Блестящая партия

Спас Джорджину лорд Олторп, сын графа Спенсера. Джек, кузен леди Дороти, был рыжеволосым бездельником восемнадцати лет, другом Джорджины и большим забавником.
— Джек, как я рада, что вы здесь. Я искала вас, но не нашла.
— Я только что приехал. Сегодня у нас в Спенсер-Хаусе жуткий шум. Поскольку герцогиня Девоншир приходится сестрой моему отцу, он требовал, чтобы мы поехали на этот бал. Матушка решительно отказалась, потому что она презирает свою золовку.
Джорджина рассмеялась.
— Бедная Лавиния проиграла в споре.
— А вот и нет, — сказал с усмешкой Джек. — Вместо бала она отправилась в театр со своим старым поклонником.
Протанцевав с Джеком, Джорджина захотела пить и направилась в буфет. В дверях она столкнулась с Джоном Расселлом.
На лице его мелькнуло довольное выражение.
— Не меня ли вы ищете, леди Джорджина?
Самодовольная свинья!
— Жаль разочаровывать вас, Расселл. Единственное, что я ищу, это бокал шампанского.
Довольное выражение исчезло с его лица.
— А вы не слишком ли молоды, чтобы пить шампанское, мисс?
— «Бог в своей доброте послал виноград, чтобы радовать малых и великих; малые глупцы выпьют слишком много, а большие глупцы вообще не станут пить», — процитировала она.
Джону захотелось предостеречь ее:
— Вино может затуманить рассудок и вовлечь молодую леди в неприятности.
— На это-то я и надеюсь. Неприятность — это мое второе имя.
— Неужели вы считаете нужным всегда придерживаться крайностей?
— Воистину так. Крайности — это черное и белое… вот почему я люблю их.
Джорджина вернулась в бальный зал, где ее снова пригласил принц Эдуард. Он попытался назначить ей свидание, и она осадила его. Тем не менее от авансов принца у нее появилось чувство беззащитности, и она укрылась в обществе лорда Холланда, где ей ничто не грозило. После того как Генри протанцевал с ней, к Джорджине вернулась уверенность, и она пошла танцевать с лордом Петти и графом Уинчилси. После этого ее пригласил лорд Гренвилл Левесон Гауэр.
После такого количества танцев Джорджине показалось, что в бальном зале слишком жарко и душно, и она принялась обмахиваться веером, чтобы отдышаться. Она увидела мать, занятую разговором с хозяйкой дома, подняла голову и окинула взглядом зал. «Господи, она меня ищет». Выскользнув на балкон, Джорджина глубоко вдохнула свежий воздух.
Она подняла глаза к темному небу и посмотрела на мерцающие звезды. Немного побыв в блаженном уединении, она почувствовала запах табака и поняла, что не одна. Она окинула взглядом балкон и увидела огонек горящей сигары.
— Прошу прощения, я не хотела вам мешать.
— Вы мне не мешаете, малышка.
Узнав этот глубокий голос, она замерла.
— Это вы! — возмущенно сказала она.
— Вы, очевидно, ожидали найти кого-то другого.
Это обвинение привело ее в ярость.
— Вы, конечно же, не думаете, что я устроила свидание здесь, на балконе?
— Думаю, что вы способны устроить все, что вам заблагорассудится, Джорджина Гордон.
Она разозлилась еще больше. «Почему мы, встречаясь, непременно превращаемся в кремень и трут?» Ответ был очевиден. Этот проницательный дьявол слишком хорошо ее знает. Ей нечем от него защититься.
— Идите к дьяволу, старикашка!
  
Глава 12
 
— Джорджина! Не смей спать. Я крайне тобой разочарована.
Джейн Гордон потрясла дочь за руку. Джорджина уснула, как только уселась в карету, которая везла их домой с бала, продолжавшегося всю ночь.
— Леди Дороти как-то смогла заставить Френсиса Расселла четыре раза пригласить ее на танец, а ты всего лишь две минуты танцевала с ним контрданс.
— Это ведь не соревнование, мама.
— Это именно соревнование — Гордоны против Девонширов. И мы проигрываем. И очень сильно!
— Почему ты так думаешь?
— Герцогиня Девоншир с самодовольным видом сообщила мне, что они пригласили герцога Бедфорда погостить у них в Чатсуорте на следующей неделе, и что Френсис Расселл принял это приглашение!
 
