Пелена чувств (СИ)

— Полина здесь?
— Прекрати. Вы с отцом её уже задёргали. У неё из-за вас нервный срыв скоро будет. Ты же знаешь, я сама принимаю решения о дополнительных приёмах.
— Мы договаривались, что я не мешаю тебе работать на третьем триместре, но ты при этом переходишь в щадящий режим.
— Я так и делаю. Я уже перестала оперировать. Остались только консультации и бумажная работа.
— Которую ты выполняешь до обеда. А после сразу домой отдыхать.
— Это срочный случай. Я не могла отказать. Только сегодня, не сердись.
— На прошлой неделе ты говорила то же самое.
— Там было другое совсем. — Возмущаюсь, потому что не понимаю, как можно под одну гребёнку всех. Там же совсем другая ситуация была, и да, тоже неотложная.
— Ну конечно, — вздыхает Даня, и держа за руку выводит из клиники.
Когда садимся в машину, Даня заводит двигатель, трогается с места и привычно кладет мою руку на своё бедро.
— Ты злишься?
— Нет. Я уже давно смирился. И прекрасно понимал, с кем связываюсь. Женившись на ведущем детском кардиохирурге, я знал, что мне придется делить тебя с работой. И мне нравится, что ты состоявшаяся в профессии личность. У меня у самого куча проектов. Но кнопку в твоём животе, я в обиду не дам. И сейчас тебе надо поберечься. Ради нашей малышки.
Утыкаюсь лицом ему в предплечье. Поднимаю жалобный взгляд, прося понять и простить.
— Ой, всё! После обеда я сам тебя отвезу на консультацию, а потом домой. Но постарайся до родов так больше не делать. Иначе придётся насильно выгнать тебя в декрет. Не доводи до крайних мер. Потому что тут я на уступки не пойду. Речь идёт о моей дочери.
— Я уже начинаю ревновать тебя к ней, — я довольно улыбаюсь.
Даня успокаивающе поглаживает мою руку у себя на бедре.
— Я вас обеих люблю. Вы для меня самое дорогое. Однако, ты одна умудряешься еженедельно сжигать тысячи моих нервных клеток, а что вы будете вытворять вдвоем, мне даже страшно представить.
— О! Нам с тобой повезло с бабушками и дедушками. Они уже сейчас планируют на годы вперёд, кто и когда забирет внучку к себе погостить. Так что я найду время для твоей реабилитации, не сомневайся. — Говорю я томно, сдвигая свою ладонь ближе к паху любимого.
— Если продолжишь в том же духе, консультацию придётся отменить, — смеется Даня.
— Всё, всё. Вези меня обедать. Больше не отвлекаю.
Я так счастлива рядом с ним. Мне повезло встретить сильного мужчину, который не пытается конкурировать с моей работой, не ставит ультиматумов. Он гордится мной. Уважает как профессионала. Любит такой, какая я есть. И не смотря на то, что мы оба упрямы, всё же находит компромисс и идёт на уступки.
Эпилог 2
Два с половиной года спустя
Я сижу в беседке во дворе загородного дома. У нас с женой выдалась неделя отдыха. Маришку забрали родители Катюши до следующих выходных. А жена, как и обещала, взяла неделю отпуска и устроила мне реабилитационный период.
Между нами всё также искрит. Я всё также злюсь, когда Катюша упрямится и поступает против моего слова. А она это делает с завидным постоянством.
Время от времени Миха с жалостливым видом подкидывает мне на стол заявление о расторжении брака. А я упёрто его рву на мелкие кусочки и демонстративно выбрасываю в корзину с мусором. Он лыбится и называет меня влюблённым самодуром.
Уже через два месяца после родов Катя снова начала оперировать. Пока ещё изредка. И с документами работает из дома. Но чувствую, её практика с каждым месяцем набирает обороты. Несколько раз родители пациентов вылавливали её даже рядом с нашим загородным домом. И по-прежнему она не может никому отказать.
Я порой выхожу из себя. Грожу, что запру её дома. А она в ответ достает фото детей, у которых назначены операции, и предлагает мне самому выбрать, кому отказать в помощи. И тут я сдаюсь. Потому что также беззащитен перед детской болью. Беру на себя заботы о нашей дочке и отпускаю жену на работу. И каждый раз, встречая её после, горжусь её победами сильнее, чем своими успехами.
