Эликсир равновесия (СИ)

Йехар присел рядом с девушкой, дотрагиваться не стал, вгляделся в лицо и коротко качнул головой. Виола оказалась рядом почти сразу и связала наши мысли крайне вовремя.
— Она уходит, Ольга. Если ты применишь целение — не думаю, что это ей поможет. Более того — можешь умереть ты, а сегодня…
— Да-да, я в виде покойника — некстати, я поняла. Пропусти.
— Ольга, целение…
— Есть другое средство.
Отработанным движением сунула руку в нагрудный карман — пальцы нащупали бутылочку из толстого стекла. Синей жидкости на дне оставалось вряд ли больше десертной ложки.
— Похороните меня кто-нибудь, только не «Ниагара»! — охнул Эдмус из-за спин. Ну, конечно, увидеть меня с этакой емкостью…
Но пока — все по привычному сценарию. Кивком подозвать Виолу: не нужен шум. Хорошо, если рядом человек, который может читать и транслировать мысли.
Хотя за полгода такая роскошь рядом со мной оказывалась впервые.
«Уберите парня», — я мимоходом кивнула в ту сторону, где и так никого убирать не надо было: Йехар среагировал раньше всех и теперь мягко, но вежливо отстранял паренька подальше от места происшествия. Что было нелегко, потому что пацан рвался из рук рыцаря и что-то не очень связно выкрикивал о врачах… ладно, будем надеяться, Йехар ему там ничего не сломает. Эдмус подхватил инициативу и обрабатывал случайных зевак — это серьезнее. Андрий глазел туда-сюда вроде жертвы катастрофы, чем отвлекал внимание не хуже остальных. Все это я замечала, пока пальцы выполняли привычную за последних полгода работу: плотную пробку долой, из кармана — пипетку, набрать всего одну каплю, крошечную, незаметную, уронить ее на окровавленные губы, больше не нужно, впитается тут же…
Мороки наложи… сплетен нам не хватало.
Раны на теле девушки срослись почти в ту же секунду, сеанса целения не понадобилось, но Виола видимость восстановила: пусть потом врачи голову ломают. Жертва тем временем уже начинала трепетать ресницами. Вот здесь всё. Пора валить в срочном порядке, ибо опыт мне рассказывает, что иногда после чудесного исцеления такие рефлексы начинаются, что…
Не успели. Жертва происшествия распахнула глаза, уставилась в небо, потом на меня — и тут же оттолкнула мою руку. Я как раз неудачно пыталась проследить, как возвращается пульс.
Пульс как раз вернулся излишне удачно.
— Грабли в сторону, тетенька! — изрядно обидела меня девчонка и принялась подниматься. Вся в крови, с ушибами и ранами, которые теперь были фиктивными, но выглядели очень реальными. Парень обмяк в руках у Йехара. Андрий принялся тормозить еще катастрофичнее.
Ртами зевак можно было мух ловить.
Я почти наяву вообразила, как отчитываюсь Игнатскому…
— Шиза огородная, какой козел порвал мне юбку?! — тем временем рявкнула недавняя умирающая. — Блин, кровища! Ах, ты ж…
Это она про колготки. Какая-то старушка в толпе, вполне милого и интеллигентного вида, схватилась за сердце. Два врача «скорой», которые как раз пробивались на место, ошибочно приняли старушку за своего пациента и направились к ней.
А Йехар всех спас: аккуратно прислонил бедного паренька к ближайшей иномарке (она взвыла), подошел к девушке, осторожно взял за плечо и заговорил:
— Вам нужно успокоиться, было происшествие…
— Какое происшествие, коз-зё-о-о-о… — и тут у девицы закатились глаза, а Йехар тихонько опустил ее на положенное жертве ДТП место. Из тех, кто стоял рядом, никто не заметил, как рыцарь что-то нажал на шее девушки.
Врачи сменили курс и теперь двигались по правильному маршруту. Нам же нужно было свой маршрут быстренько возобновлять, иначе пристанет кто-нибудь с вопросами — а потом будем иметь дело с недовольством Веслава. И хорошо, если в виде ядов.
Уходили по неотработанной схеме, но слаженно. Поодиночке. Правда, Виола с собой прихватила полуобморочного Андрия.
Заговорила она, когда через квартал мы опять слились в гармоничное дружинное целое.
