"Орлы Наполеона"
Штибер осклабился.
— Ну, если бы я был племянником великого императора, у меня бы тоже много чего вышло.
— Чушь! — рявкнул Бисмарк. — Одним именем трон не завоюешь. Думай, Вилли, думай…
Штибер помолчал.
— А что тут думать, — сказал наконец. — Помог ему кто-то — вот и всё. Побег организовали, за выборы заплатили… Ну, и так далее. Кому-то очень понадобился свой человек на престоле. Такие примеры в истории есть.
— Уже теплее! одобрительно сказал канцлер, поднимая палец. — Я тоже так считаю. Существуют некие люди, которые смогли из каких-то соображений посадить на трон человека, у которого за душой было только родство с императором и репутация весёлого сумасшедшего… И это самое интересное. Что ж там за люди такие и какова мера их влияния, если они могут манипулировать деньгами, общественным мнением, армией и полицией?
— Что за люди? — переспросил Штибер. Почесал подбородок. — А какая нам, в сущности, разница? Мало ли кто где сидит за кулисами и дёргает за ниточки… Так или иначе, они своё отыграли. Наполеон сидит в Лондоне и на трон больше не претендует.
— Наполеон фигура битая, — согласился Бисмарк. — Я предложил ему вернуться в Париж и снова сесть на престол, он отказался. Дескать, болен и стар уже для борьбы. Тряпка. А жаль. Лучше иметь дело с битым монархом, чем с оголтелыми республиканцами, составившими правительство. Ну да ладно… Вернёмся к людям.
Штибер подавил зевок. Он уже забыл, когда высыпался, и чувствовал вязкую усталость. Казалось бы, война позади, поработал на славу, можно и отдохнуть недели две-три. Да где там! Бисмарк не отпускает. Далеко не всем в германских княжествах (да и за границей тоже) пришлось по душе объединение — империю с первых же дней надо защищать, и не обойтись тут без вездесущих шпионов, воспитанных и обученных им, Штибером… Дались Бисмарку эти неизвестные люди…
— Вот ты говоришь, они своё отыграли, — продолжал Бисмарк, покусывая ус. — Не так. Отыграл Наполеон. А они остались где-то в тени, но возможности-то при них. Влияние, деньги, что-то ещё… Не вымерли же они с уходом Наполеона.
— Ну, может, и так, — осторожно откликнулся Штибер. — И пусть себе сидят в тени. Нам до них дела нет.
Канцлер вскочил, как подброшенный пружиной. Следом вскочил и оторопевший Штибер, не понимая, чем вызван столь резкий взрыв эмоций.
— Болван! — заорал Бисмарк. (А уж орать он умел.) — Дальше своего носа не видишь! Навербовал во Франции кучку предателей и рад! А что они могут? Шпионить и панику в тылу наводить? Невелика заслуга!
На "болвана" Штибер не обиделся. Бисмарк иной раз обзывал и не так. (При случае мог и в ухо съездить.) Но вот за агентов своих стало обидно. Уж кто-кто, а они свою лепту в разгром Франции внесли, и немалую, и Бисмарк о том прекрасно знает. Что это с ним?
Бисмарк успокоился так же неожиданно, как и вспылил. Снова сел. Жестом указал Штиберу на портсигар.
— Кури! И слушай меня внимательно…
Через час Бисмарк начал собираться. Натянул прорезиненный плащ и фуражку, взял большой зонт.
— Ты всё понял? — спросил на прощание ласково.
— Всё, экселенц, — угрюмо сказал Штибер.
— Ну, так работай, чёрт побери!
Попрощался, значит…
Оставшись один, Штибер сел за стол и налил пива. Отхлебнул, не чувствуя прекрасного баварского вкуса с лёгкой горчинкой. До вкуса ли тут? Бисмарк умел ставить нерешаемые задачи и ценил своего обер-шпиона за то, что он всё-таки их решал. Но сейчас Штибер был в растерянности. Машинально поглаживая стеклянный бок пивной кружки, пытался собрать мысли и разложить их по полочкам.
Канцлеру нужны люди, которые когда-то привели Наполеона к власти. Нужны их возможности, их влияние, их способность направлять ход событий. Их надо найти и поставить себе на службу, чтобы впоследствии использовать в антифранцузской политической игре.
