Бывшая для мажора. Она не уйдет (СИ)
Раньше меня это совсем не задевало и не обижало, но теперь…
― Привет.
Мужчина поднял голову.
― А, как хорошо, что ты пришла, ― вздохнул с облегчением.
Он так мне обрадовался с какой-то стати? Или ему было просто в тягость присматривать за собственным сыном? И это притом, что они почти не видятся… Я ощутила еще один укол обиды.
Игорю не приходилось менять Паше памперсы, мыть, кормить, водить к врачу. Все, что я просила с самого начала ‒ это немного его времени на общение. Все, что мне было нужно, это чтобы мой малыш не чувствовал себя обделенным отцовской любовью!..
― Меня не было всего три часа.
― А мне показалось, как будто дольше, ― пожал плечами. ― Ну, что, может, нам заказать что-нибудь поесть, как считаешь?
― Я замариновала курицу. Приглядишь за Пашей еще немного, пока я буду готовить ужин?
― О, отлично, ― обрадовался он, ― буду рад поесть что-то домашнее.
Игорь вернулся взглядом к своему ноутбуку. А я отправилась на кухню, готовить одно из блюд, которое всегда выходило у меня так, как надо ‒ волей-неволей, мне пришлось учиться готовить, на одной доставке, на этой жирной, «богатой» натрием еде, прожить могли мы, но не ребенок.
Вывалила на противень курицу в сливочно-шпинатном соусе. Пока разогревалась духовка, которой, кажется, только я и пользовалась за все время ее существования, почистила картошку и поставила ее на огонь.
Через несколько минут Игорь присоединился ко мне и сел за стол, который я как раз накрывала к ужину, расставляя по местам тарелки и столовые приборы.
― Как приятно пахнет!
― Спасибо. Надеюсь, получится вкусно.
― Конечно, вкусно.
Приоткрыв духовой шкаф, проткнула ножом картофелину, чтобы проверить, стала ли она рассыпчатой.
― Да, Ника, поставь еще одну тарелку. Ко мне сегодня зайдет Давид, мой старший сын.
Побледнев, выпрямилась. Уставилась на бывшего, надеясь, что неправильно расслышала.
― Что?.. Кто зайдет?
― Мой старший сын, Давид.
― Он зайдет сегодня? Именно сегодня, сюда? ― переспросила, едва шевеля непослушными губами.
― Зайдет, именно сегодня. А ты что, против? Вы ведь уже знакомы. Он сказал, что вы вместе учились в школе ‒ странно, что ты никогда мне об этом не говорила.
― Мы с Давидом ровесники, и жили тогда в одном доме ‒ конечно, ходили в одну школу, другой в нашем жилом комплексе не было. Но это было так давно, зачем мне было вспоминать об этом? ― провела ладонью по лбу.
― Не знаю, ― пожал плечами. ― Просто когда я рассказывал тебе о нем… Ладно, не важно. В общем, он мне недавно позвонил. Я ему сказал, что ты приедешь, и Давид решил зайти, познакомиться с младшим братом.
― Неужели он только ради этого поехал в Милан?
У меня похолодели руки.
Я вспомнила, какое у него было лицо в тот момент, когда он узнал, что Паша ему не сын ‒ по нему было почти невозможно что-то прочитать… но было ясно, что для него это стало еще большим ударом, чем для меня.
«Ты, я и наш малыш…».
Душа заныла… Она болела все это время и начинала болеть еще сильнее, как только что-то напоминало мне о том, что потеряла. Теперь мы оба с Давидом знали, что все это были пустые мечты, и нам было не суждено стать одной семьей. И зачем ему снова видеться со мной? Неужели хочет устроить очередной скандал, на этот раз в присутствии своего отца? Моего мужа ему не удалось настроить против меня, и он решил повторить попытку?
Я решила найти какой-нибудь повод сейчас же распрощаться с Игорем, взять ребенка, уехать в аэропорт и подождать свой рейс там.
Но тут раздался звук дверного звонка.
И я поняла, что мне не удастся избежать еще одной встречи с кошмаром моего детства…
***
― Да, Ника, тут такое дело. Давид всегда был проблемным подростком. Я, в общем-то, поэтому и не хотел вас знакомить. В свое время он буквально выживал девушек из нашей квартиры.
Я чуть было не ответила, «Я знаю».
