Любовница императора Авискоты

Я никогда не была в таких местах. Высокие потолки, свет, огромные зеркала, мрамор, узорчатый паркет, ковры… Мне было страшно наступать на эти ковры – настолько роскошны. В таком месте мое разбитое изуродованное лицо и вульгарное платье – ощущались особенно остро, до желания провалиться сквозь землю.
– Присядь.
В небольшой гостиной мне указали на диван.
Я села.
Рикхард остался стоять у окна. Я видела его напряженную спину.
Золотые часы с ангелочками на каминной полке показали, что ждали мы всего минут пять, но мне показалось – вечность. Что мы здесь делаем? Зачем я…
Хозяин вышел к нам сам.
Я даже узнала его! Тот самый, второй, белобрысый, что платил мне впервые. Он только еще раздался в плечах, волосы чуть поредели, черты лица заострились, делая его похожим на огромного белого орла.
– Рикхард? – он кивнул, изображая поклон. – Что у тебя?
– Вот, – Рикхард кивнул на меня. – Я оставлю ее здесь сегодня. Пусть ей найдут что-нибудь переодеться, накормят. Завтра найди ей квартиру, что-нибудь приличное. Пусть пришлют врача, портного, парикмахера… что там еще надо…
Он сморщился, явно не желая вникать в эти дела.
– Парикмахера? Ей? – удивился белобрысый. Он смотрел на меня, словно на вылезшую из помойки крысу.
– Да, – сказал Рикхард.
– И кто она? Эта… хм, леди…
– Леди Мэрион, – сказал Рикхард. – Можешь считать, моя любовница.
– Твоя кто? Из какой подворотни ты вытащил это чудовище?
– Это не твое дело, Лан.
Голос Рикхарда резанул таким холодом, что это Лан… лорд Лангер, герцог Давера, подал губы, прищурился, глядя на него.
– Хорошо, – он пожал плечами. – Ты всегда умел удивлять. Я как раз собирался ужинать, составишь компанию? А то после Галендара все никак в спокойной обстановке тебя поймать не могу. И твою… хм, леди, я тоже приглашаю, раз она теперь моя гостья.
Его это забавляло, лорд Лангер театрально поклонился мне.
– Думаю, Мэрион устала, ей лучше пойти отдохнуть, – сказал Рикхард.
И вот кто меня за язык тянул?
– Я не устала, – сказала я. – Благодарю вас, милорд.
Главное, не пытаться делать никаких реверансов, а то как корова на балу. Я та, кто я есть, не нужно стоить из себя леди… Зачем влезла – сложно сказать. Но раз уж меня втянули, привезли сюда, лучше присмотреться. И мне хотелось увидеть Рикхарда чуть со стороны, понять, что он за человек и чего мне ждать дальше. Я понимала, что на ужине с герцогом и императором я буду выступать в роли дрессированной обезьянки… и было страшно.
Я видела, как Рикхард колебался.
Мне даже показалось, он пожалел, что притащил меня сюда. Но отступать поздно.
* * *
За столом окончательно пожалела, что вообще раскрыла рот. Отправилась бы сейчас в отдельную тихую комнату. Может быть, мне бы даже повезло и предложили бы ванну. И ужин попроще.
Потому что это…
Поняла, что не могу это есть. То есть, вообще ничего есть не могу, кусок в горло не лезет. Четыре золоченые вилки передо мной – разной формы, на конце каждой изящный финифтевый медальон… две ложки, три ножа. Я даже представить себе не могла, что делать со всем этим великолепием.
Незабудки на тончайшем фарфоре. Искрящийся хрусталь.
Зачем я здесь?
Даже слуги, подающие еду, поглядывают на меня с таким высокомерием…
Рикхард и лорд Лангер говорили о чем-то своем, непонятных мне людях, каких-то делах. Только лорд Лангер иногда поглядывал с интересом, и это…
Смущало, да.
Я не понимала, как себя вести.
Дома я была на своей территории, там всегда четко обозначены правила и роли. Если ты пришел в бордель, будь хоть простой рыбак, хоть император, но от меня требуется только одно. Здесь же…
Рикхард тоже, казалось, не понимал, что я здесь делаю, и сам предпочитал делать вид, что меня нет.
Какого черта…
Я отпила немного вина.
– Вы ничего не едите, леди Мэрион, – улыбнулся мне лорд Лангер.
– Я не ужинаю так поздно, милорд, это вредно для фигуры.
– Вы бережете фигуру?
