Неожиданно мать! (СИ)
Моте было искренне интересно с чего это он выдумал, что ее к нему кто-то прислал. А еще она жуть как хотела узнать, чего это он с ней носится.
Администратор отеля, конечно, позвонила ему после дебоша, что Мотя устроила. Это логично. Но мог же и не ехать, верно? Ну позвонили, ну сообщили, ну и что? Спал бы дальше, раз так недоволен! Нет же! Приехал он спасать, да с таким недовольным видом.
Но Мотя все-таки радовалась, а ворчала исключительно притворно. Она уже жила со святой уверенностью, что Роман целиком и полностью «в теме» и никуда их в шесть утра не выставит!
А вот «оплаты натурой» она так сильно испугалась, так много о «ночи в доме незнакомца» нафантазировала, что, откровенно говоря, немного разочаровалась. Вот так сразу ее объявили непригодной для «этого»! Даже обидно немного. Малолетки его не интересуют! Видите ли. Не очень-то и хотелось!
Бормоча про себя разного рода возмущения, Мотя потопала на ультра-современную космическую кухню. Фасады сверкали глянцево и модно, техника вся беленькая без единой кнопочки на первый взгляд. А что тут, собственно… чайник?
Мотя обошла всю кухню трижды в поисках старого-доброго пластикового друга, но, увы, ничего похожего не нашла.
Имелась какая-то странная белая кофеварка. Что-то вроде мультиварки (не менее странной на вид). Белая варочная панель (это же она?). А вот чайника — не нашлось.
Мотя полезла шариться уже по шкафам. Ну вдруг этот любитель белого прячет всю разноцветную технику, чтобы глаза не мозолила и оставляет на виду только лучших из лучших, белых из белых!?
В шкафах и ящиках чистота. Как в больнице!
Все крупы по баночкам. Все так удобно, эргономично! Прям мечта!
Только вот проклятущего чайника нигде нет!
— Да что он, чай что ли не пьет!? — возмутилась Мотя вслух.
Скоро Серега заявит, что голоден и придется будить «Белоснежку», спрашивать, как добыть кипятка.
Мотя прикинула, что теоретически плита+кастрюля+вода=кипяток. Еще и бутылку можно заодно простерилизовать… Она полезла искать кастрюли, которые точно видела в одном из многочисленных шкафов. Нашлась, родимая! Мотя закинула туда разобранную бутылку и залила водой. Хоть что-то, теперь бы включить чудо-плиту.
— Понапокупают, блин!
Мотя стала тыкать кнопки, уже не стесняясь. У нее вообще-то ребенок! Некогда расшаркиваться.
Пик-пик-пик!
Плита недовольно пропикала, или довольно? Оно работает?
Мотя подняла кастрюлю и посмотрела на очерченный производителем круг.
Красным не горит…
Осторожно потрогала поверхность — холодная.
— Что за…
Цифры горят, пищит, шумит. Но не греет!
Мотя шумно выдохнула и снова окинула взглядом кухню. Ну неужели чайника все-таки нет!? Даже для бытовых нужд?
Мотя снова пошла рыться в шкафах, время поджимало.
Кухня была невозможно длинной и всюду все в коробках. Ну неужели и чайник еще не распакован? Он что, так и живет на одном кофеине?
Мотя пододвинула стул и полезла к верхним полкам. Нашла папку с гарантийными талонами, попыталась прочитать написанное от руки имя, но разобрала только «Роман Юрь… Лен...»
— Как курица лапой… ха! И это еще про меня так говорили…
Нашла коробку с грилем, с мясорубкой. Целый отдел с красивыми бокалами разных мастей. Холодильник с вином, где зависла изучая бутылки.
— Все сухое… кислятина, — объявила она и потеряла к холодильнику интерес.
Так, мало помалу…
— Пожарная тревога! — произнес приятный женский голос. — Покиньте пожалуйста помещение! Пожарная тревога! Покиньте пожалуйста помещение! Отключаю электроснабжение. Через десять секунд посылаю сигнал службе чрезвычайных ситуаций! Внимание…
Мотя испуганно дернулась, свет погас, все стихло. И только теперь стало ясно, что:
а) сильно шумела вытяжка, а теперь перестала. И Мотя ее явно не включала.
б) пахло пластиком, который Мотя явно не жгла.
в) был слышен топот, явно не предвещающий ничего хорошего.
— Мотя! — прорычал Роман, залетая в кухню.
