Комбинация (СИ)

Алексей не обманул Джона Ло.
Царевич договорился с отцом о создании банка. Пока частного. Тем более, что для его учреждения ни копейки из казны не требовалось. А польза для державы виделась огромная.
Джон добыл деньги? Добыл. И теперь он должен был стать управляющим этого предприятия.
Понятно, что открыто светить ТАКУЮ сумму было нельзя. Во всяком случае — в лоб. Для чего банк должен был выпустить акции. Что позволяло аккуратно ввести в капитал банка все эти средства. Ну и еще чуть-чуть привлечь. Кто-то ведь решится так разместить свои деньги?
Причем как вводить?
Ну уж точно не талерами, шиллингами или там дукатами. Просто потому, что это могло вызвать подозрение. Так что все это серебро с золотом решили перечеканить. Благо, что с горем пополам вопрос с чеканной машинкой удалось решить. Отработать мал-мало. И начать перевооружать монетные дома царства. Заодно их перемещая в более удобные для того места, чтобы обеспечить привод механизмов от водяного колеса.
К слову сказать, вся эта история породила, среди прочего, весьма напряженные дебаты и споры. Которые, наверное, месяц шли в окружении царя. Ведь машинка-машинкой. Но требовалось понять — что именно чеканить и сколько…
— Отец, я совсем не против медных денег. Что ты? Напротив — обоими руками — за! — воскликнул Алексей.
— Тогда что тебе не нравится?
— Цена между медью и серебром ведь не постоянна. Вчера одна, завтра другая. Так?
— Так, — кивнул царь.
— Вот отчеканил ты монеты достоинством в одну копейку. Из меди. Такую, чтобы в ней меди было ровно столько, чтобы сто таких монет соответствовал серебряному рублю. А что будет, если цена изменится? Например, медь подешевеет. Сколько меди станут давать за рубль серебром?
— На монете же написано сколько она стоит.
— Ты давно ходил по базару? — улыбнулся Алексей.
— Вот не надо! Не надо! — разозлился Петр. — Говори прямо.
— Люди считают не по номиналу, а по цене. Или ты думаешь, что твои новые копейки, что почти вдвое меньше старых, принимают на равных? В новых цену кладут больше. Люди ведь не дураки. Да, дремучие. Да, необразованные. Но свои деньги считать умеют. А купцы так и подавно. Представляешь сколько всяких хитростей пойдет? Например, скупать зерно за медь у крестьян, а продавать за серебро. Разницу же в карман. Как тебе?
— Может и нам так? — чуть подумав, задал риторический вопрос отец.
— Медный бунт видимо в прок не пошел.
— А причем он тут?
— Медным деньгам будут доверять только если их номинал будет соответствовать покупательной способности. Я видел проект монет. Ты хочешь закупать пуд меди по пять рублей, а чеканить из него сорок. Отец… это прямая дорожка к новому медному бунту.
— Правительство будет принимать эти медные деньги по номиналу для уплаты пошлин и налогов.
— Отец это просто приведет к тому, что из казны станет утекать серебро. — улыбнулся Алексей. — Это же примитивное жульничество. Розничную торговлю это тоже подкосит, так как цены в медных монетах скоро вырастут. Или ты думаешь кто-то станет покупать пуд меди на базарном ряду за пригоршню меди в восемь раз меньшую весом? Повторюсь — не нужно людей считать дураками. Не требуется великого ума, чтобы посчитать что к чему. Ты думаешь, люди станут нам доверять после этого? А ведь медные деньги — это первый шаг. Потом пойдут бумажные. Нам ведь золота и серебра отчаянно не хватает. И без бумажных денег нам не обойтись. Доверие, отец. Доверие. И только доверие.
— Ты слишком высокого мнения о людях.
— Повторюсь — погуляй по рынкам. Я вот это делаю регулярно. И мои люди. Прицениваясь. Даже, казалось бы, дремучий крестьянин абы какую копейку не возьмет. Знает ей цену. Тут старая, там новая, эта затертая, а тут обрезанная и так далее. Каждой — своя цена. А тут ты такой красивый, выкатываешь им медные монеты по в восемь раз заниженной цене. Это просто похоронит мелкую торговлю. Про то, что казна от такого разорится — я уже говорил. В моменте — да, выгода. В горизонте хотя бы нескольких лет — одни убытки и беды. Нельзя так делать.
