Взгляд со стороны (СИ)
Начальник поезда меня даже слегка вначале разочаровал, он как-то легко пошёл на поводу у нашей ереси, но потом всё ловко провернул так, что мол от него ничего не зависит — молодец мужик, я им восхищён!
А когда мы вышли — нам вслед ещё раздалось восклицание, заставившее меня уважать его ещё больше. Хотя, ничего сложного в том, чтобы раскусить нашу шитую белыми нитками хитрость, не было. Но уколоть напоследок шанса он не упустил, чем меня немного развеселил. Я посмотрел на Совёнка — тот загрустил. Неужели он и правда рассчитывал, что из этой затеи может что-то выйти? Чудак-человек!
Одногруппники наши тоже в большинстве не обрадовались — мне даже немного стыдно стало, что не приложил больше усилий. Впрочем, пофиг. Пошёл к проводнице и заказал у неё кофе с круассаном. Кофе оказался из породы три в одном: сахарозаменитель, молокозаменитель и кофезаменитель. Круассан же явно пережил свою молодость в лихие девяностые. Кусать его было немного стрёмно, но на вкус оказался почти съедобным. А вскоре до Витальцевой опять дозвонился пижон с «радостной» вестью о том, что он таки добрался до следующей станции и ждёт нас уже там. У моих коллег по несчастью случился прилив радости, отчего на меня опрокинули мой кофе, который я так и не допил, благо, что не на меня, а просто полку облили. На ней даже не было матраса, так что отделались испачканным сиденьем.
Дальше нам выдали паспорта, и мы расселись по своим местам. Моё место оказалось в следующем пролёте, так что испачканное место я с лёгкостью отдал Дюше-паникёру, предварительно свалив на него матрас, чтобы прикрыть остатки кофе.
А вот наблюдать за извинениями пижона перед Витальцевой было очень забавно — похоже ему грозило отлучение от постели за этакий проступок. Он так вымаливал прощение, преданно заглядывая в глаза, что она таки великодушно его простила. Как же это забавно смотрелось со стороны. Я даже готов был ей аплодировать. Такой талант пропадает на скромной должности преподавателя политологии! И правда чего она забыла на этой должности?
Это было моей последней мыслью перед тем, как я уcнул.
Глава 25
В Москву мы прибыли ни свет, ни заря. Ещё даже семи утра не было. А вставать пришлось даже раньше шести. Голова просто чугунной казалась. Но умывшись, запустил на себя среднее исцеление и сразу заметно полегчало. Уже смог довольно внятно соображать и даже перестал чувствовать себя свежеподнятым зомби.
Рядом с вокзалом нас ждал автобус. Он оказался очень красивым и комфортным. Я в таких ещё не ездил. С затемнёнными окнами, кондиционером телевизором и даже с USB разъёмами на каждом пассажирском месте. А вот водитель в автобусе оставлял желать лучшего, точнее его характер. Прямо на старте он начал обращаться к нам так, будто бы мы слабоумные. Обращался ко всем исключительно на ты. Вёл себя крайне пренебрежительно, и очень переживал, чтобы мы не испачкали чехлы в автобусе. Грозился высадить тех, кто будет мусорить в салоне. А когда Витальцева сделала ему замечание, что с дамами так не разговаривают, тот ответил, что пусть дамы с «Луивитонами» на собственных Мерседесах передвигаются. А он возит элитную туристическую публику, а не каких-то убогих студентов и дамочек с непонятными понтами. Вот же глазастый, обратил внимание на марку чемодана во время погрузки.
Поднимавшийся последним в автобус Кирыч не смог удержаться и подхватил лежащий на переднем сиденье, предназначенном для экскурсовода, микрофон и принялся вещать в весьма узнаваемой манере:
— Дорогие друзья, мы имеем редкую возможность понаблюдать за прекрасным образчиком вида Водителюс Вульгарис в его естественной среде обитания. Несмотря на то, что своим окрасом он пытается выдать себя за другой родственный вид Водителюс Гламурис, но его манера поведения сразу выдают в нём именно первого. Вообще представители данного класса млекопитающих ведут себя довольно однообразно: они предпочитают сопровождать хищников и в этом плане отдают предпочтение одному из наиболее редких у нас видов Богемус Многоденьгус. А сейчас вы можете видеть, как он скрежещет зубами и рычит, пытаясь выдать себя за грозного хищника, но мы-то знаем, что этот вид относится к падальщикам, поэтому пугаться его не будем.