— Я тут! — крикнула она, вдохнула едкого дыма и кашляя и спрыгнула со стула и бросилась на голос.
— Твою мать! — снова зарычал Роман, когда Мотя влетела прямо в него. — Соня! Пожар устранен, возвращай электричество!
— Включаю электроснабжение, — ответила Соня и всюду снова загорелся свет.
Роман стоял посреди кухни и держал Мотю за плечи. Его пальцы так крепко впивались в кожу, будто он был намерен ее прорвать и выдернуть пару-тройку ненужных костей.
В кастрюльке догорала бутылочка с клапаном, плита мигала и пищала, вытяжка активно всасывала дым.
— Объясняйся!
— Я хотела вскипятить воды… А чайник не нашла!
— А это? — Роман кивнул на кофеварку с таким видом, будто это обычное дело кипятить в ней воду.
— Эм… мне кипяток нужен, а не кофе! Алло!
— Это чайник, алло! — скривился Роман.
— В смысле?
Мотя потрясла плечами и Роман убрал руки, а потом мельком глянул на них, будто на чужие. Он тяжело дышал и явно был в гневе.
Мотя подошла к столешнице и в упор уставилась на кофеварку. Сверху кнопка, снизу подставка под кружку. Сзади шнур. А воду куда?
— Проточный чайник, — пояснил Роман. — Сюда жмешь — отсюда водичка. Еще вопросы? Может презентацию устроить?
— Если честно… давай, — кивнула Мотя, шокированная таким изобретением. — А то на чайник капец не похоже…
— А ты на человека, нуждающегося в помощи, капец непохожа, — вздохнул Роман и упал на стул. — Просто… за какие, блин, грехи, ты свалилась на мою голову? Я не обижал старушек. Не отнимал у детей конфеты. Не воровал (в отличии от тебя).
— Я…
— Эй! — Роман поднял руку, останавливая Мотю. — Ну что? За что ты мне?
— Если позволишь…
— Не особенно хочется, но так и быть, — скривился он.
— Ты просто смотришь на все в негативном свете, — она присела на соседний стул и скромно сложила ручки на коленках. — Дети — это счастье.
— А ты тут причем. Ты — самое настоящее горе. Луковое.
— А вот плита была холодная, а потом… — не удержалась Мотя, мечтающая разгадать тайну чудо-плиты, а Роман устало уронил голову на сложенные руки.
— По хорошему, пора сдавать тебя в полицию, Матрена!
Одиннадцатая. С добрым утром!
— Ты выгонишь меня сейчас, или…
— Пошли, — мрачно вздохнул Роман и встал из-за стола.
Мотя кротко кивнула и встала, совершенно не радуясь тому, что сейчас могло произойти. Роман же подошел к варочной панели и с интересом покрутил в руках кастрюлю.
— Шустро… — сообщил он панели, а потом бросил кастрюлю в большой мусорный контейнер.
— Добавлю к списку долгов, — пискнула Мотя.
— Там уже на пожизненное рабство накопилось, — кивнул Роман. — Итак. Мотя — это индукционная варочная панель, индукционка — это Мотя. Знакомьтесь, дамы.
— Она не грела! Я не сумасшедшая! Я проверяла! — жалобно произнесла Мотя, но Роман только скептически сжал губы.
— Что она не грела? Воду?
— Нет. Палец!
— А ты из железа?
— Чего?
— Ну индукционка пальцы не греет. Фишечка у нее такая. А вот все, что способно магнититься — запросто. И очень очень быстро. Очень быстро!
— Я… поняла.
— Выпороть тебя мало! — строго заявил Роман.
— Но…
— Но я не увлекаюсь малолетками, — и злобненько так усмехнулся. А Мотя, которую снова щелкнули по носу, обиженно опустила взгляд. — Я ответил на твои вопросы? Могу идти спать?
— Да… Иди.
Мотя кивнула и отвернулась, потому что щеки пылали, как две конфорки обычной «человеческой» плиты.
Она будто бы уязвлена, но от этого стыдно, потому что это же все должно быть шуткой. Роман постоял за ее спиной еще пару мгновений, не больше, и за это время Мотю успело снова пробрать до косточек, как уже бывало за этот долгий-долгий день.
Ей было неуютно и в то же время до смешного кайфово, чувствовать какой этот человек всеобъемлюще и сумасшедше… огромный! Как здоровущий рояль, привлекающий все внимание к себе, даже в самой переполненной комнате.