Сады пяти стремлений
– Неужели?
Сенатор Фага лихорадочно подбирал нужные слова, но пока у него получались лишь короткие реплики, и Радбуд с удовольствием воспользовался заминкой соперника.
– Мы не дети, Наамар, мы не в игры играем, а управляем Стремлениями и обязаны тщательно взвешивать произносимые здесь слова. У меня есть разведка, и я могу рассказать, какие подразделения ты формируешь в самых северных провинциях Фага, подальше от наших глаз, чем ты их вооружаешь и как обучаешь. Поэтому давай говорить серьёзно и по существу: ты проводишь скрытую мобилизацию, а это означает, что Траймонго находится в шаге от большой войны.
– Моя разведка подтверждает данные Радбуда, – добавил Идлен. – И мне это очень не нравится.
Феодора вздохнула, но промолчала.
– Я всего лишь реагирую на твою экспансию! – нашёлся наконец Наамар.
Этот ответ был заготовлен, но не на самое начало разговора, поэтому сенатору Фага потребовалось время на то, чтобы спланировать новую стратегию.
– На мою экспансию? – изумился Радбуд.
– Ты завалил Траймонго своими товарами.
– От этого страдают все! – поддержал Наамара сенатор Харо.
– Что я могу, если промышленность Мэя опережает конкурентов? – развёл руками Радбуд. – Да, мы делаем товары и дешевле, и лучше. Но кто в этом виноват? Нужно было вкладываться в разработки, а не в новые мундиры для военных.
– Твои банки загоняют в кабалу весь континент!
– Кто вам мешает оказывать качественные финансовые услуги? Почему ваши банкиры больше напоминают ростовщиков, чем специалистов в области кредитования? Вы сами отдаёте моим людям рынок, а потом удивляетесь результату. И, вместо того чтобы учиться и разгонять экономику, ты, Наамар, захватил Стремление Харо.
– Меня никто не захватывал! – возмутился старый сенатор.
– При всём уважении, Габрис, союз Харо и Фага давно перестал быть секретом.
– Как и ваша коалиция с Суно!
– Мы были вынуждены её создать, чтобы противостоять вам.
– А в итоге ваша экономическая экспансия только усилилась.
– Не отходи от темы.
– А какая у нас тема?
– Ты готовишься к войне, Наамар.
– Потому что ты поглощаешь мою экономику. И унижаешь мой народ.
– У нас один народ.
– Ты сам в это веришь?
– Иначе бы не говорил.
– Лицемер.
– Наамар, постарайся обойтись без оскорблений, – попросила Феодора. – Если тебе нечего сказать – промолчи, а не ругайся. Не превращай Сенат в базар.
Уверенный и жёсткий голос уверенной и жёсткой женщины слегка остудил разошедшихся сенаторов. С минуту в зале царила тишина, после чего Наамар угрюмо бросил:
– Южане отказывают фага в работе.
– Это не так, – резко ответил Радбуд.
– Существуют тысячи примеров того, что это так.
Оспаривать это заявление не имело смысла, поскольку все присутствующие понимали: нет ничего проще, чем накопить нужные «доказательства» из всех Стремлений. Вместо этого Радбуд пожал плечами:
– Люди нанимают на работу тех, чьи деловые или профессиональные качества их устраивают.
– Давно ты перестал считать нас людьми? – мгновенно среагировал сенатор Фага.
Он так откровенно шёл на конфронтацию, что Феодора не выдержала:
– Наамар, что в тебя вселилось?
– Я всего лишь прошу Радбуда не оскорблять мой народ.
– И в мыслях не было, – слегка удивлённо отозвался сенатор Мэя. – И сразу скажу две вещи. Первая: я не собираюсь оправдываться или извиняться за то, чего не говорил, точнее, за те слова, которые ты переврал. И второе: я действительно не понимаю, к чему ты ведёшь эти речи?
– Мне кажется, сенатор собирается разыграть карту фага, – произнесла Феодора, глядя на Наамара в упор. – И я, признаться, поражена. Мне сообщали о том, что в Уло и южных Стремлениях возникают очаги напряжения с фага, но я и представить не могла, что за ними стоишь ты, Наамар.
