Амнезия

Зачем я торчала здесь, в Сейвилле, на Лонг-Айленде, оставив мою семью на севере штата? Предполагалось, что уехала помочь полиции расследовать самоубийство молодой женщины, одной из моих пациенток…
«Дело закончено. Пора ехать обратно».
Я села за руль «Рейнджровера», завела двигатель и развернула машину. Проезжая в другую сторону, напоследок глянула на дом Бликера. Все трое еще стояли на крыльце; поворачивая синхронно головы, они провожали меня взглядами. В последний момент Кэндис отсалютовала мне вслед средним пальцем.
* * *
Проехав миль пятнадцать за десять минут, я немного успокоилась, мысли мои начали проясняться. Похоже, расспросы о Томе переплелись в голове Арнольда Бликера с какой-то другой историей, возможно, с заговором. И его также вполне можно понять, учитывая тяжесть затронутой темы, ведь его свояченицу отправили в тюрьму за убийство мужа, а ему пришлось растить ее сына, сглаживая конфликты мальчика с ныне покойной женой… В общем, Бликеру нужно было кого-то обвинить.
Потом меня посетила другая мысль: «Кэндис занимается стиркой».
Я не помнила, что у Бликеров была дочь, но, вероятно, это она. Может, тот мужчина – ее муж, и он просто пытался выступить в роли защитника.
Тем не менее… Как же агрессивно он схватил меня…
Я потерла руку, мельком глянув на нее. Возможно, даже появится синяк. Как, интересно, я объясню его Полу?
Еще немного похандрив, я взяла телефон с пассажирского сиденья и вставила его в базу. В этом «Рейнджровере» можно было общаться по телефону, не держа его в руках, и вскоре из динамиков донеслись гудки. А после пятого гудка:
– Привет, Эмми.
– Привет, Фрэнк, – откликнулась я. – Не думала, что ты возьмешь трубку, поэтому собиралась отправить сообщение.
– Если хочешь, можешь перезвонить, и я не отвечу. – Его скупой бесстрастный юмор напомнил мне об Арнольде Бликере: «Я что-нибудь выиграл?»
Я рассмеялась; смех прозвучал несколько более нервно, чем мне хотелось.
– Нет уж, придется теперь импровизировать на ходу, – возразила я. – Как твои дела?
– Не могу пожаловаться, дел по горло. А у тебя?
– То же самое. Хотя сейчас мы в отпуске. Решили пожить недельку в нашем озерном доме.
– О, хорошо вам… Хотя такое впечатление, что ты за рулем…
– А ты прирожденный следователь. – Попытка пошутить в итоге прозвучала саркастично. – Прости, – быстро добавила я, – как раз сейчас я оттуда смылась. Пришлось вернуться в офис.
– Сочувствую.
– Моя пациентка совершила самоубийство.
– Однако…
– Кошмар. И мне пришлось разговаривать об этом с полицией Уайт-Плейнс.
– Да, понятно. Конечно.
– Но послушай… У тебя-то самого все хорошо? Как поживают жена и дети?
Эта шутка получилась лучше; Фрэнк никогда не был женат.
– Отлично, лучше не бывает, – с ехидной усмешкой заметил он.
– Нет, Фрэнк, бывает. Настанет еще твой день. Встретишь свою половинку.
Он усмехнулся.
– Мне почти шестьдесят.
– С шестидесяти начинается новая жизнь.
– Вот именно, черт подери! – воскликнул он. – Ведь подумать страшно.
Пора заканчивать светскую беседу. Я почувствовала себя более комфортно. Мои руки спокойно лежали на руле; я уже выехала на Лонг-Айлендскую автостраду, блестящее, мокрое после ливня шоссе. Машин по дороге в город попадалось на удивление мало для вечера пятницы. Похоже, все уже разъехались на выходные.
– А вот интересно, не мог бы ты проверить для меня один телефонный номер? Мне поступил странный звонок. Ты… Надеюсь, ты сумеешь это сделать?
– Попробую. Какой номер? – Я продиктовала ему цифры. – Все понял. Дам тебе знать. Больше ничего не нужно?
Я знала Фрэнка Миллса больше тридцати лет, и он знал меня. И понимал, что, конечно, нужно.
