Взгляд со стороны (СИ)
С другой стороны, между сидений, заняв почти весь проход, подпирает потолок огромный мужчина с руками толще моих ног. Уровень у него шестнадцатый, а зовут его Клим Игнатьевич Крупенько. Я думал будет какой-нибудь Вакула Селянинович или что-то в этом духе, но не угадал. Но, надо сказать, фамилия ему подходит — действительно Крупенько!
Странная вообще ситуация с этими уровнями. Получается, что пока люди не пойдут работать уровни у них растут плохо, а потом, прибавляется по 3–4 в год. Хотя тут тоже непонятно — у кого-то прибавляется, а у кого-то и нет.
Вот, например, эти старшеклассницы: у одной второй уровень, у другой первый. А ведь они меня, всего на три года младше. И в целом почти у всех так. Бывают исключения, но редко. А вдруг это просто мне попадаются работающие школьники. И вообще уровни как-то связаны с материальной деятельностью. Что-то вроде: результат не воплощён в материальном мире, за него не дают опыт. А теоретические знания просто ничего не дают. Хотя нет, дают — я же, когда читаю новые учебники, опыт получаю. Может тогда дело в том, что пока руками не сделаешь, очень сложно понять суть процесса. То есть теоретически понимаешь, не глубоко так, поверхностно, а вот когда сам всё сделаешь, тогда погружаешься в суть проблемы по-настоящему. Если принять это за отправную точку, то получается, что все мои школьные и институтские знания дали мне всего два уровня. Зато потом, когда я стал сразу стараться выдать результат, то уровни потекли так, словно уже чем-то занялся всерьёз. Так что, права мама, надо быстрее устраиваться на работу. И денег заработаю, и уровни наращу.
Засунув руку в карман, прижал вплотную к телу и принялся спускать ману в себя. И всё бы было ничего, если бы троллейбус резко не повернул и до меня не дотронулся тот самый упитый «сынуля». И тот к моему счастью даже не заметил удара током. Он даже не вздрогнул. От такого нежданного подарка судьбы я едва к небесам не воспарил. Ведь можно током бить не себя, а этого алконавта, господи, какой же кайф! Несколько заклинаний прошли на ура, а потом мамаша заметила, что тело сына сползло в мою сторону и решила поправить бессознательную тушку как раз в тот момент, когда я шибанул его током. И вот она-то удар током очень даже почувствовала.
— А-а-а! Убивают! Товарищи, помогите, хулиганы током бьются! Держите этого бандита! ОН моего сына током убил!
Народ на мгновение ошарашенно притих, а потом все резко загомонили и основным лейтмотивом было:
— Лови его! — при этом все в меня тыкали пальцем, но схватить никто не пытался, все держались на расстоянии. Да ещё бабка эта никак не уймётся, тычет в меня пальцем и кричит, что я её сыночку убил. Надо как-то срочно выкручиваться. Вот только я не успел — почувствовал, как поднимаюсь вверх, одновременно с этим меня душит мой собственный воротник. Стоявший сзади громила банально поднял меня в воздух за шкирку и повернул к себе лицом, словно я котёнок, а не парень весом в семьдесят кило.
— Ты что наделал, гадёныш мелкий? Зачем мужика грохнул?
— Да вы что, белены объелись? Никого я не убивал! Пьяный вуматину этот крендель, а по бабке дурдом плачет!
— Ещё скажи, что и током её не бил! Да, бабушка⁈ — детинушка обратился к верещащей бабке.
— Да какой ещё ток? Я что похож на генератор Теслы? Может быть её вообще статическим электричеством долбануло, а она на меня из-за чего-то орать стала!
— Не слушайте его, товарищи! Он уже неделю в нашем троллейбусе ездит и скалится нехорошо! Наркоман, наверное. Его все нормальные люди боятся. Всё время зубы кажет. А теперь вот честных людей шокером бить стал, а сам про какое-то статическое электричество врёт! Его в милицию надо.
И судя по реакции окружающих, верят они почему-то не мне, а бабке. Да и вообще моя речь про статическое электричество выглядела так, словно я оправдываюсь. Надо было сказать иначе: о чём вы, бабушка? Не понимаю, что вы имеете в виду. Пусть бы сама попробовала объяснить, в чём дело. Теперь же объясняться нужно уже мне. Но непонятно что говорить и как. Надо учить риторику и ораторское мастерство, они бы мне сейчас сильно пригодились.
— Нет уже милиции, её в полицию переименовали, — решаю сменить тему.