Фага и люди… когда-то давно они враждовали, потом помирились, потом враждовали снова. Последнее перемирие длилось уже почти сто лет, и все надеялись, что времена раздора остались позади, но Наамар, фага и сенатор Фага, вновь стал разыгрывать старую и болезненную карту. Являются ли фага людьми? Такими же людьми, как те, что населяли другие Стремления.
– Ваша политика и ваше отношение к фага создают эти очаги, – холодно ответил сенатор.
– Их не существовало, пока ты не пожелал войны.
– Я всего лишь требую справедливости.
– Оставь эти слова для своих провокационных речей.
– Это правильные слова, которые находят отклик в сердцах траймонгорцев. Никто не хочет оказаться в кабале у Мэя.
– Война – не выход, – заметил сенатор Суно.
– Полностью согласен, Идлен, – улыбнулся ему Наамар. – Мы можем избежать напряжённости, обсудив и приняв новый пакет экономических законов, обязательных для всех Стремлений.
– Пакет, который ты уже подготовил? – уточнил Радбуд.
– Назовём его «Северной инициативой», – с издевательской вежливостью продолжил сенатор Фага. – И мы считаем, что о нём должны узнать все траймонгорцы.
– Может, сначала обсудим его в нашем кругу?
– Я собираюсь вынести «Северную инициативу» на референдум. Пусть решает народ.
Наамар наконец-то определился со стратегией и сумел перехватить инициативу.
– Мы затребовали срочную встречу не для того, чтобы обсуждать ваши желания, – жёстко произнёс сенатор Мэя. – И угрозы войны в случае непринятия выгодных вам законов.
– Угроз не было, ты переврал мои слова.
Феодора покачала головой, однако вернуться в разговор не успела.
– Прости, но я не понял, для чего была нужна наша встреча? – мягко продолжил Наамар. – Я услышал безосновательные обвинения, но и только.
Южане переглянулись, после чего Радбуд вернулся к спокойному тону:
– Наамар, ты сам сказал, что мои банкиры лучше твоих и накопили больше золота. И мы все знаем, что это действительно так. Ты сам сказал, что моя промышленность лучше твоей. И мы все знаем, что это действительно так. Товары Мэя – лучшие на рынках Траймонго, но при этом – что сейчас важнее – оружие Мэя тоже лучше. И это очень хорошо сыграет в случае войны.
– Вы с Идленом собрали нас, чтобы сказать, что не боитесь войны?
– Именно так, – согласился Радбуд. – Мы знаем, во что ты играешь, и готовы играть против тебя.
– У вас меньше солдат, – хмыкнул Наамар.
– Но они лучше вооружены.
– Зато мои превосходно обучены.
– Долго вы собираетесь обсуждать свои достоинства? – не выдержала сенатор Уло. – На кону жизни людей.
– На кону только власть, Феодора, – резанул в ответ Наамар. – На кону всегда власть. Именно она означает и тысячи жизней, и деньги, и экономику, и всё остальное. Только власть имеет значение. И сейчас мы её обсуждаем.
– Тебе нужна власть над Траймонго? – Феодора вопросительно подняла брови.
– Я не хочу, чтобы власть над Траймонго заполучил Радбуд.
– Кажется, я напрасно надеялся на конструктивные переговоры, – коротко рассмеялся сенатор Мэя.
– Ты их получил, – пожал плечами сенатор Фага.
– Мы готовы драться за единственный континент, не исследовав остальную планету, – вздохнула Феодора. – Наамар, пожалуйста, давай вернёмся к идее создания большого флота, которая объединит Стремления, а не превратит их в поле боя.
– Почему флот должен строиться в Мэя?
– Потому что мы разработали нужные технологии, – язвительно ответил Радбуд.
– Поделись ими.
– Только в виде готового корабля.
– Где твои люди будут офицерами?
– А твои – матросами.
– Ты опять всё сводишь к расовому превосходству!
– Только в твоём воображении.
Перепалка вновь стала громкой, при этом сенатор Харо, что естественно, поддерживал Фага, сенатор Суно – Мэя, и Феодоре ничего не оставалось, как вновь попытаться образумить разошедшихся мужчин:
– Перестаньте! – Она ещё могла на них воздействовать и не удивилась, что после окрика в зале наступила тишина. – Вы действительно уже всё решили? Война неизбежна?