Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)
Мгновения тишины и стражники, а следом за ними и зеваки захохотали.
Они били друг друга по плечам, пихали локтями, держались за животы, а кузнец молчал, опустив седую голову. Только кулаки сжимались и разжимались, отчего мне становилось немного не по себе.
Это Джастер от его волшебного удара увернулся легко. А эти…
Я покосилась на Шута. Он успел снова закинуть лютню за спину, и держал повод Воронка, щурясь на солнце и беззаботно поглядывая по сторонам, явно не собираясь вмешиваться.
«Я теперь просто шут, а ты госпожа Янига…»
А Микай — мой ученик-колдун.
И всех нас подняли на смех и даже в город не пускают…
Неожиданный шум и резко стихший смех заставили меня вновь обратить внимание на происходящее перед воротами.
Заруба лежал на земле, держась за челюсть и сплёвывая в пыль кровь, а Микай, набычившись, навис над ним, держа за грудки. Ещё один стражников с оханием и кряхтением поднимался с земли, опираясь на товарища.
— И теперя не признал? — громыхнул кузнец басом. — Смехуешки вам?! А где вы были, кады мою деревню разбойники пожгли?! Кады они батюшку мово с матушкой смерти лютой предавали?! Пиво пили да бабам юбки задирали?!
В толпе горожан кто-то испуганно охнул, а стражники уставились на разгневанного кузнеца.
— Ми…кай… ты это… ты чаво тако болташь-то… Как Чернецы пожгли?… — растеряно вопросил поднявшийся стражник. — У меня ж тама сестра с зимы… Замужем, брюхатая… Я гостинцы… купил…
Кузнец отпустил несчастного Зарубу и шагнул к говорившему.
— Как пожгли, молвишь? — синие глаза нехорошо прищурились и стражник испуганно отшатнулся. — А до тла пожгли! Нету Чернецов боле! И живых не осталось! Родню свою теперя токма поминать моги!
— Постой… — Заруба, вытирая рукавом кровь, поднимался с дороги, опираясь на копьё. — Каки-таки разбойники? Ты умом никак помутился?
— Помутился? — бас Микая громом раскатился над дорогой. — С горя я такой стал! — он ухватил седую прядь. — А разбойников всех госпожа на Гнилушке смерти лютой предала за дела их мерзкие, покуда вы тута на медяки играете да пиво хлещете! Али староста наш не кликал на подмогу-то?! Шо моргашь?! Знаю я всю правду! Кликали вас, да токма на Гнилушку-то вы не сунулись, струхнули по болотине рыскать! А оне тама и сидели, изверги! Одна госпожа Янига не побоялась, проместо вас за всех обиженных да неповинно убиенных заступилась! Всю вражину с нечистью да нежитью гневом да силой своей покарала! Шо гляделками лупашь, стоишь? Могуча она ведьма, коих ты и не видал никады! Кончай госпоже перечить, отворяй ворота, да пущай нас в город! Госпожа Янига таперича тута ведьма. Все слыхали?!
Короткая драка, грозный вид кузнеца, как и его жаркие искрение слова, произвели большое впечатление.
Толпа зевак загомонила, обсуждая неслыханные новости, какая-то баба негромко голосила, видимо по погибшее родне. Сплетники уже спешили разнести такие новости по городу и подолу.
Однако стражники по-прежнему недоверчиво переглядывались, хотя перечить больше не осмелились. Заруба кивнул, и его товарищи, тычками и руганью разогнав толпу, стали открывать вторую створку ворот.
Конечно, мы бы проехали и в одну, но так почёта было больше.
— Эй, Хорь, проведи госпожу ведьму к ратуше, — Заруба снова сплюнул кровью и кивнул тому, кто пострадал в драке меньше всех.
Я тронула Ласточку и поехала шагом. Джастер ехал следом за мной, крепко держа повод Воронка.
Микай ждал нас в воротах, и я вдруг подумала, что, не смотря на всё случившееся, говорил он на редкость складно и не сказал ничего лишнего. Как будто его кто-то научил тому, что надо говорить.
Шут же с улыбкой вернул повод Воронка кузнецу и с невинным любопытством поглядывал по сторонам, словно ничего не случилось.
