Граф Лазарев. Том III (СИ)
Мы с Игорем переглянулись, безмолвно соглашаясь, что не настолько любим покойного графа Андреева. Не то чтобы мне жалко сто рублей, но этот кладбищенский прощелыга явно вознамерился выдоить из нас, что только можно, а когда меня разводят, как лоха, я не люблю. Это я должен разводить других, а не наоборот.
— Пожалуй, нет, мы передумали. Пусть лежит в обычном месте, рядом с церковью должны покоиться святые люди, — разрушил я радужные мечты Никодима о ста рублях. — Негоже покупать себе это право за деньги.
— Да что ж, вы Ваше Сиятельство, — ужаснулся Никодим. — Вы ж граф, а тут в обычном месте, как простолюдин какой-нибудь! Душа-то вашего покойника, небось, мечтает, чтоб с почетом его похоронили. Только о том на небесах и думает, чтобы лежать к церкви, к Богу поближе.
— Наш покойник был атеистом, — отрезал я. — И вообще к церквям испытывал необъяснимую неприязнь. Зато очень любил живую природу и всегда мечтал лежать где-нибудь в скромном, тихом и, главное, дешевом уголке. Нужно уважить его волю.
— Как скажете, Ваше Сиятельство. — Никодим явно расстроился. — Тогда обычное место берите, двадцать рубликов всего. Гроб ему еще нужен, добротный, не как у крестьянина какого-нибудь. Чтоб все честь по чести было. Могу пару вариантов предложить: красное дерево, внутри бархатом обито, сам бы в таком лежал, честное слово. Или вот еще: мореный дуб, резьба на крышке, лучшие резчики делали. Принести вам?
— У тебя же гробы закончились, — удивился я. — Откуда вдруг такой выбор?
— Простите, запамятовал я, — повинился Никодим. — Вот только недавно привезли, а я замотался, из дурной башки все и вылетело. Хорошие гробы, очень рекомендую, никакой червяк подземный не тронет вашего покойника.
Боюсь, защищать тело графа от червяков поздно, они уже.
— А попроще что-нибудь есть? — спросил я, снова расстроив беднягу Никодима. — А то очень аскетичный у нас был покойник, терпеть не мог всякой роскоши. А на бархат у него вообще была аллергия.
— Простой сосновый есть. Но кто ж из благородных в сосновом-то хоронит? Негоже на таком деле экономить. — Никодим попытался воззвать к нашей совести.
— Мы хороним. Я вдруг вспомнил, что покойник очень любил сосну. Где тут расписаться за то покупку места и гроба?
Никодим, видя, что стрясти с меня кучу денег не удалось, погрустнел, но покорно пододвинул мне конторскую книгу. Но через мгновение его лицо снова просветлело.
— Вам на могилу еще ж цветы нужны, куда же без цветов. Без цветов негоже. Давайте я вам самые лучшие покажу!
— Покажи нам самые дешевые, — отрезал я. — За время нашего разговора мог бы уже и выучить это мое предпочтение.
— Эх, барин. — Никодим тяжело вздохнул. — И все-то вы экономите. Отпеть его еще надо, как подобает. Понимаю, время позднее, но есть у меня один знакомый священник. Правда, он может на ночь глядя и не согласиться, но если ему подсобить чутка, да и мне тоже за труды…
Я отвел Игоря в сторонку.
— Слушай, а если позвать священника, отпеть его, как положено, призрак не отправится в мир иной?
— Думаешь, если бы все было так просто, я рассказывал бы тебе про заморочки с ананасами? — удивился Игорь.
Ну да, действительно.
— Священников он не просил, только нормальную могилу на кладбище, а не в саду под деревом. Можешь, конечно, заморочиться, но лично я не хочу платить лишние деньги.
— Священник тоже не нужен, наш мертвый по-прежнему атеист, — повернулся я к Никодиму, в глазах которого в кои-то веки загорелась настоящая надежда. Надежда угасла.
— Ну хоть краюху хлеба возьмите или конфет каких, принято ж на могилку класть. Вот у меня как раз завалялись, всего за пять рублей…
— Конфеты у нас есть с собой, — окончательно расстроил я кладбищенского служащего. — И хлеб тоже. И вообще, покойный был на диете.
— Может, тогда хоть салфеток купите? — не теряя отчаянной надежды, спросил Никодим. — Жена моя вяжет. Хорошие, белые, не выцветут, не порвутся. Кто не брал, всем нравятся.
