Инкуб (СИ)

Когда Мэдокс кончил, это был не финал. Все выходные он не выпускал жену из постели. Казалось, случился-таки медовый месяц у четы Мэдсов. Разносторонний любовник, он безошибочно угадывал, чего ей хочется сегодня – ласки, игры, грубости или власти.Все что хотелось Алисе, она получала. И она искренне не понимала, почему, почему он их столько мучал? Чего столько ждал?
В ее голову и ранее закрадывались мысли, что у того может иметься какая-то безответная любовь. Или он лечился от венерического заболевания? Или решил сдерживающую проблему? Имело ли это какое-то значение, когда она влюбилась в собственного мужа, находясь на границе крайнего, невротичного возбуждения, стоило ему войти в дом?
Мир Алисы рухнул, оставив на крошечном пятачке сознания только его. При одной мысли о нем, ее трусики мгновенно становились мокрыми. Мышцы вагины начинали невыносимо ныть, непроизвольно сокращаясь в пустоту, и миссис Мэдс с трудом заставляла себя не думать лишь о предстоящем сексе, а хотя бы о чем-нибудь еще. Ей физически требовалось все время находиться с мужем рядом. И совершенно скоро она не сможет обходиться без него совсем. Без него или любого, подобного Мэдоксу или Марсу.
Каждый из них проходил подобное со своей женщиной и ни один раз. Все их женщины медленно и верно становились одержимыми. А затем впадали в психоз.
И потому, Марс наблюдая за Венерой задавал себе тот же вопрос, что и Мэдокс предыдущие месяцы. Простой вопрос, с жизнью на кону. Хочет ли он, что бы Венера также влюбилась в него до безумия. Хочет или нет? Ведь от этого зависит не только жизнь Венеры, но и его собственная.
  
Глава 10
 
Дом на Хаммерсмит имел три спальни и две ванные. Предоставленный в пользование работодателем, он оказался большой постройкой викторианской эпохи с камином и современным ремонтом. Внутри кухни скрывался садик с барбекю и столом на четыре персоны. Опасения Андрея по поводу кранов подтвердились, но все равно его счастью не было предела.
От дома легко было дойти пешком до станций метро. А кругом находилось множество ресторанов и магазинов.
- Что ты от меня хочешь? - спрашивала Венера Андрея в ответ на претензии к ее невероятной занятости. - Свободного времени нет совсем.
И в самом деле, его оставалось немного. Все магазины и закупки лежали на нем. Алиса помогала разобраться в обилии выбора и незнакомых товаров. Она жила на той же улице, что и они. Бывшая подруга, узнав об их переезде, сменила гнев на милость. Решили, кто старое помянет, тому глаз вон. Так что Алиса показывала город, знакомила с русскоговорящими людьми, советовала компании по подбору персонала. И все у них снова потекло по старому руслу. Они вернулись в прежнее состояния стабильного треугольника. Что не могло не бесить Венеру.
– Я никогда не смогу жить, как Алиса, хотя бы потому, что работаю.
- Не упрекай меня, - Андрей неизменно обижался. – Я давно нашел бы работу, если бы были друзья. Но тут говорят на тарабарщине. Не английский, а сплошной диссонанс в нос из хрюкающих междометий. У всей нации поголовно гайморит и в придачу кол в заднице.
Венера смеялась, полагая, что привыкание требует времени. Они оба ходили на языковые курсы, но учеба давалась ему с трудом. Жизнь в Лондоне походила для Андрея на сказку, и работать он не спешил. Скорее всего, надеялся увести Алису домой, думала она. Такие каникулы на содержании сроком на шесть месяцев. Что ж, Венера после этого получит развод и все, наконец, закончится.
- Я уверена, Алиса тоже не видится с мужем. Он все время в командировках, - рассуждала она, поспешно собираясь на работу и отдирая от подошвы носка очередной кусочек бумаги, демонстративно и возмущенно показывая его мужу.
«Это что?»
– Она же справляется как-то.
От нечего делать Андрей вспомнил о детском хобби - мастерил оригами и прочую ерунду из бумаги. У него выходили неплохие многослойные открытки. Из-за этого по дому валялись маленькие обрезки, ножницы, круглые держатели без лезвий, а иногда и с ними, в зависимости от того, где он располагался со своим самовосстанавливающимся ковриком для резки. Тихо закипая, Венера выкидывала клочок в мусор, считая, лучше бы он нашел работу по специальности.
 
