Киллер – это будет мой мир! (СИ)
В одном из проходных подъездов пересеклись Волков и Шорников, быстро обменялись свернутыми в трубочку журналами «Крокодил». Операция по передаче была оговорена ранее, как и многое другое. «Чекист» не зря кушал свой хлеб с маслом и икрой, Князь очень ценит своего друга, который научил его многому из арсенала «Смерша». Вот и сегодня всё прошло без всяких накладок и уже через час уголовный авторитет развернул тетрадь Гиловани. Сначала не спеша изучал написанное, после занялся примерным подсчетом, сумма выходила приличная. Откинувшись на спинку кресла долго думал, затем потянувшись позвал Фургона.
— Значит так! Зови Глухого, затем Художника, пусть не мешкая рысью сюда. К вечеру со всеми нашими едем на всенощную, там распорядись чтоб накрыли и приготовили. Давай действуй.
Через пару часов появился Глухой. Кликуху свою получил не за тугоухость, а за то, что не слышал стоны и мольбы о пощаде. Его основная специфика, это выбивание дани и долгов. С Князем судьба свела на пересылке, затем уже в лагере. Глухой был ярым поборником старых воровских традиций, коронованных скороспелов презирал и ненавидел. Князя уважал, а после чудесного излечения и омоложения вовсе боготворил.
— Заходи присаживайся и запоминай. В этой тетради люди которые нам должны, выкуплена она не так давно у Гиловани, бетонная плита ему на могилу. Хотел отойти от дел, поэтому продал её мне, а дальше видимо не смогли поделить и перебили друг друга. Всё это в прошлом и нас касательства не имеет, но за то что мы заплатили нам нужно получить сполна. Сумма очень приличная, а отдавать некоторые несознательные и думать забыли. Решили — раз апельсин в землю ушел, так и долг тютю, а вот и нет, пусть выкусят! Здесь он, у нас! Ты уж постарайся объяснить непонятливым: Долг — платежом красен! Вечером ждем с братвой в храме, помолимся за грехи тяжкие, ну и обсудим дела наши скорбные. Давай иди с миром, — Князь перекрестил посетителя.
Вторым зашел Художник, получивший такое погоняло за аферы с картинами и иконами. В свое время окончил училище искусств по классу живопись, а дальше пошел сплошной криминал. Втюхивал подделки за подлинники, занимался мошенничеством при перепродаже икон, участвовал в различных аферах с антиквариатом.
— Проходи Художник, есть по твоей части дело. Нужны старинные картины, которые на слуху и подороже. Я в этом мало что понимаю, так что решать придется тебе. На всё про всё сотня кусков, деньги общаковские так что постарайся максимально выгодно их использовать. Всё должно быть чисто и официально, так сказать по обоюдному желанию и согласию. Как быть с несговорчивыми решай сам, Богор с братвой пойдет тебе в помощь. Всё, иди родной, — Князь по привычке перекрестил его.
День сегодня начался интересно, Ангел умеет удивлять. Зачем ей эта мазня непонятно, но на будущее необходимо учесть её страсть к искусству. У Ольги осенью день рождения, интересно какой на самом деле, так что нужно преподнести что-то высокохудожественное и ценное. Впрочем она без ума от драгоценных камней, больших и чистых. Найти такой у коллекционеров довольно трудно, но возможно. В крайнем случае подарить пару царских орденов, такие в продаже появляются время от времени. Старики их держат до самой смерти, а появившимся наследникам нужны лишь деньги, на эти дорогие безделушки им плевать.
Интересно как там «Чекист», всё ли у него прошло удачно. Послезавтра должен позвонить на один левый номер, так что всё скоро выяснится.
Интересно, какая там версия? Феменина предупредила о каком то человеке, неужели он что-то видел. Нет, невозможно! Если только в парке, там вокруг кусты и деревья, может кого разморило днем на солнце, а вечером проснулся. Богиня сказала что о появившемся свидетеле мне сообщат, после я должна решить — умирать ему или жить.
— Основная версия, это самоубийство. Вчера из посольства Великобритании поступила нота на эту чиновницу, та вела себя слишком вызывающе. К англичанам моментально присоединились американцы, французы и немцы. Фурцева такое простить и спустить на тормозах не решилась, слишком большой резонанс. Сегодня в министерстве должна собираться по этому поводу комиссия, решать что делать. Разрывать культурные отношения с основными западными странами, да ещё из-за одной обнаглевшей дуры никто не собирается. По-видимому той стало об этом известно, вот и результат. Ехать в какой нибудь Мухосранск директором музея она не захотела, взяла и выбросилась из окна, — закончила рассказ Анастасия.
