История Золушки
Первый визит они нанесли на Лейб-гвардейскую, в старый особнячок, спрятавшийся за деревьями и разросшимися кустами палисадника. Здесь проживала вышедшая на покой и удалившаяся от света фрейлина двора Александра Павловна фон Гольтей.
– Я называю ее тетушкой, но родство здесь ни при чем, – объяснил Яков, когда они подъехали к дому. – Она двоюродная сестра моей бабки по материнской линии, но я привык считать ее близкой родней, тем более что других родичей у меня кот наплакал.
Старушка приняла их в гостиной. Сидела в кресле, худая, с прямой спиной. Смотрела трезво и внимательно. На Киру, пока ее не представил Яков, внимания демонстративно не обращала, но стоило ему назвать ее по имени, старая баронесса встрепенулась. Темное морщинистое лицо, напоминавшее цветом и фактурой печеное яблоко, повернулось к Кире, взгляд без стеснения прошелся по лицу и фигуре, как поисковый прожектор ПВО.
«Интересно, он только со старушками дружен, или в его круг общения входят и сверстницы?»
Вопрос отдавал неприкрытой ревностью, но что уж тут поделать, Кира женщина, а женщины ревнуют ничуть не меньше, чем мужчины.
– Так это вы, барышня, – спросила старая фрейлина, сосредоточив взгляд на Кирином лице, – отличились в июне прошлого года под Трнавой?
Теперь Кира начинала понимать интригу, поскольку сперва при представлении крайне удивилась, услышав из уст Якова, «Амелина», а не «Багге-аф-Боо». По-видимому, Курбский знал про свою тетушку нечто такое, что определяло его откровенность.
– Простите? – нахмурилась Кира, только сегодня ночью вспоминавшая именно этот эпизод из своей не слишком насыщенной боевой жизни.
– Мне про вас, Кира Дмитриевна, внук рассказывал, – объяснила баронесса фон Гольтей, – подполковник граф Головкин Федор Гаврилович. Он тогда адъютантом служил в штабе Второго Сибирского корпуса, а 47-й истребительный полк оперировал как раз над его порядками…
Кира удивилась. Она, разумеется, могла себе представить, что внук баронессы фон Гольтей граф Головкин рассказал бабушке историю про женщину-пилота, но фамилию при таких рассказах обычно не поминают. Кому это может быть интересно?
– Не удивляйся, Кира, – поспешил Яков разъяснить возникшее недопонимание. – Тетушка Александра коллекционирует истории про «кавалерист-девиц». Такое у нее, понимаешь ли, хобби, если говорить языком супостата. Любит Александра Павловна сильных женщин, и я тешил себя надеждой, что она про тебя уже слышала. Как видишь, я не ошибся.
Звучало складно, непонятно только, для кого он старается: для нее или для своей тетушки?
– На «ты»? – неодобрительно поморщилась старуха, но взгляда от Киры не отвела. – Намекает на близость, Кира Дмитриевна?
– Даже не знаю, что вам ответить на этот вопрос, баронесса, – дипломатично «отступила в сторону» Кира.
– Какой титул носите? – перешла между тем в наступление старуха.
Кира хотела сказать, что никакого, но, взглянув на потешающегося над ней Якова, решила не мудрить.
– Баронесса, – сказала она вслух. – Звание штабс-капитан. Разведена.
– Исчерпывающе! – неожиданно улыбнулась бывшая фрейлина, сразу же напомнив Кире графиню Дуглас. – Вы тогда, баронесса, если мне память не изменяет, два бомбардировщика в одном бою сбили …
– Штурмовик и бомбардировщик, – уточнила Кира. – «Москито» и «бостон».
– А всего у вас сколько?
– На данный момент двенадцать и три в группе.
– Витовт первой степени или Владимир с мечами?
– Никак нет, – улыбнулась Кира. – Оба-два второй степени.
