Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)
«Сама меня напоила, сама всё и получишь…»
Так, стоп. Она потратила на него… мои зелья?!
— Два? Ты споила ему два зелья? Оба сразу? Все до капли? Любовное и приворотное?!
— Дорогая, что с тобой? Ты с утра плохо слышишь? — Холисса недовольно покосилась на меня. — Или я разучилась говорить на эрикском? Разумеется, оба и до капли, как иначе? Кстати, дорогая, а не могла бы ты дать мне ещё парочку твоих зелий?
Великие боги… Любовное и приворотное.
Я закрыла лицо руками, потому что слёзы из глаз всё же потекли.
Да я радоваться должна, что он ко мне вернулся, а не за Холиссой сейчас послушной собакой бегает! А не рычать на него и не…
Не прогонять снова.
Великие боги, я даже в Пеггивилле не была такой дурой, как в этот раз!
Зная Холиссу, зная Джастера, я поверила в то, что он предпочёл её мне. Поверила настолько, что даже не дала ему шанса объяснить, что произошло. Носилась со своей обидой и не желала ничего знать.
Тогда, после Пеггивилля, несмотря на глубокую боль и обиду, он выслушал меня. Дал мне шанс.
А я…
Я даже не захотела его слушать.
Просто прогнала.
Ведьма… Стыд и позор…
— Девочка моя, что с тобой?
Я торопливо проморгалась, стараясь незаметно вытереть навернувшиеся на глаза слёзы. Хватит реветь. Нужно найти Джастера и немедленно перед ним извиниться.
— Всё в порядке, в глаз что-то попало.
Холисса недоверчиво хмыкнула, но допытываться не стала.
— Так ты мне дашь…
«Госпожа, продайте мне ещё вашего зелья!» — призраком из прошлого возникло воспоминание о служанке-неудачнице, и я невольно помотала головой, избавляясь от видения.
— Нет? — удивлённо переспросила Холисса. — Почему?
— Прости, эти были последние, — изобразила я виноватую улыбку. — И кстати, раз уж ты их использовала, не могла бы ты вернуть мне фиалы?
— Какая ты стала расчётливая, — хмыкнула она и встала, поправляя платье. — Раньше я за тобой такого не замечала.
— Раньше всё было по-другому. — Я уже совершенно спокойно встретила её взгляд. — Эти фиалы — работа известного мастера и стоят «лепесток» за штуку. А зелья я продаю за «бутон» каждое. Можешь купить фиалы отдельно, если хочешь.
Чёрные брови удивлённо взлетели вверх, а затем бывшая наставница довольно улыбнулась.
— Хм, — она смерила меня внимательным взглядом. — Несмотря на все твои странности, ты действительно повзрослела и стала настоящей ведьмой, Янига. Я верну тебе фиалы. И заплачу «розу» за твои зелья.
Она вышла из комнаты, а я села за стол и всё же расплакалась от облегчения, чтобы почти сразу испуганно вскочить, вытирая рукавом лицо.
Шанак, Датри, что же я на самом деле натворила…
«Я не хочу, чтобы ты жалела о своём выборе… Я не уверен, что смогу отпустить тебя, когда… если ты захочешь уйти.
… Подумай хорошо, ведьма… Подумай хорошо, чего ты хочешь на самом деле. Это очень и очень важно, Янига. Ты даже не представляешь — насколько».
Я чуть не взвыла от отчаяния, прикусив рукав.
Ой, дура… Великие боги, какая же я дура!
Мало того, что я ему опять наговорила! Я выбросила его оберег и разорвала браслет наших судеб!
Ещё и Игвиля отдала!
Хорошо подумала, Янига, молодец…
Свобода воли…
Это не глупость деревенской девчонки, по незнанию сказанная в сердцах. Это… это были обдуманные слова взрослой ведьмы. И дела.
Сказанные и сделанные из моей тьмы.
Тогда, в Пеггивилле, Джастер смог сдержаться и не ударить в ответ. Смог найти в себе силы и перешагнуть то, что нельзя забыть.
А я… Я забыла про это. И уже осознанно сказала то, что говорить было нельзя.
Он этого не простит.
А значит… Значит, госпоже ведьме Яниге жить осталось совсем ничего.
Ровно до встречи с теми, кто решит получить триста «роз» за мою очаровательную рыжую голову.
Нет! Я должна попытаться!
Это же Джастер! Он должен меня понять!
Я решительно встала, вытирая слёзы, и побрызгала в лицо водой из таза для умывания.
