Мороз по коже (СИ)

***
К вечеру дети всё же устали. Никита практически спал, а Соня смотрела мультики, болтая ногами. Перекидные никто не прыгал, но Соня постояла в углу четыре минуты за то, что снова пыталась мучать Ричарда. Четыре минуты слёз, небольшая истерика, и все снова хорошо.
Денис сидел недалеко от детей, в белом кресле, обмотанный пледом. Такой домашний и расслабленный, но всегда начеку. Он уже понял, что за ними глаз да глаз.
— Так, Сонечка, давай бери осторожно, — Катя прибежала с кухни, держа в руках небольшую кружку с теплым какао. Ближе к горячему, но она побоялась давать горячее, — Никита, сейчас тебе принесу.
И тут же убежала. Девочка взяла кружку, и тут же чуть не выронила. Телефон Кати начал вибрировать на диване.
— Кать, я отвечу? — Денис нехотя поднялся с кресла.
— А кто там? — судя по звуку, Катя ещё что-то уронила.
— Любовник!
Белая голова недовольно высунулась из-за угла.
— При детях такое не говори. Кто там? — с её лица можно было писать картину «недовольная дама».
— Ева, — хохотнул Ушаков, беря телефон в руку и подавая Кате.
— Разговаривай. Я занята.
Белая голова исчезла. Могла бы и взять!
— Алло, Ева, Катя занята. Ты что-то хотела? — подобное случалось нечасто, пугать звонящих голосом Ушакова не совсем хотелось. Даже Ева, кажется, растерялась на несколько секунд.
— Здравствуйте, Денис Русланович. Я хотела спросить как там дети. У вас всё хорошо? Как они себя вели?
Весь день отдыхала, хотя бы. Ну или держалась от того, чтобы позвонить.
— Все в порядке. Вели себя… на троечку пойдёт. Все живы, — врать не стал, сказал как есть. Соня съежилась, с этой же кружкой в руках, и чудом не пролила содержимое, — Осторожно!
Он придержал кружечку, тем самым спас и ребенка, и диван. Спасатель, не иначе.
— Давай мы тебе лично потом все расскажем? — перебил начавшую говорить Еву Ушаков, — Просто я тут даже на минуту не могу отвлечься. Все в порядке, никто не плачет, накормленные.
Двое сразу, ну это просто нервный срыв. И постоянно быть в таком напряжении, не имея возможности отвлечься. А Ева ещё и весь день одна, у Тимура же тренировки. Жесть…
Уснули оба быстро. Наверное, просто переутомились, и не удивительно. Столько приключений за день. И наконец-то тишина, наконец-то спокойное состояние. Да уж, теперь Ушаков понимал, почему не работает с совсем маленькими детьми.
Полностью измученный он лежал на кровати и смотрел в потолок, будучи не в состоянии двинуться. Да-а, этот день явно должен попасть в список самых сумасшедших на свете.
Катя ещё ненадолго задерживалась у окна, смотря куда-то во двор жилого комплекса.
— Ложись спать, — от души посоветовал Ушаков, закидывая руки за голову, — Завтра ещё непонятно во сколько встанем…
Катя повернулась на него. И тут же это не понравилось Денису. Нет, она была красивая, как и всегда. В милейшей пижаме в клеточку, со светлой косой. Но в её глазах блеснуло что-то… непонятное.
— Екатерина, что такое?
Она промолчала и развела руками. Все же подошла к кровати, присаживаясь на своей половине.
— Говори уже, — их пальцы переплелись, и Денис слегка потянул девушку на себя, тем самым укладывая.
— Ничего, всё в порядке, — Катя несколько секунд поерзала, устраиваясь поудобнее, — просто устала.
— Не нужно мне врать, я твою ложь за километр чувствую, — голос был суровым, а рука, приобнимающая за талию, не очень-то и суровой.
— Я тебе не вру. Просто пока думаю. Подумаю, скажу, — пробубнели ему в шею, — Спокойной ночи.
На окне едва заметно мигает гирлянда. В двух комнатах спят племянники, и по совместительству, дети двух воспитанников Дениса Руслановича. А другая воспитанница дышит ему в шею, но точно не спит. Думает. Утопает в своих мыслях…
  
Часть 14. Командные соревнования. Мужчины. Короткая программа
 
— Или соберешься и это станет твоим величайшим достижением, или суждено подвести команду, — Саша слушал это с опущенной головой и закрытыми глазами, находясь в прострации. Других вариантов не было. Только собраться и выступить.
 