И когда она теряет пациента, я продолжаю быть рядом, бросив все дела на замов. Но на этот раз не сижу поблизости, а крепко обнимаю и сжимаю до боли челюсть, давая выплакаться на своём плече. А как только она засыпает, иду в бассейн, плавая до полного изнеможения. Такие дни бывают редко, но если они случаются, Маришку прошу забрать своих или её родителей. Не нужен ей этот негатив от нас.
 
У меня звонит телефон, охрана у ворот сообщает о прибывшем незваном госте. Я удивлён, но отдаю распоряжение пропустить и проводить в беседку. Наблюдаю как из-за дома в сопровождении охраны ко мне идёт Самойлов, мой главный конкурент.
Это он всё время ищет в моей команде человека, который бы сливал ему важную информацию. Ничем не гнушается. И однажды у него всё же получилось выиграть у меня тендер, но тогда Катюша только-только родила, и я позволил себе месяц отдыха, забросив все дела и посвятив себя семье.
Самойлов садится напротив меня, перед собой кладёт какую-то папку. Я молча жду, когда он сам объяснит, зачем пожаловал. Он старше меня лет на 15, но всё ещё не потерял хватку. Старый лис. Хотя некоторые методы мне кажутся нечестными и незаконными. Но в бизнесе каждый сам за себя и выживает по-своему.
— Я сейчас не как твой конкурент пришел. А как обычный человек, у которого есть семья. У моей внучки порок сердца. Хочу попросить тебя, поговорить со своей женой, чтобы она прооперировала Миланку.
— Она в декрете.
— Я знаю, что она время от времени оперирует. Ты же нормальный мужик, Вяземский. Помоги.
Но тут нас неожиданно прерывает Катюша. У неё просто волчья чуйка на своих пациентов. Всегда оказывается рядом и уши греет. Вот ничего от неё не скроешь.
— Давайте документы на девочку. Я позвоню, когда изучу их.
Самойлов передаёт папку. Катя забирает её и уходит в дом. А я, не меняя расслабленной позы, провожаю жену взглядом.
— Я в долгу не останусь, Данил.
— Интересный расклад получается.
Проводив Самойлова. Захожу в дом. Катю нахожу на кухне за столом. Она вся в документах, что-то помечает себе в блокнот. Сажусь напротив, молча наблюдаю.
Наконец выдаёт вердикт:
— Операбельный случай. Я могу помочь.
— Ты в декрете.
— Мне не важно, что вы с этим мужчиной враги. Речь идет и здоровье ребёнка. Маришку на пару дней ты возьмешь на себя, она достаточно взрослая.
— Со мной можно договориться, не спорю.
— Ну, конечно. — Усмехается Катюша. — Как же без взаимовыгодного сотрудничества. И что же ты хочешь взамен?
— Ещё одного ребёнка.
— Сейчас?
— Да.
— Вяземский, я только начала потихоньку возвращаться в рабочий процесс… — Закипает моя змеючка.
Развожу руки в стороны. Нет, ну а кому сейчас легко?
Тесть мне после рождения Марины Даниловны вообще признался, что зная свою дочь, на других внуков даже не рассчитывает, рады с тёщей хотя бы одной внучке. Но тут они зря, конечно. Меня-то они плохо знают. Я так-то четверых хочу.
А Катюша мне ещё должна за то, что я позволил ей оставить девичью фамилию. А что? Надо же как-то выкручиваться, когда у тебя жена хирург, и к ней очередь длиной с Лефортовский тоннель. Кто как может, так и договаривается. У каждого свои таланты.
— Ты серьезно?
— Более чем. Если забеременеешь в ближайшие месяцы, к тому времени, как родишь, Маришке будет три года. Самое то.
— Это нечестно.
— Ты хочешь помочь внучке Самойлова, моему конкуренту, на минуточку, а я хочу ещё одного ребёнка. Всё честно.
— Немыслимо просто. За кого я вышла замуж. Неудивительно, что в бизнесе у тебя всё всегда на мази. — Катя собирает документы и встаёт из-за стола. — Я позвоню Полине, и позже сообщу дату консультации и операции.
Злится. Люблю, когда она злится. Встаю и иду за ней. Потому что секс со злой змеючкой, это моё отдельное персональное удовольствие. В эти моменты, она любит пожестче. А какой мужик так не любит?
И ей не обязательно знать, что ещё и от Самойлова я получаю долю в проекте, который он выиграл только благодаря тому, что я в это время выхаживал жену и новорожденную дочку. Потому что добрая в нашей семье Катюша, а я тот самый злой и страшный, который глотки рвёт, чтоб повадно никому не было.