Душа зла
Джульет почувствовала, как задрожали ее руки.
«На самом деле похоже, что жертве отрезали оба предплечья, хотя эта информация и пока не подтверждена полицией. Стоит вспомнить, что Лиланд Бомонт, Портлендский палач, убил…»
Камелия выключила телевизор и приблизилась к Джульет. Обняла ее.
– Я не хотела, чтобы ты услышала эту новость, будучи совсем одна, пусть даже все это – дело давнее, зная тебя…
Джульет судорожно вздохнула, но потом стала дышать спокойнее.
– Это какой-то больной, страдающий недостатком воображения. Лиланд Бомонт погиб от пули, расколовшей его голову, – прошептала она.
– Да, я знаю… Просто хотела убедиться, что все в порядке и эта новость…
– Все в порядке, – заверила ее Джульет.
Камелия впилась взглядом в синие глаза подруги, пытаясь понять, говорит ли та правду. Потом предложила:
– Сделаю нам чаю?
Джульет слабо улыбнулась и кивнула.
10
– Понял, капитан. Хорошо.
Бролен отсоединился и засунул сотовый телефон в карман куртки. За его спиной сидел на капоте полицейской машины Салиндро: эта поза была его любимой.
– Ну, что сказал капитан? – спросил он.
– Чтобы я бросил свое расследование по поводу сгоревшего тела и взялся за это.
Бролен нахмурился, очевидно, раздраженный услышанным.
– Полагаю, что мне он приказал возвращаться в управление.
Бролен покачал головой.
– Думаю, он хочет разобраться с этой гнусной историей как можно скорее, пока информация не просочилась в прессу. Но по поводу тебя он ничего не сказал. Можешь возвращаться, если хочешь, а я займусь этим делом.
Салиндро выпрямился.
– Возвращаться, чтобы делать что? Возиться с чердачными мышами и крысами из подвала? Больно надо, у нас и тут дел невпроворот.
Последние лучи дневного света погасли два часа назад. Вдалеке два санитара несли носилки, петляя между прожекторами, установленными на треногах. Эксперты заканчивали делать свои записи и рисовать схемы, собираясь вернуться в минивэн. Бролен наблюдал за этой сюрреалистической сценой: сверхмощные прожекторы среди леса, поляна, по которой одна за другой прокатывались волны красно-синих огней полицейских мигалок, последние вспышки фотоаппарата, треск раций в патрульной машине.
Он чувствовал во рту гнилой вкус пыли, оставшийся после долгих минут, проведенных в лесной развалюхе вместе с трупом в процессе его исследования. Первое, что нужно было сделать, обнаружив тело, – постараться хотя бы приблизительно определить момент смерти. В данном случае трупное окоченение было полным. Бролен знал, что этот феномен (результат спазмов мышц, вызванных химическими реакциями) наступает через двенадцать часов после смерти и исчезает через два дня; в данном случае это означало, что девушка умерла в промежутке от двенадцати до сорока восьми часов назад. Следовательно, следы были еще свежими.
