В поисках Оюты (СИ)

— Я обязана тебе, Шу, — негромко шепнула. — И я, наверное, оказалась просто не такой, как ты полагал. Мне жаль, если ты разочаровался.
— Только не это, — простонал Шу и, качнувшись, уперся одним коленом в пол. Выпустив мои руки, обнял за талию, уткнувшись лбом в мой живот. — Луиза, ты оказалась лучше, слышишь. Настолько лучше, что я теперь боюсь — мне дадут отворот, просто потому, что недостаточно хорош для тебя. И я не хочу, чтобы ты испытывала ко мне чувство долга. Я другого от тебя жду. Совсем другого, — его руки спустились на мои ягодицы. — Хорошо у нас всё было, пока я не влез со своей претензией. Забылся. Отчего-то показалось, что ты должна была приревновать меня. А ты так спокойно восприняла Краху...
— Я всегда считала, что ревность — это прежде всего недоверие, Шу, — ощущая, как он поглаживает меня пониже спины, испытывала дикое смущение, даже щёки запылали. — Ревнуешь, выходит, понимаешь, что мужчина способен предать и кувыркаться в постели с другой, когда ты... — я чуть не сказала «теряешь ребенка», но вовремя одернула себя. — В тот момент, когда я начну ревновать тебя к кому-то, наши отношения покатятся в бездну, Шу. Это будет начало конца.
Он сжал сильнее, спуская руки на бедра. Мой взгляд упал на пульт.
— Стартовать нужно, — шепнула, осторожно уперевшись руками в его плечи.
— Сейчас, — выдохнул он.
Резко, не предупреждая, поднявшись, рывком закинул меня на плечо. Затем, несильно хлопнув по заду, прошагал в кресло и уселся в него, устраивая меня на своих коленях.
— Диспетчер, мы ещё на связи? — весело пропел он, нажимая на клавишу вызова.
— Да улетите вы наконец! — истерично выдали ему в ответ.
— Злые вы и негостеприимные, — фыркнул мой гурсан. — Ладно убираю ракеты. Уже и оскорбиться на вас нельзя.
Нажав несколько цветных кнопок, Шу потянул штурвал на себя, выводя корабль из шлюза.
  
Глава 26.1
 
Корабль мягко заурчал. Полупрозрачный план посадочной платформы космопорта пустынной планеты свернулся и исчез. Вместо него появились схемы межзвездной навигации. Чувствуя себя жутко неудобно на мужских ногах, попыталась подняться, но Шу молча положил руку на мой живот, удерживая на месте.
— Тебе нужно проложить курс, — пролепетала, комкая потными ладонями подол футболки. — Я не хочу тебе мешать.
— Если я сейчас выпущу тебя из объятий, Луиза, то между нами появится огромная пропасть, ещё шире и глубже, чем раньше. И мне будет крайне сложно через нее перебраться. — негромко произнес он, вглядываясь в пунктирные линии на карте. Поэтому ты будешь сидеть на моих коленях, пока мы с тобой не помиримся.
— Это глупо, — отпустив край футболки, я растерла влажную ладонь о шорты. — Мы не ссорились...
Я не договорила, Шу мягко обхватил меня за запястье и поднёс руку к своему лицу.
— Ты нервничаешь, Луиза? — казалось, он был удивлен. — Боишься? Или... Почему ты так дергаешься? Жмешься. Я же ничего не сделал тебе. Или это не так?
— Нет, — я покачала головой, — не сделал, конечно. Но ты лучше выстраивай путь к Бриоксу, а я пойду...
Я снова попыталась встать, но его ладонь на моём животе стала просто чугунной. Стиснув меня сильнее, Шу шумно выдохнул.
— Я тебя оттолкнул от себя и сильно, — негромко пробормотал он, словно разговаривая сам с собой. — Теперь ты не просто не смотришь мне в глаза, а ещё и жмёшься по углам. Луиза, нужно было просто наорать на меня, детка. Не позволяй мне таких вот закидонов. Ну что же вы, мисс Вонг, всё так близко к сердцу. Что ты меня испугалась?
— Не испугалась, — облизнув губы, и вовсе ощутила легкую панику, — просто отпусти меня и я... уйду.
— Сбежишь? Закроешься в каюте, начнешь ковыряться в себе. Мне достаточно этой твоей фразы, что я в тебе разочарован. Но нет, малыш, это не я в тебе разочаровался, а ты так и не осознала, насколько хороша.
Поймав пальцами за подбородок, он запрокинул мою голову, вынуждая смотреть ему в глаза.
— Луиза, ты что так и не сообразила, чего я взвыл? Вроде поговорили уже. Не ревнует, значит, неинтересен. А для меня нет ничего страшнее, чем вызвать в твоей душе лишь безразличие. Испугался я... Испугался, слышишь.
 