— А ты не умничай. Надо, и в полицию отведём. — Сообщает мне всё тот же товарищ, по-прежнему держащий меня за шкирку. От осознания последнего факта мне неожиданно стало настолько неприятно, что я неожиданно для себя, резко оскалился, и прошипел:
— Руки убрал!
Здоровяк вздрогнул и, резко отпустив мой воротник, сделал шаг назад. Я из-за этого чуть не упал, но все сейчас смотрели не на меня, а на него: люди настолько удивились его реакции, что даже перестали шуметь. А детинушка от всеобщего внимания покраснел. Наверное, ему стало стыдно, что он, такой большой, испугался меня, обычного студента.
Система тут же поспешила выдать табличку о том, что моя способность запугивания повысилась. Ну да, с риторикой у меня слабо, а вот запугивание растёт. Как говорится, добрым словом и пистолетом можно сделать больше, чем просто добрым словом.
И тут мне стало очень больно, прямо очень-очень! Это меня за запястье схватил дедушка с колючим взглядом. Хотя какой он дедушка⁈ Это же палач, вивисектор, гидравлический пресс! У меня от боли, слёзы на глазах выступили. И главное прихватил-то всего двумя пальцами, но боль такая, будто я себя опять заклинанием долблю, да ещё так, что аж в зубы отдаётся!
— Не балуй! И старшим не хами. — Жёстко приказал мне этот мучитель и тут же, обращаясь ко всему троллейбусу, добавил: — Спокойно товарищи! Я из силовых органов. Сейчас мы этого хулигана куда надо доставим. На выход, быстро!
И он, ещё надавив мне на запястье, заставил меня завыть от боли и поспешить за ним следом. Народ расступался перед нами, а я на полусогнутых чуть ли не бежал в только что открывшиеся двери.
На остановке дедушка отвел меня в сторону и отпустил руку.
— Тебя как зовут? — спросил он совершенно другим тоном, словно и не он только что выволок меня из троллейбуса, заставив за ним двигаться при помощи пыток.
— Дима. — решил всё-таки представиться я, потирая пострадавшее запястье. Самое странное, что на нём был след только от небольшого надавливания, но никаких повреждений и чего бы то ни было другого, хотя, судя по испытываемой боли, там должна была уже кость оголиться.
— Вот ты Дима, на этом троллейбусе третий год ездишь. И за все эти годы, голову от смартфона практически не поднимал. Ну так всё нынешнее поколение такое. Думаете, что вас никто не видит, и сами ни на кого не смотрите. Ты, Дима, живёшь в мире где тебя окружают тени. Ты в пассажирах троллейбуса людей вообще не видишь. И когда ты стал на пассажиров скалится, я только улыбнулся. Хоть что-то парень делать начал, тренируется, изучает мир, реакции людей. По сторонам наконец-то смотреть стал. Опять же, учебники толстые с собой таскаешь. Раньше-то с одной тетрадочкой ездил. Но за что же ты Колю шокером бить стал? Я понимаю, собрал ты игрушку. Смешную. Решил опробовать на том, кто послабее. Посмеялся про себя. Но дальше-то зачем? Тебе что, людей мучать нравиться?
И тут мне стало так стыдно. Ведь, не важно, что у меня шокера нет, но током ведь пьяного я действительно бил. И наплевать, что он ничего не чувствовал, а я чувствовал, это, как ни крути, всё равно какое-то свинство по отношению к нему. А если бы мой «разряд» усилился настолько, что при очередном ударе, просто убил бы его током? Что тогда? Я почувствовал, как у меня становятся горячими уши, лицо и шея, а значит они резко покраснели. Давно мне не было так стыдно. Захотелось что-то сказать, как-то оправдаться, но ничего произнести не мог. Ну что тут сказать вообще можно?
— Что, стыдно? Дима, мне кажется, ты хороший парень, просто у тебя воспитателя нет. Отец живой?
Я отрицательно покачал головой. Удивительный дед, он как будто мои мысли читает.
— Мать одна воспитывает? Тогда тебе надо, найти хорошего мужчину, чтобы он тебе примером был. Запишись на какую-нибудь секцию. Уже? Молодец! В общем, давай, беги свой институт. И больше, над людьми, не потешайся. Откуда ты знаешь почему Николай пьёт? Может у него есть достойный повод, а даже если нет, кто ты такой, чтобы его судить? Сегодня тебе повезло — я за тебя заступился. Но это потому что у тебя совесть есть. И ты стыдиться умеешь. А в другой раз уже не повезёт. Не греши против совести. Ну всё, твой троллейбус…