Тут сразу возникает два вопроса. Первый из них: как искать иголку… даже не в стоге сена, а на морском дне? Ведь про этих людей ничего не известно. Может, их и вовсе нет. Может, они существуют лишь в воображении Бисмарка… Хотя, логически рассуждая, быть они должны. Тут канцлер прав: не смог бы голландский принц сесть на французский престол без мощной поддержки.
Ладно. Допустим, есть. Допустим, нашли.
Но следом встаёт второй вопрос: каким образом Бисмарк рассчитывает поставить на германскую службу влиятельных французов? Как с ними договариваться? Чем завербуешь или купишь людей, которые в состоянии играть судьбой престола? Да таких и запугать не очень-то вероятно… Чего вообще от них хочет канцлер? Кроме туманных намёков Бисмарк на эту тему не сказал ничего. Очевидно, полагает (и, в общем, справедливо), что не его, Штибера, ума это дело. Его дело — найти людей и преподнести канцлеру на подносе. А уж тот разберётся…
Но ещё быстрей он разберётся со Штибером, если тот не справится с поставленной задачей. Вот тут сомнений не было.
Бисмарка Штибер боготворил и боялся. Работать под мощной рукой канцлера было увлекательно и тревожно, словно каждый день держишь экзамен. И попробуй не сдай — вылетишь со службы… А своим положением начальника тайной полиции Штибер, выбившийся из простых шпиков, дорожил в высшей степени. Покуда ум, ловкость и чутьё обер-шпиона не подводили, на энергию и силы не жаловался, но теперь…
А может, плюнуть на всё и выйти в отставку? На шестом десятке мысли о покое приходят в голову всё чаще. Деньги есть, — накопил. И жалованье хорошее, и в секретных фондах для работы с агентурой отчего не пастись (самым аккуратным образом, разумеется). В общем, теперь можно пожить и для себя… Только вот без дела затоскуешь. Шпионское ремесло не просто кормило, оно наполняло жизнь интересом и смыслом. А если смысла нет, то и радости нет. И зачем тогда молодая жена, хороший дом, мягкая перина, сбережённые талеры…
Нет, рано ещё на покой, рано! Но как выполнить задание канцлера? А выполнить надо во что бы то ни стало — другого выхода просто нет. В конце концов речь не только о служебном выживании. В не меньшей мере это и вопрос профессионального самолюбия. Ещё никто не мог сказать, что он, Штибер, не справился с порученным делом…
Дойдя в размышлениях до этого пункта, Штибер поднялся и, решительно отставив кружку, достал из портфеля бумагу и карандаш. Привычка думать на бумаге была давней и плодотворной. Сосредоточился. Начал рисовать схему предстоящей работы.
Бессонная ночь пролетела незаметно, и к утру план был готов. Воспалёнными от усталости и табачного дыма глазами Штибер просмотрел заметки. Ну, что ж, это уже кое-что… Начнём с Лондона, где коротает дни бывший император. Сам Наполеон о своих благодетелях, конечно, ничего не расскажет, глупо и рассчитывать, но есть экс-императрица Евгения, известная легкомыслием, болтливостью и страстью к деньгам. Подход к ней найдётся. Возможно, кое-что от мужа она знает и некоторые зацепки для поиска даст… не бесплатно, конечно. И пусть, не тот случай, чтобы скупиться.
Далее предстоит работа во Франции. Здесь в помощь мощная агентурная сеть. Удачно и то, что страна до выплаты контрибуции оккупирована германской армией. Более шестисот тысяч солдат, на которых, если потребуется, можно опереться в любой ситуации… В общем, рычаги для поиска есть. Есть и понимание (пусть предварительное), в каком направлении искать. И если, чтобы выполнить задание канцлера, понадобится перевернуть Францию, он, Штибер, её перевернёт. Вывернет наизнанку.
Штибер умылся, пригладил взъерошенные волосы и критически посмотрел на себя в зеркало. Вид помятый, всё же ночь не спал, но настроение неплохое. Работает голова, пока ещё работает. Значит, будет и результат.
— Хрен тебе, а не отставка, — доверительно сообщил он собственному изображению в зеркале.
В отставку Штибер так и не вышел служил до самой смерти. Но и людей, которые были так нужны Бисмарку, не нашёл. Время, усилия, деньги были потрачены зря. Задание канцлера выполнить не удалось, — впервые.