— А салфетки-то нам на кой? — удивился я. — Чтобы, если мертвец решит восстать из гроба, ему после конфет было, чем руки вытереть?
— Да просто подумал, вдруг нужны вам. Мертвых-то живые хоронят, столько людей сюда ходит каждый день, авось кому и понадобится. Она еще и игрушки вязаные делает, хотите, покажу? — Никодим снова оживился. Похоже, надолго убить энтузиазм этого прирожденного деляги невозможно было ничем. Я даже почувствовал к нему некоторую профессиональную зависть.
— А в виде хомяка есть игрушка? — спросил я, решив, что Никодим достоин сегодня хоть немного порадоваться. Тот тут же просиял.
— Есть, есть, Ваше Сиятельство! Буквально вчера связала, как знала, что вы придете. Возьмете? Пять рублей всего.
— Ладно, давай, — согласился я. — Хомяка я, так уж и быть, возьму.
— И голубя, — дополнил Игорь.
— Ну нет, только не голубя. Каладрия мне и так достаточно. Все, идемте хоронить Андреева, я не планирую возвращаться домой затемно.
— Я вам и в рытье подсобить могу, — вызвался Никодим. — Не будут же два благородных господина сами могилу копать, в самом-то деле, не барское это дело. Конечно, у нас тут обычно рабочие есть, но приболели, да и вечер уже, где их сейчас сыщешь. Всего за десять рублей…
Да, тут, пожалуй, с ушлым мужиком придется согласиться. Копать мне не улыбается.
— Спасибо, не надо, мы сами справимся, — неожиданно ответил Игорь. Мы с Никодимом посмотрели на него с удивлением.
— Да где ж это видано, чтобы графья лопатами махали? — удивился кладбищенский служащий. — Да побойтесь Бога! Я сам все сделаю, не марайте руки. Всего за восемь рублей…
— Я сказал, мы справимся, отрезал Игорь. — Пошли, Вик, а то и правда стемнеет.
Вооружившись лопатами и мешком, мы вместе с Никодимом двинулись в глубь кладбища. Тот довел нас до нужного места, какое-то время постоял рядом, потом вздохнул и поплелся обратно в контору. В его взгляде читалось глубокое финансовое разочарование.
— Он явно выбрал не ту работу, — заметил Игорь. — У него там не то что коммерческая жилка, это целая жила! С такими талантами ему бы торговать помидорами где-нибудь на рынке. Ну или салфетками.
— Ну, знаешь, спрос на салфетки может и иссякнуть, — возразил я. — А вот помирать люди будут всегда!
Я уныло воззрился на выданные нам лопаты.
— Игорь, я тебя, конечно, люблю, но по кой черт ты отказался от услуг копателя? Мы теперь целый час здесь провозимся.
— Не провозимся, — отмахнулся Игорь. Он был удивительно безмятежен для человека, который явно ни разу в жизни не втыкал лопату в землю и которому вот-вот это предстояло.
— Надо взять этого Никодима в наш журнал торговым агентом. Продажи вырастут в десятки раз. Он даже мне умудрился хомяка втюхать.
— Ну, хомяка ты скорее сам взял из жалости, — заметил Игорь. — Кстати, он довольно милый. Правда, я никогда еще не видел хомяков с такими длинными лапами и хвостами, как у бобра. Кажется, жена Никодима весьма далека от зоологии.
— Зато близка к коммерции и даже замужем за ее воплощением. И вообще это подарок Лазарю. — Я сунул руку в карман, чтобы еще раз полюбоваться на свою покупку. Пальцы нащупали пустоту. Вот черт!
— По-моему, я забыл его в кладбищенской конторе, — пожаловался я. — Ладно, наплевать. Будем считать, что я просто подарил Никодиму пять рублей.
— Так сходи вернись, пока она не закрылась.
— Ну не могу же я тебя бросить, чтобы ты здесь один копал, — возразил я. — И терять время на хождение туда-обратно тоже не хочется. В конце концов, мне не настолько нужна игрушка.
— Я справлюсь без тебя, — заверил меня Игорь.
Я с сомнением посмотрел на некроманта, не отличавшегося богатырским телосложением.
— Уверен? Может, тебе все-таки помочь? Вдвоем мы управимся в два раза быстрее.
— Да иди уже, — отмахнулся кузен. — Поверь, ты мне тут вообще не нужен.
Я покачал головой, но спорить больше не стал. Если Игорь так хочет заняться физическим трудом, кто я такой, чтобы мешать этому благородному порыву? В конце концов, может, кузен решил подкачаться, чтобы впечатлить свою даму сердца.