Я смотрела ему прямо в глаза. Он ведь отлично все понимает.
 
– Должны быть хоть какие-то козыри, это важно в моей работе, – я улыбнулась так непринужденно, как только могла. – Я уже не девочка, и даже седые волосы появились. Но с фигурой пока полный порядок, не изменилась с юности.
Лорд Лангер усмехнулся, глянул на Рикхарда.
– Она ведь не врет? Ничего так, да?
Рикхарт только хмуро скрипнул зубами.
К черту. Я не стану строить из себя леди, шутам и шлюхам позволено куда больше.
– Но вы не отказались от моего приглашения, – сказал лорд Лангер мне.
– Я никогда не ужинала в подобной компании, мне стало интересно, – сказала я. – Тем более, не очень вежливо отказываться от приглашения хозяина дома.
– Хм, – с интересом сказал он. – Вы предпочитаете не отказывать? Это тоже козырь в вашей работе?
Я отпила еще немного вина, стараясь хоть немного взять себя в руки и не теряться под его взглядом. Руки чуть дрожали.
Шлюхи не отказывают?
– Отказывать приходится в любом случае, – сказала я. – Бывают ситуации, в которых соглашаясь с одним, тем самым, отказываешь другому. Приходится выбирать. Хотя, в моей работе, чаще, соглашаясь с кем-то, отказываешь себе.
Лорд Лангер засмеялся.
– Да вы философ, леди! – он глянул на Рикхарда. – Она мне нравится! Я, кажется, начинаю понимать. После Фейрин-то! Леди Мэрион, у меня есть предложение. Когда Рикхарду наскучит ваше общество, приходите ко мне, я буду брать вас на все приемы, и вы будете развлекать непринужденной беседой моих друзей. Я буду хорошо платить вам.
Он отсалютовал мне бокалом.
Шуты и шлюхи.
– Я подумаю над вашим предложением, милорд.
Не знаю, как пережила этот вечер. Я краснела, у меня потели руки, но я старалась держаться изо всех сил, отвечая на все провокационные вопросы лорда Лангера. Честно, без заигрываний, я понимала, что заигрывания мне сейчас не к лицу. Иногда, говоря о своей жизни, чудом держась на грани откровенности и откровенной пошлости. Не знаю, удалось ли эту грань не перейти. С другой стороны, стесняться мне нечего.
Лорд Лангер тоже не стеснялся откровенных тем.
Как давно я этим занимаюсь? Почему пришлось? Много ли у меня бывает мужчин, хм, скажем, за неделю?
Лангер не знал, что я та самая девушка, которую он купил для Рикхарда перед его свадьбой. И я не стала говорить. В этом мне виделось что-то личное, что хотелось уберечь от чужих глаз. Рикхард молчал тоже.
Он вообще молчал, только смотрел на меня. А если лорд Лангер обращался к нему, то отвечал всегда односложно. Наблюдал. Внимательно.
Вмешался только раз. Остановил.
Лорд Лангер спросил, сколько мне лет, потом – есть ли у меня дети. Нет, детей нет. А вообще, как это бывает? У меня же ведь, наверняка случалась беременность, при моей-то работе? Да. Трижды. Еще в юности, но меня заставляли избавиться. Кому нужна беременная шлюха? На самом деле, говорить об этом было больно, но я уже решила стоять в своей откровенности до конца. Я смотрела ему в глаза. Наверно, я безумно хотела, чтобы он сам смутился… пусть это и невозможно. Три беременности. В первые две мне, едва заметив, давали отвар белодевичника. В третий раз я пыталась скрыть, я так хотела… Мне удалось доходить до четырех месяцев… не знаю, на что надеялась, но… А потом, когда стало ясно, меня избили так, что случился выкидыш. Это была девочка, мне показали. И больше…
Дрожали губы. Я сидела, комкая салфетку под столом.
– Хватит! – Рикхард резко поднялся на ноги. – Лан, заканчивай это. Мне пора идти.
Эта тема задевала его самого. Потерять ребенка.
Я думала, он уйдет сразу. Но он глянул на лорда Лангера, и подошел ко мне. Я тоже поднялась. Он взял меня за руку. Едва заметно, и как-то чуть неуверенно улыбнулся. Наклонился и быстро поцеловал меня, в уголок губ. Это было странно. Мне подумалось даже, он сделал это не потому-то хотел поцеловать, тогда было бы иначе. Не для меня. А для этого Лана – чтобы обозначить свое отношение, показать, что я – его женщина. Что я…