- Предлагаешь записаться на фитнес и начать ходить в спа? Ой, дорогая, - гримасничал Андрей, повысив голос до писклявого, изображая как накладывает макияж. – Я не знаю, что сегодня надеть и куда засунуть член – в попку или куда-нибудь повыше. Боюсь попасть впросак. Так что ли?
– Ты сам хотел, помнишь? – она засмеялась, обуваясь, но уже над другим. Над тем, как часто правда лежит на поверхности фраз. – Я почти готова. Выходим?
Сегодня она шла не на работу впервые за много месяцев. Медицинский центр существовал пятьдесят лет, и руководство приняло решение отметить дату открытия большим приемом для сотрудников.
Арендовали часть территории парка Рэйвенскорт с детским бассейном и пляжем. Организовали несколько концертных площадок с зонами фудкорта, где желающие наслаждались едой и музыкой.
- У них наверняка потом будет вечеринка для своих, - досадовал Андрей, наблюдая, как Венера вертится у зеркала в кружевной летней платье с лифом на бретельках.
- Что скажешь?
- Для твоего цвета кожи нормально, - ответил он почти равнодушно.
- Верно, загореть некогда.
- Это ты к тому, что мне есть когда?
Она покачала головой, отворачиваясь, последнее время он раздражался, сетовал на невозможность найти работу, постоянное ее отсутствие дома, усталость. Впервые за много недель они вышли вместе куда-то, и Венере было все равно, чем он там мучается. Она сто лет не отдыхала, как нормальные люди.
Ее мысли, так или иначе кружили вокруг Брицкрига. Она в мельчайших подробностях вспоминала ту единственную встречу во время собеседования. Глядя на красный кружевной комплект, Венера теперь улыбалась, ощущая смущение от собственного идиотизма и сладость от желания. «Широкие стандарты»… Ей хотелось бы узнать подробней о стандартах Марса Блицкрига, но он держал слово. Ее расплющенную самоуверенность пришлось отскребать от плинтуса жалости к себе ни один день. Венера не жалела о той встрече. Да и с первого дня работы некогда было.
Ей хотелось встретить его вновь. Увидеть, как он посмотрит на нее. Но у нее не было уверенности, что он будет вообще на этом празднике жизни. А будет ли? Все-таки праздник для персонала, но обычно на них бывало начальство.
Частный центр занимал огромное десятиэтажное здание, по размерам не уступавшее офисным центрам. В нем оперировали все, что только можно оперировать.
С первого дня её определили в команду доктора Ивана Шепарда, отвечающего за кардио-трасплантации. И при первом же ассистировании в операции рыжеволосый, коротконогий, с пивным пузом, бог хирургии доказал, что она не имеет понятия с какой стороны держаться за скальпель. Венера переживала, дрожала, дома заливалась слезами, потому что Шепард жестоко критиковал в своих откровениях и не стеснялся в выражениях.
После первой же операции он вышел с ней за дверь операционного зала и начал трясти за плечи, вопя на весь этаж.
- Ты думаешь, знаешь что-то о хирургии? Считаешь, тебя взяли за хорошие результаты?! Так вот, ничего ты не знаешь! Не знаю, чему вас там учат в Сибири, но…
- На Дальнем Востоке...
- МОЛЧАТЬ! - он резко отпустил и Венера ткнулась спиной в стену. – Я бы тебя даже к медведю не подпустил!
Может она и плохая жена, но Венера твердо знала, что она хороший хирург. Может быть не лучший в мире, но хороший.
Венера проводила все время на операциях, как бы ни уставала, как бы рано или поздно те не начинались. А затем ночью пошагово разбирала каждую, мысленно воспроизводя в голове, пока не валилась с ног и не засыпала, где придется. Утром в той же одежде шла на работу.
До кровати она добиралась редко и не меньше десятка раз спала на полу дома, в прихожей. Не было сил дойти до спальни. Андрей доносил ее спящую до дивана, раздевал и клал рядом мобильный, предварительно включив будильник на следующий день.