Собрание сочинений в 12 т. Т. 10

Выйдя к вечеру из своей комнаты с твердым намерением «добиться аудиенции» у графа д’Артигаса, я увидел, что он поднимается от берега озерка к Улью. То ли граф меня не заметил, то ли хотел избежать встречи, но он ускорил шаг, и мне не удалось его догнать.
«Он все же должен меня принять!» - сказал я себе.
Я торопливо подхожу к особняку и останавливаюсь перед только что захлопнувшейся дверью.
Какой-то дюжий верзила, очевидно, малаец, так как кожа у него очень темная, тотчас же вырастает на пороге. Он что-то кричит грубым голосом, очевидно, требует, чтобы я ушел прочь.
Я не подчиняюсь этому приказанию и дважды настойчиво повторяю по-английски:
- Доложите графу д’Артигасу, что я прошу немедленно меня принять.
С таким же успехом я мог бы обратиться к скалам Бэк-Капа! Повидимому, этот дикарь не понимает ни слава по-английски и отвечает мне лишь угрожающим криком.
Мне приходит в голову мысль силою ворваться в дом и самому позвать графа д’Артигаса, да так громко, чтобы он не мог меня не услышать. Но такая попытка лишь привела бы в ярость малайца, который, наверно, обладает богатырской силой.
Итак, я откладываю до другого раза объяснение, которое мне рано или поздно обязаны дать.
Я иду вдоль Улья в восточном направлении и невольно задумываюсь о Тома Роке. Удивительнее что я не видел его целый день. Не случился ли с ним новый припадок?
Это маловероятно. Если бы Тома Рок заболел, граф д’Артигас тотчас вызвал бы к нему служителя Гэйдона - ведь он сам говорил мне ой этом.
Не прошел я и ста шагов, как увидел инженера Серкё.
Этот насмешник как всегда в прекрасном настроении и на этот раз весьма любезен. Завидев меня, он улыбается, вовсе не пытаясь избежать встречи. Если бы он знал, что я его коллега - впрочем, инженер ли он сам? - то, быть может, обходился бы со мной с большим уважением… Но я остерегусь сообщать ему свое имя и звание.
Инженер Серкё остановился, глаза его блестят, губы складываются в ироническую усмешку, он здоровается со мной, сопровождая свои слова учтивым поклоном.
Я холодно отвечаю на его любезное приветствие, но он делает вид, что не замечает этого.
- Да благословит вас святой Ионатан, господин Гэйдон! - произносит он своим веселым звучным голосом. - Надеюсь, вы не жалеете о том, что счастливый случай привел вас в эту чудеснейшую… да, прекраснейшую из всех пещер, хоть она известна менее других на нашем сфероиде!…
Признаюсь, что ученое слово в разговоре с простым служителем меня несколько удивляет, но я кратко отвечаю:
- Я не стал бы ни о чем жалеть, господин Серкё, если бы, осмотрев эту интересную пещеру, имел возможность выйти из нее.
- Как! Вы уже собираетесь нас покинуть, господин Гэйдон… и вернуться в этот унылый Хелтфул-Хаус?… Вы даже не успели хорошенько осмотреть наши великолепные владения, полюбоваться бесподобными красотами, созданными природой без всякого участия человека…
- С меня вполне достаточно того, что я видел, - заявляю я, - и, если вы говорите со мной серьезно, то я так же серьезно отвечаю, что больше ничего не желаю здесь видеть.
- Полноте, господин Гэйдон, позвольте вам заметить, что вы не успели оценить всех преимуществ жизни в этом месте, которому нет равных на земле!… Тихое, спокойное существование без всяких забот, обеспеченное будущее, материальные условия, каких нигде не найти, ровный здоровый климат: в пещере вы защищены от жестоких бурь, опустошающих острова Атлантического океана, от зимней стужи и от летнего зноя!… Смена времен года почти не влияет здесь на погоду! Нам не приходится опасаться ни гнева Плутона, ни ярости Нептуна!
Эта ссылка на мифологию кажется мне более, чем неуместной. Ясно, что инженер Серкё издевается надо мной. Разве смотритель Гэйдон слышал когда-нибудь о Плутоне или о Нептуне?