— Да не тормозит он. Просто в шоке.
Станешь тут в шоке, когда ты всю жизнь читал правила Канцелярии, когда тебе дали четкие инструкции — а тут мы…
 
— Так ты на прошлых миссиях не был! — подбодрил новичка Эдмус. Он присоединился к нам последним и дожевывал неведомо откуда взявшуюся сырую домашнюю колбасу. Оставалось молить небеса, чтобы нам не попалось туристов.
Андрий сглотнул, но пока из ступора не выпал.
Йехар поравнялся со мной — в самый раз, чтобы выразить признательность.
— Спасибо, что разрулил. Иногда они такое вытворяют…
— Иногда?
— Просто не все понимают, что с ними. Одна на меня наорала, помнится — говорит: «Верните огоньки в туннеле!». Из клуба самоубийц была, но только единственный ребенок в семье, а мать кричала над ней так…
Мы помолчали. Андрий за нашими спинами начал отмирать и первым делом попытался отобрать у спирита колбасу. Спирит уперся и заявил, что такое достояние готов отстаивать всеми клыками.
— Животвор.
— Да, животвор.
— Когда он отдал его тебе?
— Сразу после четвертого возвращения, — получилось, голос не дрогнул.
— Странно.
Виола вмешалась. Поняла, что Эдмус того и гляди взлетит, а Андрий — закипит, и теперь позади раздавались сочные обещания, по которым эта колбаса должна была воистину соединить и Андрия, и Эдмуса. Правда, способ, которым Виола обещала это сделать…
— Странно, что он отдал его мне?
— Это понятно. Странен цвет жидкости. Я видел животвор, созданный темным алхимиком, два раза, и оба раза эликсир был рубиновым. Цвет сапфира, — он невольно покосился на Глэрион, в рукоять которого был вмурован сапфир, — более характерен для светлых… если алхимики таковыми бывают.
Я пожала плечами. Факт того, что Йехар знает что-то о животворах, меня почти не удивил. С этой бутылочкой у меня и без того была связана масса треволнений.
После нашего с Веславом прощания я колебалась неделю — потом пришла к Игнатскому. Тот молча покрутил бутылочку так и этак, выслушал мои сбивчивые восклицания, протянул обратно и заговорил с обычной для него меланхолией:
— Знать не должен. Никто. Понятно, почему?
Мой кивок он оставил без внимания и потом долго и нудно объяснял, почему. Потом вздохнул и заметил:
— Я так понял, ты уже решила, как будешь его использовать?
Подтекст я поняла хорошо. Такую ценность так хотелось приберечь на крайний случай, оставить на потом, до какого-то раза — и тут же я поняла, что ответ у меня есть:
— Знаю. Один мой знакомый архивариус сказал бы: «Торопитесь дарить жизнь». Эликсиром могу пользоваться только я, а меня, может, меня затопчет стадо разозленных соседей завтра, — речевой оборот был актуальным, если учесть, что тогда все мои соседи с чего-то на меня взъелись. — Животвор просто пропадет. Так что я потороплюсь.
И тогда Игнатский сказал то, за что я буду уважать его до конца жизни. Несмотря на сегодняшний разговор.
— Дело твое. Только мне тебя жаль. Надо будет — приходи.
Мне и пришлось прийти, но не к нему, а к единственному в Питере священнику, который был в курсе дел Канцелярии. Просто потому, что он был стихийником, отрекшимся от медиума, водного, как у меня. И к тому времени, как я к нему пришла, мне уже тоже было себя немножко жаль.
— Я знала одного человека, который мог давать жизнь цветам — и он считал, что получил то, что требует слишком большой ответственности. Хотя у него правда был дар. Не как у нас — медиумы, стихии… Дар. А у меня…
Отец Игнатий поглядел на пузырек в моей руке мельком — он отвечал на посты на интернет-форуме — и вернулся к ноутбуку.
— Врач исцеляет, а иногда воскрешает. Все, что ни делается — во славу Его.
— Человек, который дал мне это…
— Алхимик и Повелитель Тени. Я рассылку получил из Канцелярии, — он дернул мышкой, — с последними новостями. Но ведь ты говорила, что он не мог им пользоваться?
— Говорил, не может даже прикоснуться к нему. Вроде как это только для меня.
— И отдавал он тебе его без злого умысла?