Воительница (СИ)

Меньше распыляй улыбки, — посоветовала Лилит. — А то снова заинтересуется.
Он же не настолько мудак.
Это говорит в тебе атайя, — язвительно пропела она.
Задумавшись, я расслабила лицо, придав ему выражение равнодушия.
— Вы удачно зашли. Клифы осёдланы и отлично разогрелись, — ровно ответила я, стараясь не смотреть на него.
Но взгляд тут же отыскал Гефестиана. Мы тренировались вчера, очень активно. Кажется, я почти уговорила его обращаться ко мне на «ты», когда положила на лопатки. Сейчас мужчина не позволил себе даже улыбки, даже мимолётного проблеска в глазах, а я заскользила взглядом дальше, чтобы никто не задумался о наших неформальных отношениях. Кассиэлю плевать на меня, но лучше не рисковать.
— Слышали, малыши, дяди хотят поиграть на вас с войну, — я потрепала Бессона по клюву. — Ведите себя прилично, не позорьте меня.
До слуха донеслось хмыканье серафима. А вот так, всё, что понравилось, то — моё. Хотя бы мысленно.
Не сразу, но мне удалось выбраться из пернатого оцепления. Легионеры двинулись каждый к своему клифу. Летать на большие расстояния на своих крыльях затратно, как энергетически, так и в плане физических сил. Полёт воспринимается телом ходьбой или бегом в зависимости от интенсивности взмахов крыльями, потому вызывал усталость. Предполагается, что легионеры и особенно члены центуриона всегда должны быть готовы вступить в бой, следовательно, им нужно избегать лишних трат резерва и физических сил. Кроме того на клифе оно престижнее.
— Натали, ты помнишь про праздник? — прочистив горло, уточнил Кассиэль.
— Да, помню, — рассеянно кивнула я, сделав себе мысленную зарубку расспросить об этом Риани.
— И танец уже подготовила?
— Конечно. Стараюсь, как могу, любимый муж, — пропела я так сладко, что Кассиэль поморщился.
— Мне должно понравится, — прищурился он.
— Ты будешь в восторге, — уже скучающим тоном хмыкнула я, махнув ему рукой. — Аккуратнее с моими малышами, мальчики.
Это просьба для клифов? — хохотнула Лилит.
Тут как они сами решат, — я поддержала её смех.
На самом деле боялась разговора с Кассиэлем, ведь думала, атайя навеет тоску, боль разрыва с любимым. Мне хватило этого всего с Крисом. Признаться, я до сих переживала всё случившееся со мной с момента его измены, но времени прошло достаточно, и энергия Эдема способствует успокоению. Только тоска всё же была. Я снова представляла в мыслях Майкла. Тёплый взгляд светло-карих глаз, задорную улыбку, бережность прикосновений. В последнее время я думаю о нём всё чаще, тянусь к нему, мечтаю. В её образе сплелись самые важные установки: не забыть, вернуться.
Оставив легионеров, я медленно побрела в сторону дворца. Вообще планировала снова полететь к реке, лелеяла надежду потренироваться с Гефестианом, но Кассиэль внёс коррективы в скудный на события распорядок дня. Зато возникло и что-то любопытное. Праздник, о котором мне ничего неизвестно. Точнее, я замечала, что слуги суетятся, готовят украшения, но лишь краем глаза, и не особо интересовалась жизнью дворца. Но, как выяснилось, от меня ждут участия в предстоящем празднестве, и я почему-то не в курсе.
Риани нашлась в моих покоях, девушка меняла постельное бельё, тихо напевая под нос незамысловатую мелодию. Волосы были собраны в тугой пучок, на лице отпечаталось благостное выражение. Закрыв за собой дверь на замок, я прошла в центр спальни и скрестила руки на груди, сверля девушку укоризненным взглядом.
— Риани, почему я не в курсе событий, творящихся во дворце? — протянула многозначительно.
Девушка стремительно обернулась ко мне, резко побледнев лицом.
— Что вы хотели узнать, госпожа? — спешно спросила она, склонив голову в жесте уважение.
— Кассиэль упомянул праздник…
— Разве вы не знаете, что окончание цикла Саль — это праздник завершения сбора первого урожая? — неискренне удивилась она.
— Риани, я тут почти три месяца. И за это время ты прекрасно уяснила, что я не местная. И про какой танец говорил Кассиэль? — уже жёстко потребовала я ответа.