 
— Леша… это все, конечно, правильно. — хмуро произнес царь. — Но что ты предлагаешь? Медь каждый год меняется в цене. В Новгороде цена одна, в Москве вторая, в Казани третья. Что — для каждого города свои монеты чеканить? Да переделывать их каждый год или два раза в год?
— Это достаточно легко решается.
— И как же?
— Первый шаг — нужно централизовать торговлю сырьем, создав Московскую биржу. Добыли медь на Урале? Хотят продать в Казани? А все одно торг вести в Москве. Пусть даже и по доверенности, не возя в пустую товар.
— Ну… допустим. Хотя это торг на местах похерит.
— Не похерит. Потому что на биржу надо выводит только крупные сделки важнейшими товарами. Мелочевку и всякое разное пускай на местах торгуют как знают. А ежели всплывет, что кто-то торг ведет крупными сделками в обход биржи, то карать нещадно. Вплоть до конфискации семейного имущества в казну, четвертования виновника и ссылки пожизненной семьи его на какую-нибудь дрейфующую льдину в океане. Чтобы другим не повадно было.
— Интересно. Но цена же все одно будет прыгать. Торг же.
— Будет. И это нормально. Но она не станет так сильно отличатся от региона к региону. А значит одна часть задачи решена.
— Зато вторая часть — нет. Монеты же перечеканивать все равно постоянно придется.
— Так убери жесткую привязку.
— В каком смысле?
— Ну… ты как хочешь сделать? Сто медных копеек приравнять к серебряному рублю? Так?
— Так.
— А можно сделать — рубль отдельно, копейки отдельно. С плавающим курсом.
— Не породит ли это путаницы?
— А то ее сейчас нет? — хохотнул Алексей…
Петр задумался.
Доводы о том, что его в народе будут считать обычным жуликом, дошли и произвели впечатление. Тем более, что к купцам и заводчикам он сам испытывал особую страсть. И получить такую репутацию, в том числе и среди них, ему хотелось в последнюю очередь…
Впрочем, эта задумчивость не смогла сразу победить жадность и желание быстро получить много денег. Пришлось царевичу больше месяца дебатировать с ним и его окружением. Уж что-что, а такие всякого рода мошенничества Алексей понимал хорошо. В какой-то мере это было его профилем там, в прошлой жизни. В рамках общего кругозора изучал то, что творилось исторически. Ну и на практике в хозяйственной сфере сталкивался постоянно… но это он. Царя же грели совсем другие мысли. Окончательно ситуацию переломил поход по рынку, куда они сунулись переодетыми. Чтобы не узнали. Вот тогда-то Петр Алексеевич и осознал весь ужас и пагубность предлагаемых ему идей отдельных дельцов…
Суть предложенной монетной реформы царевича сводилась к фактически утверждению серебряного стандарта. Базовой валютой страны утверждался рубль. Серебряный. Приведенный к нормативу рейхсталера [55].
Как счетный, так и фактический.
В серебре должен был чеканиться как сам рубль, так и его доли. До четвертака в полной пробе, далее до гроша, то есть, пятидесятой доли, в половинной. Чтобы не мельчить и живучесть монет была выше.
Копейки чеканились из меди в номинале 1 к 400. То есть, за один рубль серебром, должно было давать четыреста копеек медью. На старте. Потом, конечно, все уплывет. Также, как и с рублей, чеканились доли копейки: деньга и полушка. А в качестве золотой монеты шел червонец, приведенный к стандарту дуката.
Считаться же в ведомостях и отчетах предлагалось все в счетных рублях по текущему курсу. Да — морока. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что порождали расползающиеся фактические курсы жестко привязанных друг к другу по номиналам монет из разных металлов. Алексей прекрасно помнил, что эта дурная история сохранялась очень долго. Даже отчасти в советское время. Про империю и речи не шло, когда фактическая ценность монет отличалась от номинала практически постоянно. Что проявлялось не только при обмене на другие валюты, но и даже внутри страны. Меди давали больше за серебро, а серебра больше за золото… при равности по номиналу…