Он несет ответственность не только за себя, но и за всю команду. Всю команду ребят, которые мечтают об Олимпийском золоте. Яся, которая оторвалась на десятые балла от второго места и взяла десять баллов. Танцоры, поставившие мировой рекорд. Спортивная пара, которая сделала всё, чтобы оказаться на верхней строчке в короткой программе. И вот, остался только он. Один на один со своей болезнью, волнением и ответственностью.
А отступать уже некуда. Он стоит на льду, облокотившись на бортик и слушая последние наставления Анны Павловны. Она делала всё, что могла. Не боялась заболеть, всегда была с ним. И это было очень важно в этот момент. Наверное, поэтому он и не думал отступать. Знал, что выйдет на лёд в любом случае и в любом состоянии. Потому что не может подвести Анну Павловну.
На трибунах волнующиеся сокомандники. Сегодня они не постоят с ним в КиК, просто нельзя. Впереди личный турнир, и заболеть было бы просто убийственно.
Сегодня он ни с кем не разговаривал. Так пожелал сам, парни пытались его приободрить. И бабушка звонила. Но все они только сбивали с настроя.
— Все. Давай, держись до конца. Всё вылечим, всё пройдет, а Олимпийская медаль навсегда, — его похлопали по плечу, отправляя на лёд.
Последний. Сегодня он катал последним, и это было неплохо. Многие не любят кататься далеко от разминки, но для Саши это было не важно. Сейчас так точно, потому что на разминке он ничего и не прыгал толком. Так, тройных пару штук и всё. Силы береглись для этого момента, именно для этой секунды. Когда нужно собраться и сделать всё. Ради команды.
— Александр Сурков, Российская Федерация!
Он через силу улыбнулся, приветствуя зрителей и судей. Нужно делать вид, что все хорошо. Даже если весь мир знает, что ещё недавно тебе было очень плохо.
— Наконец-то, звезда нашего вечера на льду! Саша Сурков, Чемпион Европы. Еще накануне были новости о том, что Саша заболел и может сняться не то что с командных соревнований — с Олимпиады в принципе! Но, я в это не верил. И правильно делал. На льду Александр Сурков и его короткая программа под песню Torn.
Комментатор сегодняшних соревнований был очень живым и весёлым. Ему могли позавидовать практически все члены сборной, потому что на них лица не было в момент, когда Саша принимал позу.
— Выкатает? Как он решился на такое… — впечатлительная Яся шептала себе под нос всякое. Раньше она не была замечена со своей «впечатлительностью» и Кристина бы неприменно пошутила про их связь с Сашей. Только в таких ситуациях уже не шутят. В таких ситуациях молятся.
Аня сидела дальше ото всех. Смотрела на лёд и переживала, и за Сашу, и за себя. Завтра произвольная программа, и если Саша попадёт в топ-5 по итогам короткой, ему придётся катать сложнейшие программы два дня подряд. И если он совершит такой подвиг, Ане непростительна будет любая помарка. Сам того не подозревая, Саша взвалил на девушку груз. Точнее, пока не взвалил. Собирался.
— Дышит нормально, — Даша присмотрелась даже до таких мелочей. Они сидели выше сборной, на комментаторской позиции, но сегодня ничего не комментировали. Только брали интервью после прокатов.
— У него обычная простуда, ничего серьёзного. Просто он чувствительный к такому, сразу температура. Ты же помнишь, как его свалило буквально за день до финала Кубка России?
Кубок России это вам не Олимпийские Игры. Поэтому тогда он снялся, а сейчас уже начал прокат. Пути назад нет и не будет.
Четверной риттбергер.
Аплодисменты. А те, кто знал, через что проходит Саша, чтобы выйти на лёд, аплодировали ещё громче. Он его сделал, пусть и не на огромные плюсы, но он был сделан.
Практически сразу идёт тройной аксель, времени подышать даже нет, а холодный воздух болезненно бьет в ноздри. Приходится дышать ртом во время раскатки, претерпевая боль в горле.