― Но, надеюсь, он это перерос ‒ все-таки парню уже почти двадцать три. К тому же мы с тобой сейчас не вместе, да и он давно живет отдельно. Надеюсь, он будет вести себя прилично, но если нет ‒ не принимай это близко к сердцу. Ему никогда не нравились те, с кем я встречался. К тому же о том, что у него есть брат, он узнал совсем недавно, и я не знаю точно, как он относится к этой новости. Сын всегда считал себя единственным ребенком, да и я, признаться, совсем его избаловал.
Игорь ушел в коридор, встречать Давида. А я молча достала из шкафчика еще одну тарелку.
Через минуту они вместе вернулись на кухню.
― Давид ‒ Ника. Ну, да вы знакомы.
Сегодня он выглядел значительно лучше, чем в нашу последнюю встречу. Чисто выбритый, причесанный с искусной небрежностью, одетый в дорогой пиджак поверх черной футболки и брендовые джинсы. Но его взгляд…
Взгляд его серо-зеленых глаз был пустым. В нем ничего не отражалось. Ни злости, ни гнева, ни привычной нагловатой насмешки. Ничего… Он смотрела на меня, словно мы, и правда, были едва знакомы.
― Привет, ― спокойно произнес, без эмоций в голосе.
Я только кивнула в ответ на приветствие.
― Ужин готов, ― сказала его отцу. ― Садитесь, а я приведу Пашу.
― Захвати из бара бутылку «Просекко».
― Хорошо.
Мне было сложно выполнять простейшие повседневные действия. Зайти в гостиную, выключить мультики несмотря на Пашины протесты. Спокойно объяснить ему, что пора ужинать. Отвести его помыть ручки.
Мне казалось, словно я откладываю неизбежное. В каждом моем движении появилась надуманность, будто я делала не то, что хотела, и говорила не то, о чем на самом деле были мои мысли. Так оно и было на самом деле. Я не хотела вести своего малыша к остальным. Не хотела садиться «всей семьей» за обеденный стол.
Всей семьей… Я до боли закусила губу, пытаясь заглушить другую боль, в моей груди.
Зайдя на кухню, выкатила из подсобки детский стул-трансформер. Расставила бокалы рядом с тарелками, достала салатницу и кусок сыра с плесенью.
Мне все еще казалось, словно я играю какую-то роль ‒ и все потому, что я не знала, зачем он пришел сюда сегодня.
― Давид, будешь вино, или ты за рулем? ― Игорь забрал бутылку из моих рук.
― Я на такси.
― Отлично. Тогда наливаю. Или тебе что покрепче? Есть коньяк и виски. Ника, а ты что будешь пить?
― На ужин курица, так что «Просекко» подойдет идеально. Спасибо.
― Я тоже так подумал, ― с громким хлопком открыл бутылку игристого.
На какое-то время за столом воцарилась тишина. Я разложила еду по тарелкам, порезала ее сыну на маленькие кусочки. Затем сама села за стол.
Игорь уже вовсю уплетал курятину с картошкой, а Давид… Давид к своей порции так и не притронулся. Его взгляд по-прежнему ничего не выражал.
Я снова до боли закусила губу.
― Мама, пить, ― попросил Паша.
― Да, мой сладкий. Что будешь пить?
― Сок!
― Хорошо, зайчик.
Поднимаясь из-за стола, снова взглянула на Давида. Мне показалось, по лицу парня прошла какая-то судорога. Он пригубил бокал с вином… но так ничего не сказал. Я заметила, что он избегал смотреть на моего ребенка. И на меня. И на своего отца.
Зачем, зачем он приехал сюда сегодня?! Не для того же, чтобы помучить меня молчанием?..
Игорь завел долгий разговор о банковских инвестициях, о ситуации в мире, об «Андреа Сарто», открывавшем филиал в Таиланде ‒ собеседники ему были особо не нужны, достаточно было кивать и притворяться, что слушаешь.
― Закончишь учебу, сможешь возглавить индийский филиал, сейчас как раз начали переговоры. Как тебе перспектива?
― Я как раз хотел с тобой поговорить, ― наконец, подал голос Давид. ― Я перевожусь в миланский филиал университета изящных искусств.
Мое сердце застыло…
― А как быть с твоей должностью в римском отделении «Андреа Сарто»?
― Я переезжаю в Милан, ― словно не слушая, повторил его сын.
― Как хочешь, ― снова пожал плечами Игорь. ― Позвони матери, она скажет, как быть с должностью. Уж мне эта современная молодежь. Нам в свое время никто не помогал. Всего приходилось добиваться самим, и мы ценили то, что имели. Верно говорю?