Форсайт (СИ)

— Тепло сегодня, — сказал я. 
— Но всё равно зима, — мрачно произнёс Миша. — «Осенним» повезло... Никита, почему времена года не меняются? 
— Может быть, они тут дольше тянутся. 
— Или мы существуем в различных временных линиях, не пересекающихся между собой, — поглядывая в сторону домов, предположил Миша. 
— Фантастики перечитал, — сказал я, хоть и полагал, что он может быть прав. 
— Ненавижу фантастику. 
Я достал из рюкзака коньяк, стаканчик, плеснул немного. Миша глянул на меня не то с осуждением, не то с завистью. 
— Угостишь? 
— Ты несовершеннолетний. 
— Здесь — вполне совершеннолетний! Не изображай из себя Григоряна! 
— Ты не знаешь, как на тебя подействует спиртное, — пояснил я. — Может, твоё тело пьёт и нормально всё переносит, но ты-то пацан. 
Миша надулся и замолчал. Я был почти уверен, что у него есть заначка с алкоголем и во время форсайтов он его пробовал, но решил стоять на своём. Пьяный подросток с пулемётом? Да ну к чёрту! 
Кстати, а может... 
— Ты когда меня спасал — выпил? — спросил я прямо. 
— Не я, — ответил Миша, помедлив. — Я в форсайт попал, а этот такой... немножко. Вначале я даже не понял, а потом накатило. Море по колено. 
— Тогда понимаешь, что не надо тебе этого, — наставительно сказал я. 
Мы сидели под красно-чёрным небом, пили свои напитки и молчали. Ждали девчонок. 
— Как думаешь, я Сашке понравлюсь? — спросил вдруг Миша. 
Я не стал говорить экивоками. 
— Если ты ей понравился жирным прыщавым мальчишкой, то таким — тем более. 
Миша что-то хмыкнул, но явно повеселел. 
— Да я сам не пойму, нравлюсь или нет... Никита, у тебя есть девушка? 
Я не успел ответить, когда он уточнил: 
— Кроме Лены. Здесь – есть? 
— Вроде бы нет. 
— И у моего нет. Мне кажется, тут... — он замялся и замолчал. 
— Люди не заводят знакомств, — помог я. 
— Да! И детей нет. Я про младенцев. Никто не рождается... Никита, знаешь, что-то тут не так. 
Я даже засмеялся. 
— Что-то? Да ну, не может быть. 
Но Миша упрямо покачал головой. 
— Я не про все эти странности. Думаю, нас обманывают. 
Я искоса глянул на него. Промолчал. 
— С другими не хочу об этом говорить, — сказал Миша. — И вообще, там не стоит, всё прослушивается. Здесь можно. Артур Давидович нам врёт. 
— Он и не скрывает, что не всё говорит. 
Миша сердито засопел. 
— Нет, он не просто умалчивает, он врёт. 
Допив остатки из стаканчика, я встряхнул и спрятал его. Спросил: 
— Ты в кого такой подозрительный, юноша? Да, Григорян может привирать. Но он и сам многого не знает. 
— Он знает что-то, — упёрся Миша. — Что-то очень важное. И не говорит потому, что, если скажет, — всё посыплется. 
— Да что «всё»? — не выдержал я. — Говори, Нострадамус! 
— Ему надо, чтобы мы что-то тут сделали, — объяснил Миша. — Что именно, нам на днях сообщат, так? 
Я кивнул. 
— Артур Давидович скрывает какую-то тайну. Может быть, нам всем тут придётся погибнуть. Или поубивать друг друга. В общем, если мы узнаем, то не станем выполнять. Вот что он скрывает! 
— С чего ты это взял? 
Миша замялся. Потом признался: 
— Услышал. Два дня назад меня позвали к Григоряну для разговора. Я раньше пришёл, а дверь у него была приоткрыта. Он по телефону говорил, в общем... сказал: «Я решительно против. Если они узнают, то могут отказаться от задания. Моральный дух упадёт в любом случае». 
Мне это не понравилось. Миша говорил слишком уж убеждённо. 
— А вдруг он тебя проверял? 
— Дурная какая-то проверка. 
Верить Мише не хотелось. Григорян мне нравился, и не потому, что родственник Лены. Просто он был какой-то откровенный, яркий, невольно хотелось ему доверять... 
Может, это профессиональное? 