- Вполне возможно, сударь, - говорю я, - что здешний климат вам нравится, что вы оценили по достоинству все преимущества жизни в глубине острова…
Я чуть не проговорился, чуть было не произнес название Бэк-Кап… но во-время спохватился. Какую беду навлек бы я на себя, если бы меня заподозрили в том, что мне известно название островка, а следовательно, и его местоположение на западе Бермудского архипелага?
 
Вместо этого я говорю:
- Но если здешний климат мне не нравится, ведь я имею право переменить его…
- Действительно, имеете право.
- Я требую, чтобы меня отпустили отсюда и дали возможность вернуться в Америку.
- Мне нечего вам возразить, господин Гэйдон, - отвечает инженер Серкё, - ваше требование вполне резонно. Заметьте однако, что мы живем здесь в полной независимости, не подчиняемся ни одному иностранному государству, не покоряемся ничьей власти, не принадлежим ни к Старому, ни к Новому Свету… А эти преимущества ценит каждый человек с гордой душой и отважным сердцем… Кроме того, какие величественные образы прошлого возникают у всякого образованного человека при виде этих гротов, словно созданных рукою богов. В таких пещерах бессмертные небожители вещали некогда свои пророчества устами оракула Трофония…
Положительно инженер Серкё питает слабость к мифологии! Сперва Плутон и Нептун, а теперь Трофоний! Черт возьми! Уж не воображает ли он, что больничный служитель знает, кто такой Трофоний?… Ясно, этот насмешник продолжает издеваться надо мной, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ответить ему в том же тоне.
- Я только что хотел войти в этот дом, - продолжаю я отрывисто, - он принадлежит, если не ошибаюсь, графу д’Артигасу, но меня не пропустили…
- Кто же, господин Гэйдон?…
- Какой-то человек, находящийся в услужении у графа.
- По всей вероятности, он получил строгий приказ, касающийся вашей особы.
- Желает или не желает граф, но ему придется меня выслушать…
- Боюсь, что добиться этого будет трудно, даже невозможно, - заявляет, улыбаясь, инженер Серкё.
- Почему?
- Потому что графа д’Артигаса здесь нет.
- Вы смеетесь надо мной!… Я только что видел его…
- Тот, кого вы видели, господин Гэйдон, вовсе не граф д’Артигас…
- Кто же он в таком случае?…
- Пират Кер Каррадже.
Это имя было произнесено резким голосом; инженер Серкё тут же ушел, и мне даже в голову не пришло задерживать его.
Пират Кер Каррадже!
Да!… Для меня имя Кера Каррадже - настоящее откровение!… Это имя мне знакомо и вызывает целый рой воспоминаний!… Оно сразу объясняет то, что казалось необъяснимым!… Теперь я понимаю, в руки какого человека попал!…
Собрав воедино то, что я уже знал, и то, что мне сообщил в Бэк-Капе сам инженер Серкё, я могу рассказать следующее о прошлом и о настоящем этого Кера Каррадже.
Восемь или девять лет тому назад корабли, плававшие в западной части Тихого океана, подвергались бесчисленным вооруженным нападениям, пиратским набегам, отличавшимся неслыханной дерзостью. Под предводительством грозного капитана там орудовала шайка злодеев, собравшихся со всего света: дезертиры из колониальных гарнизонов, беглые каторжники, матросы, покинувшие свои корабли. Ядро этой шайки составляли подонки населения Европы и Америки, отчаянные головорезы, которых привлекли в Новый Южный Уэльс на юге Австралии открытые там богатые золотые россыпи. Среди этих золотоискателей находились капитан Спаде и инженер Серкё, люди, порвавшие со своей средой; вскоре их тесно связало сходство характеров и стремлений.
Оба были образованны, решительны и, конечно, добились бы успеха на любом поприще благодаря своим незаурядным способностям. Но, не имея ни совести, ни убеждений, они хотели лишь одного - разбогатеть любыми средствами, будь то спекуляция или азартная игра, хотя прекрасно могли достигнуть того же упорным честным трудом. Вот почему они пустились на самые рискованные авантюры, то богатея, то разоряясь, как большинство проходимцев, сбежавшихся в поисках наживы в страны, где было найдено золото.
На золотых приисках Нового Южного Уэльса подвизался в то время человек небывалой отваги, один из тех смельчаков, которые ни перед чем не отступают, даже перед преступлением, почему и пользуются неограниченной властью над людьми с необузданными страстями и дурными наклонностями.