Научи меня плохому (СИ)

— А я буду очень-очень хотеть к тебе, — уже чуть более погрустневшим тоном ответил мальчик. — Хорошо, не буду отвлекать. Пока…
— Марьян!.. — позвал Вик, сжимая пальцами корпус телефона.
— А?
— Я люблю тебя.
***
За этот бесконечно длинный июнь, что они снова вынужденно провели по отдельности, слово «люблю» с обеих концов телефонной линии доносилось так часто, что слушающий их разговоры ФСБшник наверняка получил передозировку ванильно-карамельного сиропа, что вливался в его уши буквально каждый вечер. Да и не только вечер.
Вся их переписка состояла из «можно позвонить?», «ты не занят?» и «свободен?», потому что писать текстовые сообщения они оба терпеть не могли, да и слышать голос хотелось до боли. Вот и уточняли, когда можно созвониться.
Эта практика прижилась после первой незначительной ссоры, когда они проболтали почти час, а потом Вик вдруг выяснил, что Марьян прямо на паре вышел с ним поговорить, вместо того, чтобы перенести этот разговор на вечер, как вариант.
Хотя Вик тоже подобным грешил. Он мог прямо в дороге принять звонок, остановиться на обочине и болтать о всякой ерунде. Потом и вовсе купил себе беспроводные наушники, чтобы всегда быть на связи.
Они оба хоть и с нетерпением ждали окончания сессии, но опасных тем избегали. Вик думал, что у них может войти в привычку что-то вроде секса по телефону, но за целый месяц они даже не были близки к этому. Будто копили сексуальное напряжение.
Вик мог это напряжение выплеснуть на самом-то деле. Проститутка Вероника, с которой он до сих пор поддерживал отношения, постоянно недвусмысленно напрашивалась в гости, но Вик не знал, как объяснить ей, почему он не может с ней переспать. Его все еще привлекали женщины, но он просто не хотел их. И не хотел изменять.
Приходилось искать, чем забить голову. Вик много работал, пытаясь разобраться с делами и делегировать некоторые свои функции, чтобы иметь возможность проводить с Марьяном больше времени, а потом он вдруг понял, что его мальчик достоин большего, чем крохотная квартирка в малосемейке. Да, окна выходили на море, но все равно тот кусочек, что был виден…
Нет. Вывести деньги из бизнеса получилось не сразу. Вик чувствовал, как поджимают сроки, и очень нервничал, но Мари делала все возможное. К счастью, ее таланта и знаний хватило, чтобы сделать это и безболезненно, и даже отчасти законно.
Вик сразу принялся искать квартиры и домики у моря. Попадались хорошие варианты, но в убитом состоянии, а на даже самый минимальный ремонт у него на самом деле не было времени.
Эта ситуация выбивала из колеи, но, как это обычно бывает, уже в самом конце он нашел то, что искал.
Дом был, конечно, значительно дороже, чем он рассчитывал, поэтому пришлось влезть в долги, с которыми Вик планировал распрощаться за несколько месяцев упорного труда, но зато он находился практически в самом конце длинной набережной, в отдалении от пляжа, и раньше наверняка служил доходным домом. Вику сказали, что здание было построено в конце девятнадцатого века и выполнено в эклектическом стиле. Что это за стиль такой он не знал, но Марьяну должно понравиться.
Внутри вместо множества квартир была всего одна, но планировка явно намекала на его прошлое.
В целом менять что-то Вик не хотел. Разве что вызвал клининговую компанию и садовника, чтобы привели все в порядок, а остальное можно было сделать вместе с Марьяном.
Он даже не хотел выбирать без него комнату для спальни, а потому кровать стояла в разобранном виде, а всю последнюю неделю Вик спал на диване в гостиной, слушая шум моря.
Ленка как-то сказала, что он размягчился, как ванильное мороженое на солнце, но так оно и было на самом деле. Вик выглядел, как дурак, но зато он впервые за многие годы был поистине счастливейшим из дураков.
Он был счастлив каждый миг, засыпая и просыпаясь с мыслью «осталось семь дней», «осталось шесть дней», как в том фильме, только эмоции прямо противоположные.
Марьян должен был приехать в пятницу, сразу после экзамена по начертательной геометрии. Они начали обсуждать детали заранее, всеми силами пытаясь приблизить момент.
