В чужом клане (СИ)
Боль стала сильнее — чуть ослабла — опять усилилась. Кольцо пульсировало, как живое, будто предупреждая о чем-то. Об опасности?
О какой?..
И только потом до меня дошло.
Я ведь ничего не знал об опасностях теневых королевств!
Более того, если здесь я был демоном, то вероятность стать одержимым в моем настоящем теле, даже несмотря на защиту, могла вырасти в разы.
Мой взгляд упал на «узелковое письмо» — реальность сдвинулась в тот момент, когда я смог его полностью прочитать. И я до сих пор держал его в руках…
Я разжал пальцы, и время будто замедлилось, когда многоцветная веревка плавно слетела вниз.
Вниз, на черный каменный пол…
Вниз, на паркет теплых бежевых оттенков…
Я моргнул.
Огляделся.
В этот раз движения реальности я даже не заметил, но моя — человеческая — реальность вернулась. И я вновь стал собой — по крайней мере руки точно были моими. И одежда. И обстановка комнаты. И — я быстрым шагом подошел к окну — и двор тоже.
В смысле, комната и двор были не моим, а принадлежали аль-Ифрит, но суть от этого не менялась.
Я подобрал «письмо», стараясь касаться его только в одном месте, чтобы случайно опять не «прочитать» и не провалиться в теневое королевство, и вновь убрал за подкладку камзола.
Что ж, по крайней мере теперь у меня появился пропуск в демонические земли — если, конечно, я все правильно понял. Сочетание «Черный Трон» явно означало правителя демонов, а « право на свободный проход по всем территориям» и вовсе не нуждалось в расшифровке. Интересно только, кем был «Возрожденный в Бездне»? Надо будет спросить кого-нибудь — только осторожно. Будет сложно объяснить, где и когда я слышал эти слова.
Достав «Бестиарий», я вновь сел за стол и открыл книгу на той главе, где остановился в последний раз.
Солнце село, и я зажег свечи. Тот же слуга, что и утром, принес ужин — теперь он говорил вежливо, смотрел спокойно, без тени враждебности — потом унес пустую посуду.
Я читал и читал, прикладывая максимум усилий, чтобы запомнить всех новых чудовищ, так что их образы продолжали тесниться у меня за веками, даже когда я наконец закрыл глаза, погружаясь в сон.
* * *Амана появилась утром. Влетела в покои, бросила на один стул кожаную папку с бумагами и со вздохом упала на другой. Оглядела выделенные мне новые покои и кивнула сама себе.
— Всю ночь на ногах! — пожаловалась. — Как же меня замучили эти Младшие семьи. И то им не так, и это. Жду не дождусь, когда Хеймес закончит с их допросами и они уберутся восвояси! Вот вчера, когда меня позвали в Холодный Дом, оказалось, что некоторые самые умные личности давили своим более высоким статусом на смотрителя, требуя допустить их до арестованных родичей, а тот не знал, что делать. Приказать им уйти было не в его власти, а запускать их внутрь Хеймес запретил. Опять мне пришлось их уговаривать разойтись по-хорошему.
— Ты очень мягко с ними обходишься, — сказал я.
— Думаешь? — Амана запрокинула голову, глядя на фрески, покрывающие потолок. Художник изобразил там почти сказочные джунгли, наполненные живностью. Я и сам, когда проснулся, потратил несколько минут, разглядывая многоцветных летающих ящериц, четырехкрылых птиц и спрятанных в листве рогатых мартышек.
— Учитывая, что арестованные не просто так оказались в тюрьме, их родне стоило бы вести себя потише, — я неприязненно поморщился, когда у меня перед мысленным взором промелькнули воспоминания о прорыве демонов, поимки первой заговорщицы и вчерашний беспорядок, вызванной действиями еще пары предателей.
— Скажи, Рейн, — Амана теперь смотрела на меня. — Ты бы обращался с ними иначе? Если бы был главой клана? Или хотя бы входил в Старшую Семью?
Я задумался, потом покачал головой.
