Комбинация (СИ)

Мог ли он порекомендовать ему выпросить у Петра посессионных крестьян для развития производства на Урале? Конечно же нет. Более того — он достаточно вдумчиво и аргументированно стал рассказывать ему о том, что там, на Урале нужно строить что-то вроде ГОКов — горно-обогатительных комбинатов. В их упрощенной формате, разумеется.
И полученное сырье перерабатывать в более удобном месте. На тех же Каширских заводах, куда и еду подвозить было где-то на порядок проще и дешевле, и рабочих рук хватало. А если и не хватало, то можно было относительно легко добыть.
С первого раза не удалось убедить.
Со второго раза тоже.
С третьего вообще к царю пошли, где Алексею пришлось на пальцах показывать, что Урал и Сибирь, хоть и полны запасов природных, но создание там предприятий дело убыточное. Во всяком случае пока.
— Пока? — удивленно выгнув бровь, переспросил царь.
— Есть решение. Но на его подготовку понадобятся годы.
— Ну-ка, ну-ка. Лев Кириллович, можешь нас на минутку оставить?
Тот нехотя вышел.
И царевич поведал отцу о железных дорогах. Сильно его тем заинтересовав. Так что, когда дядя царя вернулся, Петр охотно поддержал сына. Указав, что да — так и надо поступать. Тем более, что содержание острогов и гарнизонов на Урале и в Сибири для казны дело хоть и убыточное, но важное, державное. Но тут то не гарнизоны. И содержать нужно много больше…
— Пока мы туда должным образом зайти не можем. — добавил Алексей. — Но разведку залежей природных проводить надо. Так что было бы славным делом отправить на Урал и за него добрых специалистов, наняв их для того в той же Саксонии или еще где. В земли по Онеге и Ладоге тоже их надо отправить. И в Архангельский город. И далее — на Колу и к Печоре. Да и по населенным нашим землям посмотреть, что где. А то, может, мы ценности ногами топчем, не ведая о том…
  
Глава 6
 
1700 год, июнь, 29. Москва
В просторном помещении сидело десятка три мужчин.
Кто-то курил.
Кто-то пил кофе.
Кто-то просто ковырял в носу.
Шло первое в истории России собрание, принимающее бюджет страны. Закладывались традиции.
Выступал царевич.
Хотя, конечно, формально бюджетным комитетом руководил Магницкий. Тот самый, который учебник по арифметики в оригинальной истории написал и преподавал в Навигацкой школе. Алексей лишь руководил этим коллективом и направлял. Подсказывал что да как считать, потому что там, в XX и XXIвеке насмотрелся и наслушался. Понятно, разбирался в этих делах он предельно поверхностно. Но так в здешних складках исторических реалий и этого не наблюдалось.
Магницкий с командой все посчитали.
Местами как им сказали, местами предложив новые идеи.
Алексей же подготовил из полученных результатов отчет с красивыми графиками и выводами. Само собой, имея под рукой Магницкого, так как самостоятельно в последствии этим заниматься не имел ни малейшего желания. И теперь вот — отдувался. Ибо являлся человеком, который всю эту кашу и заварил. Впрочем, одним бюджетом он не ограничился и добавил к нему кое-какие материалы, подготовленные по так сказать, дополнительной программе…
— Таким образом, — продолжал царевич вещать, распутывая и раскладывая на составляющие налоги. — Видите какая мешанина? Просто хаос. Вот возьмем для примера простого крепостного. — произнес он и сменил лист. — Обратите внимание СКОЛЬКО на него всего повешено. Вот. Вот тут — сколько он может заработать. В среднем. А тут сколько казна с него должна получать, и сколько получает? — указал он палочкой?
— Как так? — удивился Петр.
— А вот так.
— И откуда у тебя такие сведения? — поинтересовался Меншиков.
— Помните я на природу ездил? На недельку.
— Конечно, — кивнул царь. — По лесу погулять, клещей пособирать, как ты сам сказывал. А сам в села какие-то поехал.
— Да. Я выбрал несколько сельских населенных пунктов и нагрянул туда с проверкой. С полусотней лейб-кирасир. Знаете, что произошло? Часть крестьян от меня в лесу пряталась. Но найти их было несложно.
 
