В поисках Оюты (СИ)

Хотя, возможно, свитер она не захочет, а попросит другое. В последнее время я все чаще замечала, как она рисует, глядя на слайды с изображением пейзажей Земли... Быть может, ей понравятся акварельные краски и настоящая бумага. Эти мысли слегка отвлекли от нашего спора, но ненадолго. Двери аэробаса закрылись, и он снова взмыл в воздух.
— Ма, я поеду на экскурсию, и не выдумывай. А про документы забудь! Не хочу я, чтобы с тобой, как с папой Твиры было. Она плакала все утро и это ужасно.
— Нет, — я покачала головой. — Есть способы, милая. Сдаваться никак нельзя. Я сама Кристу в свое время отправила на Оюту. Но у нее просто было безвыходное положение, и ведь она смогла легализовать и себя, и племянницу...
— Твоей бывшей ученице просто повезло встретить контрабандиста, мама, — упрямилась дочь. — Он ей доки и протащил по своим серым каналам. Старшие девчонки рассказывали, это вообще любимая байка приюта. Но, ма, ты на такое никогда не пойдёшь. Ты даже улицу всегда переходишь в нужном месте. От начальника безопасности огромного жилого сектора нос воротишь. Ну какой способ?!
— Оюта, я не ворочу нос. И пошла бы я на все, но ты сама говоришь — поймают и в тюрьму, а тебя в спецучреждение. А господин ШуЭхор — наша погибель. Вот он как раз на противозаконные вещи точно не пойдет. Да и сама подумай, милая. Что ему нужно от меня? Говоришь же, целый начальник и что женщины рядом нет? А почему?
— Ой, может, он тебя всю жизнь ждал! — отмахнулась она, напомнив, что все-таки я разговариваю с наивным ребенком, который верит в настоящую любовь и высокие отношения.
Но раз уж она задает подобные вопросы, то нужно отвечать, и потихоньку отбеливать те розовые очки, через которые она смотрит на этот мир. Ей же полезнее.
— Послушай, Оюта, ты, конечно, еще дите, но должна понимать. Такие мужчины свободными не бывают. Мы ведь не в сказке живем про земных принцесс. Он женат, я уверена в этом, и морочит голову свободным дурочкам. Он мне сегодня заявил, что хочет меня к себе забрать.
— Ну это же здорово! — воскликнула она.
На нас обернулась пожилая женщина, но поймав мой взгляд, снова отвернула голову.
— Оюта, — шепнула я тише, — спустись с Сатурна на Энцелад. Ты слышала хоть об одном мужчине, готовом жениться на той, которую ни в жизни не видел. Старшие девочки ничего там тебе не рассказывали? Естественно, каторжники и жители самых дальних поселений, где мрут как мухи от лихорадки и прочего, не в счет. Запомни, милая, женская наивность опасна. Ты еще ребенок, но раз уж разговор об этом зашел, так уж слушай...
— Но он тебя видел! — заупрямилась она перебивая. — Да меня нянечки и девчонки вечно пытают и расспрашивают о том, как там у вас все продвигается. Весь приют жужжит, что ты за него выйдешь. Я не сама это придумала! Он тебя видел, мама, не наговаривай.
— По визору или планшету?! — возмутилась я. Признаться, неприятно оказалось узнать, что твоя личная жизнь заботит всех. — Оюта, ты считаешь, серьезный мужчина с головой на плечах будет звать в жену ту, которой звонил пару раз?
— Он уже звонит тебе каждую ночь! — она упрямо надула губы.— И всегда с работы, — я сделала большие глаза. — То кабинет, то закуток какой. А дом его? Жена там, наверное. Как думаешь?
— Ой, ну ты напридумала. Можно же пробить! — в ответ она выдвинула вперед подбородок.
— Начальника охраны гурсан? — ехидненько напомнила я. — Пробить? Милая, я воспитатель в приюте, а не агент внешней разведки.
— Так спроси его прямо! — и сказано мне это было таким тоном, словно тут я дите малое, а не она.
— Господин ШуЭхор, а вы случаем не женаты? — проговорила я детским голоском, отчего моя всезнающая особа, любящая из себя корчить взрослую, весело рассмеялась.
— Ой, ма, а он такой: «Ну, конечно, и трое детей. Но, прелестная мисс Вонг, вот беда — любовницы нет!»
— Ох и помыть бы тебе рот с мылом! Все то ты знаешь, — я покачала головой. — Но да, мыслишь верно. При этом он еще и задумчиво прибавит: «Ну, не среди своих же драгоценных гурсанок мне «левую» тетеньку заводить. Жена ведь узнает — не поймет. Заругает! А вы человечка, с вами у нее общих знакомых нет. Я вас нечаянно не довезу до центральных секторов, а отселю где-нибудь на отшибе системы, чтобы с фонарями не нашли. И сирот ваших легальных. С доками, которые. И котов... Ах, у вас нет котов! Так и мне легче. Ой, у вас дочь нелегалка? А как же так?! Ох, незадача... Сейчас в опеку позвоню, и они устранят эту нашу с вами маленькую проблему. Верьте мне, прекрасная мисс Вонг»
 
