Воительница (СИ)

— Натали, — взгляд Кассиэля опалял клубящейся в его глубине страстью.
Мужчина положил ладонь на моё бедро, потянул к себе. Замешательство соперничало с нарастающим возбуждением. В конце концов и мы с суккубом провели эту неделю без сексуальной подпитки. Коротко выдохнув, я прикрыла глаза и оседлала Кассиэля, решив на этот раз не противиться желаниям. И не думать, что впервые по-настоящему иду ему навстречу.
Позже всё же пришлось призвать серафима к порядку. Я велела Риани вызвать лекаря, а сама быстренько привела себя в порядок. Не гонять же перед незнакомцами второй день подряд в сорочке. Талий уже занимался Кассиэлем, когда я вышла из купальни. Вроде торопилась, выбрала самое простое платье, а он всё равно меня опередил.
— И когда ему можно будет снова за щит? — поинтересовалась я невинно.
— Доброе утро, госпожа, — почтительно поприветствовал меня лекарь. — Ещё сутки на заживление. К счастью, удалось избежать отравления… и большой кровопотери. Благодаря вашей супруге.
— Мне повезло, — Кассиэль улыбнулся тепло, радостно, и я сразу отвела взгляд, чтобы не увидеть в его глазах больше, чем стоило.
— Ты спас меня, я была обязана отдать долг жизни, — произнесла сухо. — Рада, что смогла помочь. Хотя, конечно, предпочла бы просто избежать нападения. Что ты не поделил с Метатроном?
До этого мне удавалось отловить только обрывки разговоров о сложной ситуации с соседями. Лилит покинула Эдем до установления щита между ним и Инферно, потому знала лишь из разговоров, что две стороны планеты находятся в состоянии войны. И соответственно мне приходилось разбираться по ходу дела. Единственное, что было ясно, за щитом враги, и их возглавляет серафим Метатрон. Самое интересное, и Риани не могла мне помочь. Информация о тёмной стороне мира подавалась туманно. Обычные ишимы просто знали, что за щитом живут монстры. Вот только, что-то мне подсказывает, что и на той стороне считают примерно так же.
— С чего ты взяла… — глухо проговорил Кассиэль, но тут же осёкся. — Мы поговорим об этом наедине, после того как Талий завершит перевязку, — произнёс уже безэмоционально.
— Со мной наедине или со своими кано? — полюбопытствовала я, всё ещё не глядя на него.
— С тобой.
— Я закончил, — объявил Талий. — Вечером снова сменю бинты. Если, конечно, понадобится. Раны быстро затягиваются. Госпожа Натали, нужно обработать и вашу рану.
— Ты ранена? — изумился Кассиэль.
Он и не заметил, — проворчала я про себя.
Его больше интересовала твоя грудь, — объявилась Лилит.
Ты чего молчала всё утро?
Наслаждалась процессом, — хихикнула она, а мои щёки совершенно иррационально начали покрываться румянцем.
— Царапина, — хмыкнула я, всё же взглянув на мужа.
Благостное расположение духа его оставило. Мне в очередной раз удалось его допечь. Как приятно-то…
Талий приблизился ко мне, отвёл к небольшому столику, посадил в кресло, а сам занял место напротив, после чего приступил к обработке.
— Тут тоже всё замечательно, — улыбнулся он, когда размотал бинт. — Вечером можно будет снять.
Местный аналог эпила радовал.
— Где вы обучались лекарскому искусству, госпожа? Вы меня поразили, — заявил он, принявшись очищать кожу от вчерашней мази.
— Проходила обучение у себя на родине. Собиралась стать… лекарем. Но вышла замуж.
— Ты не по этой причине отказалась от профессии, — напомнил Кассиэль глухо.
— Да, я сама ни от чего не отказывалась, — произнесла жёстче, чем стоило.
Талий прочистил горло, стараясь ускориться. Ему явно было неуютно между двумя рычащими супругами.
— Ты просто пытаешься поссориться из-за того, что произошло вчера… и утром, — Кассиэль откинул в сторону одеяло и сел на кровати, поморщившись от боли.
— Будешь шевелиться, раны не затянутся, — напомнила я ему, но он всё равно встал и решительно направился ко мне.
— Я сам обработаю её рану, — сообщил он Талию.
— Я могу и сама всё сделать, — подскочила на ноги, указывая взбесившемуся мужу на кровать. — Ляг живо. Ты ранен.