Великие боги! Шанак, Датри! Умоляю вас, пусть он меня выслушает!
Хотя бы выслушает!
Схватив сумку, я поспешила во двор.
Наши лошади были осёдланы, а Шут и Микай навьючивали Воронка.
— Почти всё готово, госпожа, — доложил мне кузнец.
Шут же не поднимал глаз и только вежливо поклонился, как положено слуге, ничем не показывая, что между нами что-то произошло.
Только меня этим уже не обманешь. Я знала, как он умеет сдерживать свои чувства, и легко отличала его искреннюю улыбку от холодной вежливой.
Но подойти и хоть что-то ему сказать я не успела. Во двор вышла хозяйка «Золотого яблока» с большим свёртком в руках и направилась ко мне. Её муж открывал ворота.
— Вы уж берегите трубадура вашего, госпожа.
Женщина с улыбкой протянула мне свёрток из небеленого полотна. Судя по горячей тяжести и запаху, в нём были свежие пироги. И пекла она их не для меня, а для Шута.
— Не пущайте его в драки-то! Он же хучь ростом да лицом вышел, а душой совсем дитя ищщо! — продолжала женщина, пока я старалась держать лицо госпожи ведьмы. — Добрый тако да ласковый, што теля. Каждому улыбнется, каждому доброго слова найдет и в делах с охотою помогает. Сказки чудны да диковинны сказыват, а коли шуткует — со смеху покатывасси! А уж поет — заслушасси, аж душа в небо улетает…
— Энто верно, — рядом с женой остановился Синто. — Душевно поёт, не часто такое услыхать можно.
— Ох, согласился б жить остаться, как сына бы любили, — женщина смотрела на Джастера с материнской нежностью, пока я второй раз за утро пыталась прийти в себя от услышанного.
— Энто верно, — кивнул Синто. — Неглупый парень, даром что бродяжить решил да песни по дорогам петь. Авось, одуматься да вернётся. Песни-то петь под крышей да у очага всяко лучше, чем по дорогам бродяжить!
— И вы возвращайтесь, госпожа! — снова улыбнулась мне хозяйка. — Мы вам завсегда рады!
Во двор вышла Холисса и хозяева поспешили попрощаться со второй госпожой ведьмой.
Я же под короткими и опасливыми взглядами Микая пошла к Ласточке, обнимая свёрток с горячими пирогами.
Вместе с пологом был приторочен к передней луке седла меч в полуножнах. И это был не Игвиль.
Значит… Значит, Шут воспринял мои слова серьёзно.
Свобода воли…
Великие боги, что мне делать?!
Как объяснить ему, что всё не так?!
Джастер спокойно проверил крепления поклажи, подошёл ко мне, явно желая забрать то последнее, что ещё у меня оставалось. На меня он по-прежнему не смотрел.
— Я больше не сержусь, — негромко и поспешно сказала я ему, протягивая пироги.
— Хорошо, госпожа, — ровно и холодно ответил он, снова склонившись в вежливом поклоне.
— Ты меня проводишь, дорогая?
Подошедшая Холисса довольно улыбалась, протягивая мне пустые фиалы и «розу».
Я вздрогнула, а Джастер, мазнув взглядом по сверкающим склянкам и золоту, забрал из моих рук пироги, но уйти не успел.
— А ну постой, балабол. — Холисса смотрела на склонившегося в поклоне Шута, как сытая кошка на сметану. — Я вот никак не пойму: ты или на редкость везучий дурак, или очень ловко водишь всех за нос.
— Дурак, госпожа, — с едва заметной горечью тихо ответил Джастер, не поднимая головы. — Как есть дурак.
В ответ Холисса только покачала головой.
— Проклясть бы тебя как следует за всё, что ты тогда сделал. Впрочем, я ведьма добрая, поэтому так и быть, прощаю. Ещё не помешало бы тебя манерам поучить, но это не моя забота. Ты мне и так в целую «розу» обошёлся. Слишком дорого за такого бродягу, как ты.
— Благодарю за вашу щедрость, госпожа, — тихо ответил Джастер, не поднимая глаз.
— И запомни: обидишь мою девочку — прокляну так, ни одна ведьма не поможет. Ступай, хитрец, — милостиво махнула рукой Холисса и Шут, снова поклонившись, ушёл к Огоньку.
Передо мной же так ясно встали давние воспоминания, что даже в глазах потемнело.
«Когда в следующий раз решишь таким образом нажиться за мой счёт…»