Я же не знаю, какие у него погоны и какое образование. Вряд ли обычному учёному или чиновнику доверили руководство таким центром. Скорее всего, он работает в безопасности. А там учат входить в доверие. Говорить часть правды. Временами вызывать на откровенность. Иногда провоцировать сочувствие. 
Настроение у меня резко испортилось. 
 
— И что делать? — спросил я таким тоном, будто Миша оказался виноват, что подслушал разговор. — Требовать истины? Так мы не знаем, что проверять. Уйти? Так Событие случится вот-вот, куда нам уходить и зачем? 
Миша понуро кивнул. 
— Некуда, да. Но я хочу, чтобы кто-то знал. 
— Будем настороже, — согласился я. — И попробую Ленку спросить. 
Миша с сомнением посмотрел на меня. 
— Не будет же Григорян родственнице врать! 
— А она тебе? 
Я выдохнул. Сказал: 
— Давай остановимся, Миша. Ты всё-таки плоховато понимаешь взрослые отношения. 
— Мои родители вместе спят, — возразил Миша, и лицо у него пошло красными пятнами. — Но они друг друга обманывают. Я знаю. 
— Стоп, — остановил я его. — Мысль понятна. Но я поговорю с Леной. Осторожно поговорю. 
— Осторожно, — умоляюще попросил Миша. 
— Вот только хорошо бы им уже появиться. — Я встал, давая понять, что разговор закончен. 
В общем-то по Москве в Мире После можно перемещаться довольно свободно. Люди тут редко конфликтуют. В форсайтах я пару раз слышал выстрелы, а однажды наблюдал драку — без всякого оружия, четверо мужчин дрались, неумело и бессмысленно, не пара на пару, а каждый со всеми. Драка окончилась без видимого результата, люди разошлись, вытирая с лиц кровь и ругаясь, но без членовредительства. 
Куда больше была опасность наткнуться на уцелевшее зеркало или стекло, случайным взглядом вызвав варга. Честно говоря, до того момента, как Миша расстрелял тварь из пулемёта, я даже не подозревал, что они смертны. 
Но, с другой стороны, были люди со странностями, такие, как Нюра. А где-то могли оказаться и настоящие банды. Не верю я, что никто после События не попытался собраться кучкой и захватить власть! А две молодые девушки в мире после апокалипсиса — это валюта. В нашем случае даже ценнее пищи или патронов. 
— Давай к Нюре сходим? — предложил Миша. 
Я покачал головой. 
— Опасно, Миш. Опять взбесится, придётся стрелять. 
Он вздохнул. 
И тут я увидел Сашу. 
Ну, конечно, она выросла, как и Миша. Уже не девчонка, молодая девушка. В чёрном джинсовом комбинезоне и чёрной куртке, из-за плеча торчит длинный ствол — явно не автомат, скорее, снайперская винтовка. Саша приближалась к нам вдоль панельных многоэтажек и катила перед собой какую-то тележку, во всяком случае, вначале мне так показалось. 
Потом я понял, что это не тележка. 
— Блин... — сказал Миша растерянно. Поднялся со стула, внезапно став каким-то неуклюжим и громоздким. Посмотрел на меня. Спросил: — Ты знал? 
Я не ответил. Смотрел на Лену, сидящую в инвалидной коляске. На коленях у неё лежал короткоствольный автомат. 
Ниже колен ничего не было. 
Сглотнув вставший в горле ком, я двинулся им навстречу. Миша, держа в опущенных руках пулемёт, пошёл следом за мной. 
— Привет! — крикнула Лена и помахала рукой. Сашка шла молча, даже не кивнула, поглядывала по сторонам. 
Мы сошлись и остановились друг напротив друга. 
— Здравствуйте, Никита, — поздоровалась наконец Сашка со мной. Мише улыбнулась. 
Я рассеянно кивнул, продолжая смотреть на Лену. 
— Извини, что не предупредила раньше, — сказала она. 
— Понимаю. 
Я действительно понимал. Мне даже про больную ногу рассказывать не хотелось, будто я был в чём-то виноват. Но где растянутый голеностоп, а где потеря ног... 
— Давно? — спросил я. 
— С первого форсайта, — Лена криво улыбнулась. — Не знаю, как меня угораздило. Вроде бы варг отхватил. 
Она почти не изменилась... кроме этого. Даже стрижку ухитрилась сохранить такую же. И никаких морщин-шрамов... ничего. 
— Ты молодец, что справилась, — сказал я, глядя ей в глаза. — Тут занозу посадишь, боишься воспаления... а ты выжила.