— Я ранен твоим напускным равнодушием, — схватив за плечи, он хорошенько меня встряхнул. — Ты злишься, потому что отказываешься принимать очевидное.
 
— Я прекрасно принимаю, что ненавижу тебя, — прорычала, толкнув его в грудь. Он поморщился от боли, но не спешил ослаблять хватку. — Отпусти! Я вся в синяках. Из-за твоих, между прочим, врагов.
— Не ненавидишь, в том и дело Натали, — как-то опустошённо произнёс он, осторожно отпуская меня.
Укол пронзил сердце. Задохнувшись на мгновение, я отступила от Кассиэля и отвернулась. И только сейчас заметила, что мы остались в комнате одни. Талий поспешил скорее сбежать. Вновь стараясь не смотреть на серафима, я присела обратно в кресло, чтобы завершить с раной. Быстро нанесла мазь, но Кассиэль забрал у меня бинт и сам принялся обматывать мою ладонь.
— Ты… дорога мне, Натали, — словно через силу произнёс он. — Я боюсь тебя потерять.
Хотела бы я ответить язвительно, уколоть его больнее, поиздеваться над тем, что у бессмертного серафима есть чувства, но мне не удавалось вздохнуть. Сердце болезненно трепыхалось в груди, душа металась в безысходности.
— Дай нам шанс. Позволь нам по-настоящему случиться. Перестать меня отталкивать, — он присел передо мной на колено, пытливо заглядывая в глаза.
— Хорошо, — тяжело сглотнув, согласилась я.
И подняла руку. Золотисто-алые глаза вспыхнули несмелой радостью. Кассиэль потянулся за лаской, но её не последовало.
— Только сначала сними оба браслета, — твёрдо потребовала я, ощущая как сердце замирает в груди. — Чтобы мы по-настоящему случились, Кассиэль.
13.2
Серафим гулко выдохнул, золотые глаза помрачнели. Он не торопился с ответом, молчал. Молчала и я. Но сердце громко ударялось о рёбра в ожидании его решения. Глупое, оно ещё верило. В глубине души я понимала, что он не согласится. У меня нет причин доверять Кассиэлю, как и у него мне. А без доверия отношений не построить, я усвоила этот урок с Крисом, через боль предательства и сотни разочарований. Они до сих пор не отпускают.
— Ты улетишь, как только я сниму браслет, — медленно произнёс он, внимательно всматриваясь в мои глаза.
Искал в них подтверждение или опровержение своих слов. Но вряд ли нашёл. Он мог увидеть только разочарование.
— Видишь, Кассиэль, мы не можем случиться. У нас нет будущего, — поднявшись с кресла, я обошла его. — Может ты вернёшься отлёживаться в свою комнату?
— Да, мы вернёмся в нашу комнату, — твёрдо произнёс он, вставая на ноги.
Но чуть нагнулся, прижав ладонь к груди.
— Ладно, — пожала я плечами. — Как прикажете, господин.
Не оборачиваясь к нему, я вышла в гостиную. И только закрыв за собой дверь, опустила голову и растёрла ноющие веки. Я не буду плакать из-за Кассиэля. Потому что всё, что чувствую к нему навеянное, навязанное, лишь обман. Настоящее там, на Земле, с Майклом. И я должна вырваться, чего бы это ни стоило. Пока не потеряла себя.
***
Церемония единения с Источником проходила не так помпезно как недавний праздник. Царила атмосфера благоговения, уважения к погибшим воинам и немного страха. Враг подобрался близко, поговаривали о новом этапе противостояния с Инферно. Но меня мало волновали эти разговоры. Я видела, как подавлен Гефестиан в связи со смертью друзей, но не могла подойти к нему, поддержать хотя бы молчаливым участием. Потому что мой муж — ревнивый тиран.
— Хватит смотреть на него, — Кассиэль потянул меня за руку, вынуждая повернуться к нему.
Серафим успел оправиться от ран, и теперь ничего в его облике не выдавало недавнюю слабость. Он излучал энергию и силу.
— Ему плохо. Его друзья погибли.
— Он легионер. И они были легионерами, — напомнил серафим сурово. — Они выполняли свой долг перед родиной. Это славная смерть. Они принесли почёт и уважение своим семьям, спасли много невинных жизней…
— И они погибли, — перебила я его, дёрнув руку на себя, чтобы отпустил. — Я понимаю, в Эдеме вы празднуете единение с Источником, но сути это не меняет, их больше нет. Поэтому моему другу плохо. А я не могу оказать ему поддержку, потому что ты выдумываешь себе то, чего нет.