— Не сложно? — удивился Яков Брюс. — Многие ссылаясь на то, их не находят.
— Так не стараются или взятку берут, чтобы не найти.
— А ты, значит, старался?
— А зачем мне дурью маяться? Мне разобраться в деле требовалось. Вот смотрите. Населенные пункты, включая всякие выселки, обнаружить нетрудно. Даже если они в какой глуши. Люди ведь ходят — от того дороги да тропинки образуются. Проехавшись по округе, я составил набросок чертежа местности. Разместив на ней найденные дома и поселения со всеми выясненными путями. Проверил тропинки, которые ведут вроде как в никуда. Нашел еще дома. Каждый дом — это определенная площадь. Крестьяне сверх необходимого строить не станут. Их же топить зимой. А чем меньше дом, тем дешевле и проще это сделать. Поэтому можно посчитать максимальную рабочую вместимость помещений.
— Максимальную, — заметил Меншиков, — но не настоящую?
— Да. Чтобы понять действительную наполненность пришлось еще раз проехать и поглядеть на хозяйство. На поля. Ведь каждая десятина поля — это труд. По весне и осени сжатый по времени труд. Да и иное поглядеть в хозяйстве. Проставил численность объявленную и численность необходимую по работам. Сравнил ее с численностью по вместимости построек. Посчитал примерную разницу. Поглядел на карту. Локализовать место укрытия крестьян оказалось нетрудно. Они ведь под кустом сидеть днями напролет не могут. Им нужна вода, еда и возможность двигаться, хотя бы в туалет ходить где в сторонке. А таких мест оказалось немного. Чтобы с дорог не разглядеть да дым издалека не примечать. Там я укрывающихся и обнаружил.
— А чего они прятались? — нахмурился Петр.
— А ты вот сюда посмотри? — указал он та лист, где показана нагрузка на крестьян и их производительность труда.
— От податей бегут?
— Нет, — покачал головой царевич. — От смерти своей. Я их всех опросил. И тех, кто остался. И тех, кто прятался. Как один твердят — подати и поборы с них берут. Рассказали сколько.
— А не врут? — с улыбкой спросил Головин. — По своим знаю — любят.
— Это если бы они могли сговориться. А так каждый бы свое врал. Расхождения были, но в целом совпало — не просто берут, а дерут с них три шкуры. — царевич сменил лист на держателей. — Вот это количество обнаруженных мною сельских жителей. Вот тут, сколько они заработали в год. Вот это — сколько с них собрали податей, оброка и прочего. А вот это, — постучал он палочкой по числу, — сколько нам поступило в казну. А теперь вопрос. Как вообще этот весь бред может работать? И да, я видел своими глазами этих людей. Они голодают. Худые как щепки. Изможденные. Ума не приложу как им вообще что-то получается вырастить и сделать. Особенно женщины и дети. На них больно было смотреть.
— Вот не надо, — скривился Петр. — Человеколюбию не всегда есть место.
— Причем тут человеколюбие? — наигранно удивился Алексей. — Голодающие изможденные женщины не могут нормально рожать детей. А дети, если рождаются, оказываются слабыми. Часто умирают. Оттого прирост рабочих рук маленький. Едва идет. Опять же, люди, находящиеся в таком состоянии плохие работники. Где тут человеколюбие? Это простой здравый смысл.
Помолчали.
Посмотрели на этот листок с обобщениями.
— Грустно?
— Грустно, — хмуро произнес Яков Брюс.
— Получается почти что как в той дурацкой шутке о том, что жадный хозяин почти что научил лошадь обходится без еды. Еще бы немного и привыкла. Но нет. Не повезло. Сдохла.
— Давай без этого… — буркнул царь.
— И чтобы ты предложил? Как это исправить? — поинтересовался Меншиков.
— Хватит! — обрезал беседу Петр. — Мы сейчас не для того собрались.
— Может Алексей что дельного скажет? — удивился Яков Брюс.
— Сейчас не время этим вопросом заниматься. И не место. Война идет. А все эти движения с крестьянами попахивают бунтом. Бунтами. Даже Смутой. Чтобы всем этим заняться, мы должны быть свободны и готовы действовать.