Попили чаю и начали решать в чем идти на награждение в Кремль. Понятно что Настя в форме, а вот остальные? Катя решила идти в том же платье которое было на ней в посольстве. Свешникова показала свое, голубое.
— Оно у меня давно, ни разу не одевала, вот теперь и пригодилось. Немного на днях подправила, стало точь в точь по фигуре, — она покрутилась перед нами.
— Красиво! Это не магазинный ширпотреб, а индивидуальная авторская работа. Второго такого на всём белом свете нет! — закивала я головой расхваливая платье.
— А ты Оля в чем пойдешь? Надеюсь не в шортах, — спросила Настя.
Пришлось на этот счет успокоить и дать честное пионерское, что у меня будет самый приличный и официальный наряд. Гости пошли хозяйничать на кухне, а мы остались вдвоем с сестрой.
— Настя, ты заметила что у Веры нет украшений, это нужно как-то исправить. Можно конечно купить, но она же не возьмет! Дай ей своё жемчужное ожерелье, а я свои бриллиантовые серьги. У меня они не одни, вернее у нас, — предложила я.
Та тут же согласилась и мы из сейфа достали украшения. Настя оденет золотые часы и серьги с изумрудами, а я свои ролексы, массивный браслет и цепочку. Тут пробежала Олеся и позвала пить чай с пирожными. Там сестра протянула Верунчику украшения, та выпала на несколько минут из поля нашего зрения. Когда вернулась, то мы пораженно замерли от увиденного, так ей шло ожерелье.
— Верочка, жемчуга преподнесли Оле, но ей они не нужны, поэтому их забрала себе я. Теперь вижу их истинную хозяйку, и даже не смей отказываться, иначе разругаемся. Миша всё поймет, так что по этому поводу не переживай. Договорились? — протянула руку Анастасия.
Свешникова минуту молчала, затем бросилась обнимать подругу, досталось несколько поцелуев и мне. Затем все начали реветь, уж не знаю почему, но слезы капали не только у Насти, Веры и Катюши, глаза начали слезится и у меня. Нас всех по очереди гладила Олеся, уговаривала не плакать, мы же взрослые. Если честно, то я так и не поняла что тут произошло, ревела со всеми наравне. Вроде радоваться надо, а тут всё наоборот, это и есть та самая пресловутая женская логика.
Пришлось достать бутылку Ballantine’s и всем налить по рюмке, затем по второй. Постепенно все успокоились, тетя Вера затянула «Виновата ли я», сестра с подругой подхватили, а я посадила себе на колени Олеську и тихонько подпевала. Понятно что все остались ночевать у нас. Настя отдала свою постель Свешниковым, сама устроилась на диване в кабинете, а я у себя с подругой. Там рассказала о Софии, пусть решает нужна она нам или нет. Именно нам, Катя остается моей единственной близкой подругой, другой мне не надо. Та сразу это поняла, так что никаких сцен ревности не было, а я как дура боялась.
— Посмотрим что она за девица, если нормальная то пусть будет, я не возражаю, — решила подруга.
Не знаю для чего, но Зося может пригодится. Её феминизм не грех в будущем использовать, пока не знаю как, но кое какие мысли уже появляются. Ладно, пора спать, завтра трудный день.
Прибыть нужно к десяти, там вначале инструктаж, после награждение и наконец праздничный банкет. Не знаю как сейчас, но при Никитке Кукурузнике застолья устраивались по любому поводу. Подавались целые молочные поросята, глухари в перьях, огромные осетры и прочее, прочее, прочее. Вино пили не особо, в основном на столах стояла водка и различные коньяки.
Темно синий, в редкую серебряную полоску, приталенный брючный женский костюм на мне смотрелся идеально. На правой стороне пиджака Красная звезда, она придавала некий ореол мужественности, а на левом лацкане золотая брошь с тремя разноцветными драгоценными камнями. Белая рубашка с широким кружевным воротником, как у мушкетеров. Белоснежные волосы забрала в высокий хвост, косметики ноль, всё равно ей пользоваться не умею, да и не хочу.