— Чтобы ответить на этот вопрос, я должен сперва понимать распределение сил между Старшей Семьей и Младшими. Понимать, какое эти Младшие семьи имеют влияние. Знать историю отношений и знать всех консортов, уровень их магии и их связи. В целом, я предпочел бы более жесткий подход к смутьянам, но при условии, что это не принесет вреда в будущем.
— Разумно, — пробормотала Амана. — Видишь ли, в давно признанных Старших кланах дальних родичей обычно держат в железном кулаке. В Младших кланах все более по-родственному, и мы, аль-Ифрит, стали Старшим совсем недавно. Возможно, мы с Хеймесом действительно слишком добры, а родня этим пользуется… Ладно, я пришла не за этим. Вчера, дав тебе черный нихарн, я планировала забрать остальные амулеты, но меня отвлекли. Можешь вернуть их сейчас?
Кивнув, я снял те полтора десятка амулетов с белым нихарном, которые носил почти двое суток, и по жесту Аманы выложил их на стол. Она подошла, раскрывая плотный мешочек, куда планировала их сложить, небрежно протянула руку и вдруг замерла. Отбросив мешочек, обеими руками потянулась к амулетам, раскладывая их так, чтобы все камни были на виду.
— Рейн…
Но я уже и сам увидел то, что заставило голос Аманы дрогнуть — три из пятнадцати камней подернулись сеткой трещин и потемнели.
— Вчера утром они были в порядке, а сегодня я их еще не проверял, — сказал я, бросив быстрый взгляд на кольцо на пальце и мысленно пожалев, что из-за магии сокрытия не могу увидеть, в каком состоянии находится черный нихарн.
Амана явно подумала о том же, потому что протянула руку, накрыв кольцо ладонью, а когда убрала, на его месте был перстень с черным камнем.
— Ну хоть он целый, — облегченно выдохнула магичка и вновь повела рукой, возвращая перстню вид железного кольца. — Если вчера утром белые нихарны были в порядке, а вечером ты надел черный, то событие, испортившее их, произошло в течении дня.
— Теневое королевство, — сказал я без колебаний. Конечно, рассказывать о своем втором попадании туда я не планировал, но не так просто черный нихарн отреагировал болью, заставив меня быстрее вернуться. — Других причин я не вижу.
— Скорее всего дело в нем, — после паузы согласилась Амана и добавила напряженным тоном: — Я скажу брату, что подготовку к твоей инициации нужно ускорить. Если и черный нихарн не справится…
Да уж, я тоже не хотел превратиться в одержимого.
— Можешь объяснить, как инициация помогает против демонической скверны? — Этот вопрос уже не раз приходил мне в голову, но прежде возможности его задать как-то не представлялось.
Амана кивнула, сложила все белые нихарны и вновь села на стул.
— Весь окружающий нас мир пронизан дикой магией, — начала она. — Люди, лишенные дара, ее не ощущают, она обтекает их как воздушный поток, без последствий. Если же дар у людей есть, то дикая магия концентрируется в их резерве. Представь, что дикая магия — это полноводная река, а резерв мага — это искусственное озеро на ее пути, созданное благодаря плотине. По мере того, как магия наполняет озеро, плотина тоже растет. И так до тех пор, пока не приходит пора инициации. Инициация — это контролируемое открытие шлюзов в плотине. Только после нее маг получает возможность использовать дикую магию из резерва.
— Значит, если инициация будет проведена неправильно, вместо открытия «шлюзов» может рухнуть сама плотина? — спросил я.
— Верно. При стихийной инициации шансы самого мага на выживание — пятьдесят на пятьдесят, а у обычных людей вокруг него и вовсе близки к нулю. Если дикая магия прорывается, разрушив плотину, она уничтожает вокруг все и всех, кроме, разве что, самых сильных магов, и то если они успеют поставить щиты.
— А как к этому относится демоническая скверна?
— Все потомки демонов по своей природе маги. Если вернуться к моей аналогии, то демоническая скверна — это подземные ключи, которые бьют на дне искусственного озера, заставляя его заполняться быстрее, чем растет плотина. Защитные амулеты — вот как белый и черный нихарны — это, опять же по аналогии, огромные каменные глыбы, закрывающие выход подземным ключам, и одновременно алхимические катализаторы, растворяющие уже проникшую скверну.