Шемрок, не смотря на нелюбезный приём, внутри оказался довольно милым городом. Он и в самом деле был больше Костинограда раза этак в два. Каменные дома в один и два этажа, крытые глиняной черепицей, имели при себе крохотные садики за каменными заборами и растеклись по берегу, не слишком прижимаясь боками друг к другу. Окна украшали горшки с цветами, кое-где на верёвках во дворах сушилось бельё. По боковым улочкам вполне могла проехать телега, а по центральной, ведущей на городскую площадь, спокойно разъехались бы и две. Вдоль всех улиц шли сточные канавы, которые содержались в чистоте.
Улица от самых ворот была вымощена берёзовыми и ясеневыми спилами, а потом стала каменной. Ласточка фыркала и недовольно мотала головой, но ехали мы шагом, и я не боялась, что она оступится. Огонёк же с самого начала стычки Шута со стражей вела себя намного спокойнее, чем было обычно в её характере, и я подумала, что Джастер опять что-то наколдовал.
Стражник, снова одевший стёганую куртку и кожаный нагрудник, время от времени вытирал рукавом мокрый лоб. Несло от него потом, луком и пивом. Копьё он нёс на плече и на удивлённые и встревоженные взгляды горожан не обращал внимания, лишь недовольно отругиваясь на осторожные вопросы. Судя по всему, он явно не горел желанием идти к ратуше, мечтая поскорее вернуться обратно к воротам.
Микай же, напротив, иногда кивал кому-то, завидя знакомые лица, но люди прятали глаза и делали вид, что приветствие было не им.
Странное место. И день ясный, солнечный, и город не серый и унылый, как Костиноград: камень светлый, крыши красные, деревья, цветы, люди в яркой одежде, а чувство, как будто давит что-то.
И почему вход в город закрыт для всех чужих?
Мне хотелось узнать, что здесь происходит, но хмурый и недовольный вид Хоря не располагал к беседе даже Шута.
— Ратуша, госпожа, — пробурчал наш проводник, выйдя на довольно просторную площадь, украшенную в центре небольшим фонтаном. На дальней стороне площади красовалась местная ратуша, а с трёх других — крытая колоннада. Под её сенью яркими разноцветными навесами привлекали покупателей торговые лавки. Торговля шла лениво и неспешно, женщины выбирали зелень, рыбу, овощи, мясо. Кто-то покупал ткани, кто-то горшки, кто-то просто чесал языки с соседями, собирая сплетни.
Наше появление вызвало волну внезапной тишины, растекающуюся вокруг с каждым нашим шагом. В этой тишине люди расступались и Хорь, который явно чувствовал себя неуютно под столькими взглядами, громко стучал каблуками сапог по камням, пока наши кони размеренно цокали копытами следом за ним.
— Пришли, — стражник остановился перед ступенями. — Вона вход, госпожа.
— Что, нам прямо так самим и заходить? — спокойно поинтересовался Джастер, спешиваясь с Огонька. — И лошадей тут бросить? А когда уважаемые советники спросят, как мы тут оказались, так и сказать: сами пришли, пока стража на воротах спит?
— Чтоб те демоны язык выдрали, трепло, — зло сверкнул глазами Хорь, но поднялся по ступеням и громко постучал в дверь.
— Что ещё? — Недовольно раздалось с той стороны. — Кого там принесло?!
— Го… кхм, — Хорь прочистил горло и, подхватив копьё, вытянулся в струнку. — Госпожа ведьма Янига по важному делу к совету, капитан!
— Чо? — дверь приоткрылась, и из-за неё показался стражник, одетый в полный кожаный доспех. Худое лицо украшали усы, которыми хозяин явно гордился — настолько они были ухожены. Капитан грозно смерил Хоря, ещё сильнее вытянувшегося в струнку, взглядом и шумно принюхался. — Ты чо, нажрался на посту и пришёл мне тут шутки шутковать? Какая ещё ведьма, охолонь башку-то! И не ори мне тута: господа советники отобедамши и отдыхать изволят…
— Госпожа Янига, самая могучая ведьма королевства, ведьма-защитница и новая хозяйка этого надела, прибыла в Шемрок по важному делу. — звучно и на всю площадь сообщил Джастер. — А также с ней прибыл её ученик, Микай-колдун из Чернецов, и я, её шут. И на вашем месте, уважаемый, я бы доложил о госпоже Яниге совету, поскольку дело не терпит отлагательств.
От такого представления мне оставалось только с гордым видом восседать на Ласточке. Микай исподлобья косился то на мило улыбавшегося Шута, то на опешившего от такого заявления капитана стражи. Бедняга Хорь от волнения потел так сильно, что я с трудом сдерживалась, чтобы не зажать нос.