 
— Мольберт не бери, купим здесь новый, — улыбаясь, произнес Вик, просматривая документы, которые ему подсовывала Мари. — И не забудь ветровку с капюшоном. Вечером может быть прохладно, да и ветер дует с моря. Потом с набережной приходишь весь мокрый.
— Вить, будь уверен, я и в ветровке, и без ветровки буду приходить домой мокрый, — рассмеялся Марьян, а Вик даже по привычке, забыв, что он говорит по телефону через гарнитуру, немного отодвинулся от Мари, чтобы она не дай бог не услышала.
— Я об этом позабочусь, — достаточно строго ответил мужчина, пытаясь сдержать улыбку. — Хорошо. И много не бери. Если что, купим на месте. Ты до автовокзала на такси доедешь?..
Он еще недолго поговорил, а потом положил трубку и вздохнул, возвращаясь к работе.
— Сын приезжает? — поинтересовалась Мари, прокручивая на пальце обручальное кольцо.
Вик что-то неопределенно промычал, делая вид, что очень заинтересован расчетами на распечатке.
Когда-то давно он пытался осторожно выяснить, что она думает об однополых отношениях, когда во время просмотра «Ходячих мертвецов» на экране появилась такая парочка, и был очень удивлен, когда не получил ожидаемой фу-реакции. Она тогда пожала плечами и сказала, что ей все равно, а Вик выдохнул с облегчением. Он понимал, что однажды правда раскроется, и боялся потерять подругу.
***
— Привет, не занят? — раздался в трубке веселый мальчишеский голос. — Ты на работе?
— Ага, пока работаю, — Вик жестом попросил Толика подождать и крутанулся на стуле, отворачиваясь к окну.
— У тебя голос какой-то уставший, — заметил Марьян.
— Да не выспался. Там ветки пилили, поломали нам немного перила на веранде. Пришлось ремонтировать. Думал, работы на час, а получилось…
— Бедняга. Ладно, я не буду тебя отвлекать.
Они быстро попрощались, Вик пообещал позвонить вечером и развернулся к коллегам, готовый слушать.
— Я бы все-таки не стал браться за ремонт этого рыбацкого баркаса. Он слишком старый и прохудившийся, Вить, ну правда! Деду за ремонт выставим счет, он же не оплатит!
— Толь, ты за деньги не думай, пусть за них Мари думает, а ты вон лучше иди помоги Сереге пришвартовать плавдачу, а то его сейчас в море вместе с ней унесет! Ничего себе погодка разбушевалась!.. — Вик улыбнулся и махнул рукой, показывая, что разговор окончен. Он и сам не хотел браться за баркас, но рассказ старика владельца о том, что все компании его поперли, а без транспорта он не сможет ловить рыбу и кормиться, его разжалобили, так что он был готов доложить из своего кармана, если в итоге ремонт обойдется дороже, чем старик рассчитывал.
— Хреновый из тебя предприниматель, — хмыкнул Толик.
— Зато человек хороший! — заявила Мари, глядя в заляпанное дождевыми каплями и брызгами волн, окно. — Ой что творится…
Вик торопливо опустил глаза на экран ноутбука, чтобы не залипнуть на бушующую стихию. С ним такое уже бывало.
— Может, тебя подвезти сегодня? — поинтересовался он.
— Да я хотела попросить тебя, но Валик написал, что ему уже машину с СТО отдали. Вот уж что точно ремонтировать не стоит! Это корыто давно пора утопить!
Вик промолчал. Конечно, его-то машина была гораздо комфортнее, чем ржавый «жигуль», на котором разъезжал муж Мари, но иронизировать и шутить из чувства мужской солидарности не стал.
— Уйдешь сегодня пораньше, если надо, только помоги мне немного, ок? Я хочу составить нормальное письмо, а башка совсем не варит.
Девушка встала со своего места, обошла стол и склонилась над ноутбуком.
— А, ты за яхту пишешь? Все еще хочешь выйти на крупные суда?
— Конечно, — вздохнул Вик, барабаня пальцами по клавишам. — Надо расширяться, не то нас сожрут, как мелкую рыбешку.
Мари оттолкнула его руку и села на колени.
— Дай помогу.
Вик вздохнул и приобнял ее, придерживая за спину.