 
— Ваш танец, — нервно облизав губы, пояснила она.
— Врунья из тебя никудышная, — заключила я, двинувшись к ней.
Девушка вскрикнула и стремительно нагнулась, когда, схватив за запястье, я вывернула её руку ей за спину.
— Я могу сломать кости в нескольких местах одновременно. Ни один лекарь не поможет. Останешься калекой на всю жизнь.
— Не надо, госпожа, — взмолилась она плаксиво. — Если я не смогу работать…
— Правду, Риани, живо! — оборвала я её.
— Это Теберника! — воскликнула она, громко всхлипнув.
— Любовница Кассиэля? — я отпустила девушку и сделала шаг от неё.
Она самая, — хмыкнула Лилит.
Заявление нас особо не удивило, можно было ожидать нечто подобное. Любовница желала укрепить своё положение, а жена могла помешать, вновь попытаться обратить на себя внимание мужа.
— Да, — Риани выпрямилась, прижав руку с покрасневшей на запястье кожей к груди. — Не ломайте мне кости, госпожа, пожалуйста. Я должна заработать деньги на лечение матери. Теберника… дала мне часть.
— А что с твоей мамой?
— Моя мама плетёт лучшее кружево в провинции… точнее, плела, — погрустнела лицом девушка. — Заболевание рук. Лекарь может помочь, но лечение дорогое.
— Сколько? — несмотря на враньё, я прониклась историей Риани.
Тем более девушка она бесхитростная, наивная. Скорее всего просто не смогла отказать наглой любовнице Кассиэля. Да и желание помочь родному ишиму сыграло свою роль. Это я как раз могла понять.
Надо было хоть раз взглянуть на эту Тебернику, — заметила Лилит.
Делать мне нечего.
Ну вообще, нечего.
Не настолько!
— Десять дин, — пояснила девушка. — У меня есть уже четыре. Если буду усердно работать, смогу помочь матери. Прошу… не увольняйте меня за враньё. Теберника… она угрожала, я не знала, что делать, — Риани бросилась ко мне в ноги, прижав ладони к солнечному сплетению.
— Ой, хватит, — отмахнулась я. — Десять дин? Работать? Ты и за три года столько не наберёшь.
В экономическом устройстве Эдема я успела разобраться, потому знала, что дина самый высокий номинал местной валюты.
— Встань, — я прошла к своей шкатулке с драгоценностями, вытащила из неё мешок денег и отчитала десять монет.
Жене серафима причиталось содержание. А так как деньги тратились очень редко и в основном на вкусняшки для клифов, у меня накопилась приличная сумма, на которую можно было купить замечательный домик в центре столицы.
— Держи, — я протянула девушке монеты.
— Я не могу, — замотала она головой, спрятав руки за спину.
— Можешь и возьмёшь. Мама — это святое. А мне эти деньги не нужны, — я потянула девушку за запястье и вложила монеты в её дрожащую ладонь.
— Я… я никогда не держала в руках столько, — испуганно протараторила она, вытаращившись на внезапное богатство.
— Только не потеряй по дороге, — усмехнулась я. — И если обманешь…
— Нет-нет, моя мама правда больна, — Риани снова распласталась передо мной по полу. — Мне так неловко. Вы нас спасли.
— Вот неловкость мы твою развеем. Отработаешь. Надо же мне знать о новых шагах Теберники, — поморщилась я.
Любовница плетёт интриги против жены. Никогда не думала, что попаду в подобную ситуацию, но жизнь, как всегда, решила удивить. Придётся быть начеку или… попытаться воспользоваться ситуацией. Теберника хочет избавить Кассиэля от жены, и тут наши желания схожи.
10.2
К празднику меня готовили активнее, чем к свадьбе. Только в купальне я была вынуждена провести почти три часа, пока девушки занимались различными натираниями. Выходила я невероятно красивая, блестела во всех возможных местах, но уже мысленно бесилась. А служанки на этом не остановились, и принялись за причёску. Казалось бы, что можно сделать с короткими волосами, но они удивили: что-то накручивали, укладывали, расчёсывали, вплетали перламутровую сетку, и в итоге сумели создать имитацию пучка. Хотелось съязвить на этот счёт, но заметив, как сияет от восторга Риани, я решила промолчать. Далее шёл макияж. К тому моменту я смирилась, и уже философски отнеслась к дополнительному часу в кресле.