Мы с большим удовольствием посмеялись над импровизацией Кирыча, водитель же и правда скрежетал зубами, а потом сделал вид, что нас тут вообще нет и не отвечал ни на один наш вопрос. Надо думать, обиделся.
Кирыч так и осел на месте экскурсовода, я же внезапно задумался, а почему он заходил последним? Хотел поглазеть на зад Витальцевой или какие-то ещё причины его на это сподвигли?
Впрочем, ранний подъём не способствует длительным размышлениям и вскоре я отрубился. Проснулся от резкой остановки. Мы стояли около какой-то кафешки в виде сруба.
— Народ, давайте позавтракаем и в туалет сходим, — подал я идею в микрофон, отобранный у спящего Кирыча, — а то ещё неизвестно, когда в следующий раз наш Вульгарис захочет остановиться.
Вся наша группа, протирая глаза, кое-как выбралась наружу и потянулась в кафе.
Еда в кафе оказалась на редкость несъедобной, несмотря на то, что заказывали яичницу, оладушки и блинчики. Никто со своей порцией так и не смог справиться. Кофе оказался пережжённым, чай — слабозаваренным. Больше никто не решился ничего заказывать.
В автобусе нас поджидал ухмыляющийся водитель. Похоже, он нарочно остановился именно у этого кафе, знал, зараза, о вкусовых преимуществах данного места. Кирыч уже собрался высказаться на эту тему, но я тихо прошипел ему:
— Хочешь и обедать так же?
Тот понимающе кивнул и замолчал.
В Сергиев Посад мы въехали уже через полчаса, ещё десять минут блужданий по городу, и мы оказались у Лавры. Кирыч, как истинный экскурсовод поинтересовался у водителя:
— Сколько у нас времени?
— Час. Если кто опоздает — будет добираться до следующей точки самостоятельно, ждать никого не буду! — ну хотя бы ответил, а не как раньше — просто отворачивался.
За этот час мы успели всё сфотографировать, попить воды из родника в форме креста, посмотреть, как все приходящие целуют витрину с чьими-то мощами. Но в общем-то без настоящего экскурсовода делать здесь особо нечего. Кирыч же про Сергиев посад ничего рассказать не мог, поскольку тогда не выспался и всё пропустил мимо ушей. Обидно. Он, как мне показалось, даже испытал лёгкое смущение из-за того, что не может ничего рассказать.
В общем водителя мы ожидали уже с нетерпением. И когда он подъехал — потеряшек не было.
Кирыч видимо решил исправить досадное недоразумение с Лаврой, поэтому принялсся вещать:
— Итак, господа, следующая наша остановка — Переяславль-Залесский, очень древний город, построенный в неведомо каком лохматом году, является прекрасным образчиком древней архитектуры славян, несмотря на то, что подчистую выгорал множество раз, тем не менее почему-то он гордится именно славянской архитектурой, а не русской. Город также славен тем, что здесь страдал ерундой Пётр Первый и построил свою лодку, которая где-то тут до сих пор и валяется. Кстати, не факт, что и она не новодел, ведь город неоднократно развлекался пожарами, как я уже говорил.
— Если вы внимательно посмотрите направо, — все одногруппники как по команде посмотрели на право и даже водитель бросил туда взгляд, — то ничего особенного не увидите, как и слева, поскольку нас окружает лес на всём нашем пути между этими двумя точками.
Мы весело посмеялись, даже водитель хмыкнул.
— Я же пока прекращаю своё вещание, продолжим после въезда в город.
Дальше мы тупо пялились на лес, я потихоньку бил себя током, медленно прокачиваясь. И больше всего думал над одним вопросом: А где собственно наш экскурсовод, раз уж мы поехали на экскурсию? Ведь он явно должен быть, так почему его нет? Непонятно.
— Итак, дамы и господа, мы-таки добрались до славного города Переяславль-Залесский и если вы внимательно посмотрите налево, то вы увидите улицу, по которой мы бы могли доехать до ботика Петра Первого. Но мы туда конечно же не поедем. О! Вот уже и проехали. Там кстит ещё находится и довольно неплохой музей чайника, но кому он нужен? Точно не нам!