Облизнув губу, я растерянно взглянула на него, чувствуя себя так беспомощно. Что сказать? Как ответить?
Хлопая ресницами, чувствовала, как начинает предательски трястись от волнения нижняя челюсть. Он заметил это. В глазах Шу появилась нежность и подкупающая мягкость.
— Ничего, — он отпустил подбородок и провел тыльной стороной ладони по моей щеке. — Ничего справимся и с этим, малыш. Всё нормально будет. Притремся. Ничего, Луиза, — тихо повторял он. — Всё это ерунда. Перетерпим. Главное, помни, мы с тобой сильные и нет ничего, что смогло бы нас сломить. Всё преодолеем. Всё будет хорошо.
В его голосе было что-то такое, что заставило меня замереть на мгновение. Именно это сейчас я и хотела услышать. Что всё будет нормально. Что мы со всем справимся. К глазам подкатили слёзы. Внутри что-то щелкнуло, словно пузырь, в котором я прятала весь свой ужас, лопнул. Всхлипнув, я развернулась и крепко обняла Шу за шею.
— Ну наконец-то, ты ко мне пришла, — прошептал он. — Обними меня, Луиза, и никогда не отпускай. А я буду держать тебя, насколько хватит сил. А их у меня безгранично много. Я тебя всю жизнь ждал. Искал, заглядывая в глаза незнакомок. И никакая ерунда не заставит меня отступиться. Я верну нашу дочь. Увезу туда, где безопасно и надежно, и дам вам всё, что смогу. А могу я много, моя девочка. Дом, достаток, уют и спокойствие. Ты только верь в меня и обнимай. Много мне не нужно, капля любви и тепла.
Шумно вздохнув, я прижалась к его огромной теплой груди ещё теснее, пряча лицо на мужском крепком плече. Шу тихо гладил меня по спине, шепча что-то на незнакомом мне языке. Эти шипящие звуки успокаивали. Слёзы высохли, так и не обратившись в поток рыданий. Я расслабилась и притихла. Эта бесконечная ночь подходила к концу. Остались позади рахулы и ящеры, горящие в картарах заживо. И змея в примерочной, и трещина в потолке, и тела в клубе. Всё развеялось, оставаясь в памяти лишь следом.
— Ты голодный наверняка, — прошептала, сжимая ткань его рубахи.
— Есть немного, — тихо ответил Шу на всеобщем. — Но больше устал. Сильно. Мы так и не поспали. Не так я всё планировал, но что уж вышло. Ты прости, милая, что тебе приходится видеть всё это, но отослать тебя сейчас на Оюту, значит, потерять драгоценное время. Это риск упустить дочь. В себе я уверен, Луиза. Сдыхать буду, но тебя из передряги вытащу. Так что потерпи. Недолго осталось. Если они на Бриоксе, а я уверен — ящер не соврал, незачем ему было, то, значит, их груз задержится в пробке на посадку. Там база контрабандистов. Весь товар продают оптом и за сущие копейки. Мы нагоним их там. Веришь мне, малыш?
Я закивала, не в силах разжать руки. Кажется, он понял это. Поднявшись, Шу со мною на руках, прошелся в каюту, забрал с койки теплое одеяло и вернулся в кресло. Устроил меня удобнее и укрыл.
— Я сейчас выстрою траекторию полета, проверю сообщения, и мы с тобой пойдем спать, — сказал он скорее самому себе. — Отдых нужен нам обоим.
Я снова закивала, удобно устроив голову на его плече. Зевнула и прикрыла глаза. Хмыкнув, Шу легонько поцеловал меня в волосы и потерся о макушку подбородком.
— У нас вещей теплых нет, — задумчиво протянул мой мужчина спустя несколько минут, — а на Бриоксе холод дикий. Вы шить умеете, госпожа ЛуизаЭхор?
— Конечно, умею, — промямлила, сражаясь с дремотой, — я ведь приютская. И шить, и кроить. Только перешивать нечего. Все вещи в картаре летние. За исключением нескольких свитерков.
— У меня в шкафу ворох всего, — Шу несколько раз ударил ногтем указательного пальца по подлокотнику кресла. — Тебе нужно будет что-то поддеть под мою куртку...
— Но у меня своя ведь была, — я, наконец, разлепила веки и уставилась на него. — Ты же вещи из дома забирал.
— Не помню там ничего теплого, — нахмурился он еще сильнее, — но время есть пересмотреть и определиться, что к чему.