный вечер для моего отца, он будет представлять свою политическую программу во всей красе. Не знаю, насколько правильно спрашивать у отца о неблагополучном районе сейчас, но я просто не могу иначе.
Оставляю машину во дворе нашего загородного дома и трясущимися руками открываю ключами входную дверь. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Никогда не думала, что могу воспринять увиденное так близко к сердцу, у меня перед глазами до сих пор стоит трясущийся друг Данилы. Последний раз схожие эмоции я ощущала, когда сестра Юры загремела в больницу с выкидышем.
— Пап? Ты дома? — кричу я на входе.
— Я в кабинете, работаю, — тут же слышится ответ отца из глубины дома. Обычно он задерживается допоздна на работе, и, как правило, ужинаю я в одиночестве, но сегодня из-за важного приема и подготовки к нему он дома с обеда.
Сбрасываю одежду и поднимаюсь в кабинет. Папа сидит за столом и что-то печатает на своём ноутбуке, такой сосредоточенный взгляд, немного напряженное выражение лица, губы, сжатые в тонкую линию, — он так делает всегда, когда обдумывает что-то чрезвычайно важное. На нём строгий костюм, скорее всего после работы он не только не переоделся, но и не пообедал — так часто случается, если не постоянно.
Я не могу сказать, что папа самый ласковый, самый нежный и самый добрый, но он у меня единственный близкий человек, он всегда старается уделять мне внимание, обдумывает любые мои мысли и просьбы, когда я обращаюсь с таковыми к нему.
Отец предоставил мне самой решать, чем я хочу заниматься по жизни и где я хочу учиться. Он целенаправленно не балует меня, но и не запрещает совершать те или иные покупки, если я могу аргументированно объяснить, зачем мне нужна та или иная вещь. Мы всегда находим компромисс.
Смотрю на него здесь и сейчас, вижу родное лицо и начинаю чувствовать вину за мысли, которые меня посетили у дома Дани. Неужели, я правда усомнилась в работе отца? Он точно в курсе проблем неблагополучного района и, наверняка, в его политической программе уже есть план по его облагораживанию.
— Привет, — легонько стучу по дверному косяку, привлекая внимание папы.
— Привет, Алиссия, — он поднимает голову и улыбается мне уголками губ. — Мне нужно закончить, а потом буду собираться на приём, ты же не забыла?
— Не забыла, — отвечаю я и продолжаю стоять, не отводя глаз от лица папы.
— Ты что-то хотела? — он слегка приподнимает брови.
— Честно говоря, да, — чувствую себя нашкодившим ребенком, который пришёл с повинной к своему родителю, — я хочу у тебя кое-что спросить.
— Конечно, спрашивай, — отец прикрывает крышку ноутбука, показывая, что всё его внимание теперь направлено на меня, — я тебя внимательно слушаю.
 
— Ты же слышал о районе …? — объясняю ему о каком месте идет речь.
— Да, — он немного хмурится, напрягается. — Почему ты им интересуешься? У тебя что-то случилось?
— Нет, то есть… — теряюсь я, но быстро беру себя в руки. — Ты же знаешь, в каком он ужасном состоянии? И раз ты баллотируешься в мэры, ты же собираешься это исправить, ведь так? Я в тебе не сомневаюсь, просто, понимаешь…
— Ах, вот ты о чем, — папа тут же расслабляется и откидывается на спинку своего кресла. — Да, я хочу полностью его преобразить, но для этого мне сначала нужно получить пост мэра, чтобы иметь доступ к государственным ресурсам, госпланам и прочим административным вещам.
— Хорошо, пап, — меня наконец начинает постепенно покидать напряжение. — Тогда я проголосую за тебя.
— Ого, — наигранно удивляется он. — Я думал, что обеспечил твой голос себе уже давно.
— Я же должна принять объективное решение, не основанное ни на каких родственных связях, — улыбаюсь я и уже собираюсь покинуть кабинет.
— И всё-таки почему ты вдруг заинтересовалась этим районом? — переспрашивает отец.
— Случайно заехала не туда — навигатор повёл не в ту сторону, — ложь сама срывается с языка. — Ты же знаешь, как они работают. Хотела заехать в новый магазин за красками, а в итоге чуть не заблудилась.
Раньше я никогда не врала папе, но сейчас мне почему-то не хочется с ним делиться ни новым знакомством, ни увиденным.
Он собирается решать проблему с инфраструктурой района, для этого ему нужны деньги и различные разрешения, которые он и получит, когда станет мэром. Всё логично.
Почему же у меня ощущение, что я что-то упускаю?
— Бывает, — отвечает отец, но я не могу понять, верит он мне или нет. — Ладно, иди собирайся, приём обещает быть длинным и непростым.
— Хорошо, пап, — произношу я и покидаю его кабинет.
* * *
На вечернее мероприятие приезжаю с отцом. Он заходит в зал, а я останавливаюсь у зеркала и проверяю свой внешний вид. Длинное золотистое платье с разрезом на ноге и открытой спиной сидит идеально, темно-медовые волосы собраны в замысловатую прическу, а две слегка закрученные прядки обрамляют лицо, глаза эффектно подчеркнуты вечерним макияжем, на губах — помада пастельного тона. То, что надо.
— Прекрасно выглядишь, дорогая, — оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Юрой Звягинцевым. Его образ идеально соотносится с моим: темный костюм-тройка с золотым платочком в кармане в тон моему платью. Пару дней назад мы с ним специально обговорили свои образы, что делаем всегда перед официальными мероприятиями, демонстрируя всем наши отношения.
Юра подходит ко мне, обнимает меня за талию и оставляет нежный поцелуй на губах.
— Ты будешь царицей вечера, — произносит он, оторвавшись от меня.
— Скорее принцессой, — парирую я, улыбаясь. — Сегодня отец в центре внимания.
— Одно другому не мешает, — Юра берет меня за руку, и мы вместе входим в зал.
Дальше начинается обычный обмен любезностями для высшего общества. То мы подходим к знакомым и заводим светскую беседу, то подходят к нам. Я получаю множество комплиментов своему образу как от женской половины присутствующих, так и от мужской. Некоторые делают комплимент нам, как паре, видя сочетающуюся одежду.
Чувствую себя, как рыба в воде. После смерти мамы отец брал меня практически на каждое такое мероприятие, поэтому данная обстановка мне знакома и абсолютно привычна.
Во время выступления отца я слушаю его очень внимательно. Папа владеет ораторским искусством на отлично, но сегодня он поражает даже меня, превосходя все ожидания.
У него действительно стоящая политическая программа. Я не знаю, какие планы у других претендентов на пост мэра, но сейчас мне кажется, что не может быть ничего лучше целей политической команды папы. Он затрагивает все сферы жизни, охватывает существующие возможности модернизации города и улучшения благосостояния его граждан. Папа делает акцент и на неблагополучном районе, о котором я у него спрашивала пару часов назад.