Мы познакомились, когда он только поступил на службу в полицию Нью-Йорка, а я училась на последнем курсе. Теперь он занимался частным сыском. Говорил, что занялся им ради денег, но я-то знаю, что пенсии нью-йоркского копа Фрэнку, закоренелому холостяку со скромными запросами, более чем достаточно. Фрэнк занялся детективной работой, потому что она у него в крови. Без случайных заданий от адвокатов по разводам, без слежки за любвеобильными мужьями или за претендующими на страховку хитрецами, которые якобы ковыляют на костылях, а на самом деле гоняют на водных лыжах на Багамах, Фрэнк сошел бы с ума.
 
– Нужно, – ответила я, – разумеется, нужно.
Он выслушал мою историю – она не отняла много времени, может, всего минутку, – и сказал:
– Да. Круто. Интересная ситуёвина получается. – Только Фрэнк мог назвать это ситуёвиной. Коренной житель Нью-Йорка, старая школа…
– Это сводит меня с ума, – промямлила я.
– Ну… Ты всегда можешь расспросить его самого.
– Да ладно, ты серьезно?
– Ну, я не говорил, что прямо так сразу в лоб. Может, он все забыл… В любом случае вопрос в том, что бы это могло значить. Джони-то хоть выглядит счастливой?
– Джони – да. Она выглядела счастливой с каждым парнем, которого приводила в дом.
– Верно, но ведь не с каждым из них она обручалась?
– По крайней мере, не докладывала. – Мне вдруг захотелось закурить.
Я не курила уже больше десяти лет, но сейчас с удовольствием подымила бы сигареткой. Может, из-за общения с Фрэнком с его хрипловатым голосом. Казалось, я даже слышала, как он сам попыхивает сигаретой – в паузах затягиваясь и выдыхая дым.
– Так ты думаешь, что тот телефонный звонок как-то связан с его появлением у вас?
– Может быть. Да, конечно.
– Ладно, – заключил он. – Я все проверю.
– Точно?
– Да.
– Фрэнк, ты – настоящий друг.
– Я выставлю тебе настоящий дружеский счет. – Он рассмеялся, поскольку ничего не собирался мне выставлять.
– Надеюсь, это не отнимет много времени, – сказала я, вдруг испытав потребность успокоить его. Или, может быть, саму себя.
– Знаешь, что я понял, занявшись частным сыском? Все отнимает больше времени, чем ожидаешь.
– Ах, вот оно как… Как и жизнь вообще.
– Да, правда.
Разговор подошел к концу.
– А знаешь, я все вспомнил, – вдруг изрек Фрэнк, – это было чертовски сложное дело. Над ним ведь работала Муни, верно? Ребекка Муни? И, по-моему, еще Стив Старчик… Похоже, у них имелся какой-то зуб на жену. У следствия хватало других зацепок – сосед видел незнакомую машину, задние ворота взломали снаружи, как и заднюю дверь… Говорили, что для этих взломов потребовалась недюжинная сила.
– Подозреваю, что все было инсценировано. Ею самой.
– Как ее звали… Лори? – помолчав, спросил Фрэнк.
– Лора.
– Точно, Лора… Так это ее рук дело? Она сама забила его битой?
– Молотком.
– Да, верно. Вот, значит, оно как… Что уж тут скажешь? О, черт – там же все видел их ребенок?
– Фрэнк…
Мой тон выразительно подразумевал: я не могу обсуждать подробности. Даже сейчас. Суд засекретил записи, где он назвал мать убийцей. Как и все показания под присягой. Не было никакой очной ставки, все решалось за кулисами. Сделку заключили в крутых кабинетах чиновники в деловых костюмах.
– Ну да, – понимающе произнес Фрэнк, вспомнив о конфиденциальности. – Конечно. Извини. Я ведь…
Его голос оборвал входящий звонок на мой телефон с какого-то незнакомого номера. Я сообщила Фрэнку, что мне нужно принять новый звонок. Но перед тем как переключиться, задала последний вопрос:
– Ты говорил, что сосед видел там чужую машину. Обнаружились ли еще подробности?
– Нет, не думаю. Только то, что на улице сидел в машине какой-то парень, примерно в то время, когда произошло убийство.
– Где ты это услышал?
– Ну, знаешь… Слухами земля полнится. Теперь уже мне надо вспомнить о конфиденциальности.
– Может, инсценировку устроил какой-то приятель Лоры Бишоп?
– Это уже другой разговор… – Немного помолчав, он добавил: – Ладно, выше нос. Я буду на связи.
– Спасибо, Фрэнк.
Я переключилась на новый звонок, интуитивно догадываясь, кто мог мне звонить.