У Джорджины точно гора с плеч свалилась. Если герцог ухаживает за леди Дороти — значит, можно вычеркнуть его из списка предполагаемых поклонников.
— Ну что же, в одну и ту же игру могут играть и двое. Я напишу Сьюзен и заставлю ее послать Бедфорду приглашение от герцога и герцогини Манчестер посетить Кимболтон, как только он вернется. В это время года доехать до Кембриджшира гораздо удобнее, чем до Дербишира. Ведь его поместье в Уоберне всего лишь в одном перегоне от Кимболтона.
Джорджина вышла из кареты, ей хотелось поскорее добраться до спокойного убежища — своей спальни. Пока она поднималась по лестнице, мать шла за ней по пятам, без умолку болтая о планах вырвать брачный приз этого десятилетия из цепких ручек герцогини Девоншир. «Ад и преисподняя! Единственное, чего я хочу, — это спать».
* * *
— Я доволен, что ты уговорил меня поехать на бал к Девонширам, Френсис. Там было больше вигов, чем в палате общин.
— Это обычное дело. Дом Девонширов — это что-то вроде нашего частного клуба, там все время идет игра. На следующей неделе я приглашен в Чатсуорт.
— И ты поедешь? — спросил Джон у брата.
— Ну, они явно хотят навязать мне свою дочь. Мне нужно оценить Чатсуорт и его сокровища и выяснить, могут ли они компенсировать мне те жертвы, которых потребует от меня этот брак.
У Джона на языке вертелось горькое замечание, но вслух он его не произнес. Он принялся разбирать только что принесенную почту и открыл письмо от жены.
«Тем, что вы не можете заставить себя писать мне чаще одного раза в неделю, вы явно даете мне понять, что больше не любите меня. Отсутствие писем от вас доказывает вашу полную отчужденность.
Некоторое время я сильно нуждалась в выражениях вашей нежности. Очевидно, что вы больше не цените мою дружбу и стали презирать меня из-за моего подавленного состояния.
Я была очень счастлива здесь с моей дорогой сестрой Изабеллой. Я думаю, что для нас с вами будет лучше жить раздельно».
Джон едва удержался, чтобы не выбраниться. Он понимал, что Элизабет в действительности хочет не раздельной жизни, а совершенно противоположного.
Каждую неделю он навещал своих сыновей в Вестминстер-скул и писал ей подробно об их успехах. Она никогда не спрашивала о том, как они живут, и даже не упоминала их имен в своих письмах. Единственная цель ее писем — это осуждать мужа за то, как он обращается со своей бедной заброшенной женой.
— Это от Элизабет? — спросил Френсис.
Джон поднял глаза.
— Да. Мне нужно найти время съездить в Лонглит, навестить ее.
— Увы, нас обоих призывает долг. Ты должен ехать в Лонглит, я — в Чатсуорт. Но сначала я собираюсь нанести визит моей милой Марианне. С ее помощью я переживу целую ночь голодания, которая ждет меня, когда я поеду на север.
Когда Френсис ушел, Джон бросил письмо жены в огонь и стал смотреть, как его пожирает пламя.
«Можно будет сказать Питту, что я в состоянии добыть нужные ему голоса. После того как Акт об объединении будет принят, я поеду навестить Элизабет».
* * *
— Вот, я написала Сьюзен и вдобавок черкнула записочку Шарлотте, в которой прошу ее согласовать дату бала в Гудвуде с пышным приемом в Кимболтоне, — сообщила Джейн Гордон. — Мы покажем герцогу Бедфорду, что такое настоящее гостеприимство.
Джорджина ответила, тщательно выбирая слова:
— Мама, я не уверена, что нам следует гоняться за герцогом Бедфордом. Джордж предупредил меня, что Френсис Расселл — всем известный бабник. Его любовницу зовут Марианна Палмер.
— Миссис Палмер — из простых. Ты же не можешь ожидать, что герцог, которому за тридцать, будет хранить обет безбрачия. Это было бы очень странно. Светскость — это именно то, что нужно в муже неопытной молодой аристократке.