— Ма! По-моему, ты накручиваешь. Почему он сразу плохой? Может, он действительно увидел тебя и за сердце, как принц, схватился. Спит и видит, как женится и увезет тебя... и меня, конечно... на Оюту. Блин... у меня уже девчонки в очередь в гости туда становятся. А ты отшиваешь такого хорошего дяденьку гурсана!
— Ох, милая, уж лучше сейчас отшить, чем потом рыдать в подушку и сметать на совок осколки разбитого сердца. И вообще, мала ты, чтобы я с тобой о таких вещах разговаривала. Учи вон лучше таблицу умножения.
— Выучила еще два года назад, — поморщилась она.
— Значит, повтори!
Она лишь фыркнула. Разговор сошел на нет.
Похоже, каждая из нас осталась при своем мнении.
А аэробас неспешно скользил в сторону нашего дома.
  
Глава 5.1
 
***
Пересмотрев все списки и выписав ровно тринадцать специальных справок с приюта, проверила, прикреплены ли к ним на всякие экстренные ситуации медицинские карты и вроде как немного успокоилась.
Правда, ненадолго.
Вплоть до того момента, как в окружении детей дочь помахала мне рукой, заходя на трап стандартного межпланетного фрегата "С-класса".
Я уже и не помню, сколько раз вот так провожала наших ребят. Выписывала справки, проверяла маленькие рюкзачки на наличие воды и пакетиков крекера для перекуса, но никогда прежде меня не мучил этот неосознанный, нелепый, ничем не обоснованный ужас.
Я улыбалась. Посылала Оюте воздушные поцелуйчики, а внутри душа вопила, что нельзя ей одной. Маленькая еще!
Фрегат издал протяжный звук, сообщая о начале предстартового отсчёта.
Двери закрылись, трап сложился и отъехал в сторону.Сглотнув, я опустила руку и поджала губы.
Верну ее сейчас — не простит.
Она и так практически никуда с другими не летает, только если я в сопровождении.
Ей уже девять, многие ее подруги второй, а то и третий раз летят на эту экскурсию.
Нужно начинать ее отпускать, но я даже и предположить не могла, что это так сложно. Так страшно. Тревожно.
Хотелось плюнуть на все и бежать следом за этим фрегатом. Вытаскивать ее оттуда и вести домой...
Но... она не простит.
Обидится.
Начнет доказывать мне, что самостоятельная, что я ее зажимаю. Что она все решает сама. Будет демонстрировать, насколько она выросла. 
Я действительно уж слишком опекаю, но себя не изменить.
Вот поэтому сегодня с тяжелым сердцем я все-таки отпустила дочь в эту экскурсию.
Все уже разошлись, а я все смотрела вслед фрегату.
Зря... Нужно было отговорить ее, пообещать прогулку, заказать вкусной еды. Да что угодно, лишь бы она находилась, как всегда, рядом со мной. Время шло и мне пришлось возвращаться домой...
...Зайдя в квартиру, разулась и сразу встала за плиту, но даже приготовить нормальный обед не выходило. После того как по комнате пошел запах подгоревшего мяса, я и вовсе сбросила сковороду в посудомойку.
Плюнув на все, вытащила планшет и набрала дочери.
Пошел сигнал соединения.
Секунда... другая...
Наконец, на экране появилось лицо Оюты. Озадаченное и непривычно серьезное. Я мгновенно насторожилась.
— Что, милая? — выдохнула, забыв даже поприветствовать ее.
— Станция Чагар закрыта, мама, — проговорила она, вертя головой из стороны в сторону. — Нас будут пересаживать на другой. А тут такая толкотня! Я боюсь, кого из наших потеряем.