После того, как они осмотрели место происшествия, Бролен вызвал двух экспертов-криминалистов Скотта Скаччи и Крейга Нову. Прежде всего те установили возле домика мощные галогеновые лампы, подключив их к электрогенератору. Затем они внимательно исследовали каждый уголок заброшенного дома. Задействовали весь арсенал. Фонарь «Полилайт», лампа которого позволяла обнаруживать любые биологические следы, электростатический принтер для снятия отпечатков ног, нингидрин, нитрат серебра, черный и фиолетовый кристаллический амидол для выявления любых отпечатков пальцев. Однако место преступления уже успели как следует затоптать, сначала подросток, обнаруживший тело, потом два копа и врач, а затем Бролен и Салиндро. Кроме того здесь в разное время побывало множество бомжей, оставивших повсюду всевозможный мусор. Крейг и Скотт собрали в маленькие пластиковые пакеты невероятное количество образцов: волосы, различные органические вещества, происхождение которых сразу невозможно было установить, а потом принялись с самых разных ракурсов фотографировать место преступления «Полароидом CU-5», потрескивавшим сотней искорок при каждой вспышке. Помимо этого собрали все, что могло помочь эксперту-энтомологу сделать свою работу: установить момент смерти по насекомым, снятым с трупа. Бролен стоял в стороне, пытаясь сосредоточиться. Волнение мешало ему погрузиться в атмосферу места преступления так, как он этого хотел бы, необходимо вернуться позже, но прежде он попросил, чтобы эксперты собрали в доме максимальное количество образцов и сделали то же самое в отношении тела, пока его еще не передвигали. Большую часть времени, проведенного в ФБР, он занимался изучением отчетов, составленных полицейскими и судмедэкспертами, а также фотографий. Он редко выбирался на место происшествия, и это уязвляло его больше всего. Однако Бролен знал, что возможность вести расследование шаг за шагом, а главное, оказаться там, где жертву убили, – важнейший шанс составить психологический портрет убийцы, потому что позднее ему придется думать, как убийца, чувствовать, как убийца, чтобы понять его логику, а для этого нет ничего лучше, чем попасть туда, где тот нанес удар.
Сейчас Бролен смотрел на озаренных лучами прожекторов санитаров, несущих через лес тело в черном мешке. Один из экспертов-криминалистов, Крейг Нова, подошел к нему. Это был невысокий мужчина лет сорока, с волосами, образовывавшими подобие короны вокруг лысого черепа, выглядевший, несмотря на ситуацию, довольно радостно.
– Сделали все, что могли, но боюсь, придется долго ждать результатов, тут вокруг невероятно много всякого дерьма, – произнес он, промокая лоб платком. – Мы все исследуем, но не жди чуда, мы нашли огромное количество отпечатков ног и волос, и тебе этого хватит на несколько дней чтения. Эти руины – настоящий сквот!
Бролен вздохнул, начало расследования всегда оказывается таким сложным, можно приказывать сделать все что угодно, не располагая при этом ни малейшими точными деталями и уликами. Он надеялся, что хотя бы в предварительных отчетах появится что-то более-менее конкретное.
– И все-таки я могу описать тебе точный промежуток, в который она умерла, – продолжил Крейг.
Он достал из огромного кармана своего комбинезона записную книжку и блокнот, заполненный схемами и запутанными диаграммами.
– Так… так. Ладно, прежде чем измерить температуру при помощи термоэлемента, мы удостоверились, что у нее нет повреждений в области ануса. Я, конечно, не судмедэксперт, но могу тебе, по крайней мере, сказать, что ее не подвергли содомии. Я только что получил информацию с метеорологической станции Портленда, они сообщили мне среднюю температуру воздуха в этом регионе, это 22 ºC, она сохранялась с незначительными изменениями на протяжении последних двух суток.
Бролен наизусть знал эту процедуру, связь температурных амплитуд с весом тела: сравнив их и сопоставив с различными корректирующими факторами, можно было попытаться установить приблизительное время смерти. Вопреки тому, что часто можно видеть в кино, установить время смерти не так просто – этот элемент расследования обычно содержит больше всего ошибок.
Крейг Нова продолжал:
– Приблизительно установив вес жертвы – около пятидесяти пяти килограммов, и измерив ректальную температуру, оказавшуюся 26 ºС, учитывая, что она была голая, здешнюю влажность…
Крейг Нова открыл блокнот, отыскал нормографическую кривую и таблицу погрешностей. Он провел карандашом три отрезка и кивнул, посмотрев на свои часы, показывавшие уже больше десяти вечера.
– Итак, двадцать часов. Принимая во внимание погрешности, можно предположить, что она умерла прошлой ночью, между двенадцатью и четырьмя часами утра. Это соответствует степени трупного окоченения.
Значит, девушка исчезла прошлой ночью; этот факт поможет установить ее личность, по крайней мере, ее не держали взаперти в течение нескольких предыдущих дней, иначе на запястьях и лодыжках остались бы следы. Крейг щелкнул пальцами.
– Совсем забыл.
Он показал несколько хорошего качества полароидных снимков, запечатлевших лицо жертвы.