– Они там что, все с ума посходили? – возмутилась вдруг баронесса. – Ты бы сказал там, Яшенька, этим остолопам, что негоже так к женщинам относиться! Не осьмнадцатый век, чай, на дворе!
– Я им, тетушка, нынче не указ, – покачал головой Яков. – Или не знаете?
– Ладно, – тяжело вздохнула старая фрейлина. – Придется мне государыне нажаловаться, а она пусть уж остальным хвосты крутит!
На том и распрощались.
– Что это было? – спросила Кира, когда, вежливо отказавшись от чая, они вернулись в машину.
«Ведь это все неспроста, не так ли?»
– А на что это похоже?
«На провокацию или зондаж…»
– Она до сих пор имеет вес при дворе? – предположила Кира вслух.
– Да, – подтвердил Яков, – в определенных кругах. И притом немалый.
– Значит, ты повел меня к ней не за компанию, а специально, чтобы показать, я правильно понимаю?
– Я тебе уже говорил, что ты умная?
– Не заговаривай мне зубы!
– Тогда добавлю: ты, Кира, весьма проницательная женщина.
– В чем интрига? – прямо спросила она.
– Создаем тебе репутацию.
«Репутацию? – искренно удивилась Кира. – Мне? Для чего?»
– Яша, – мягко улыбнулась Кира, встраиваясь в поток машин на Петровской, – у меня уже есть репутация, разве нет?
Яшей она назвала мужчину впервые и теперь ждала его реакции. Было любопытно, как он отреагирует. Однако Яков воспринял обращение как что-то само собой разумеющееся и ответил на сам вопрос, а не на скрытую в нем женскую провокацию.
– Ты права, Кира, у тебя есть репутация, – кивнул он. – Но не та, какая требуется, и не в тех кругах, где следует.
– А оно мне надо? – Вопрос не праздный, поскольку Кира на свой счет не заблуждалась, она не из этой «стаи», да и сама не уверена, что хочет к ней принадлежать.
– Тебе, возможно, оно и не надо, – без улыбки ответил ей Яков. – Оно, Кира, нужно мне. Можешь разок пойти мне навстречу?
– Ох, Яша, Яша! – покачала она на это головой. – Я тебе уже и так, и пошла навстречу, и легла навстречу… Не уверена, что ты прав. Не знаю, право, чего добиваешься, но, сказав прежде «А», продолжу перечислять остальные буквы русского алфавита…
* * *Жизнь любопытная штука. Никогда не знаешь, что считать возможным, а что нет. И ни статистика, ни формальная логика здесь не помощники: у жизни свои внутренние законы, своя логика, свои причины и свои следствия. Возможно, конечно, что все дело в Божьем промысле, но кажется неприличным предполагать, что Богу и ангелам его больше делать нечего, как только организовывать кому-нибудь – той же Кире Амелиной, она же баронесса Багге-аф-Боо – всякие глупые совпадения и прочие случайности, вероятность которых исчезающе мала. Тем не менее и то, и другое в жизни случается, иногда даже неоднократно и в течение краткого отрезка времени…
Едва зашли в отель «Эксельсиор», как встретили в фойе Ольгу Скавронскую. Кира с ней не пересекалась – дай бог памяти – уже лет десять. Как минимум с момента своего возвращения из Греции. Тогда они втроем с Ольгой и Клавой Неверовой обмыли первых сбитых «непотребцев», и на этом все, собственно. Больше не встречались, не переписывались – ровным счетом ничего. Не вражда, не дай бог, не ссора. Обыкновенное равнодушие, отсутствие взаимного интереса, где-то так. Просто разминулись, как корабли в море, и поплыли в разные стороны. О таком говорят, жизнь развела. Тем не менее краем уха Кира слышала, что Скавронская – давно уже и не Скавронская вовсе, поскольку вышла замуж. Кира не знала только за кого… И даже вроде бы она кого-то там родила, хотя Кире, знавшей Ольгу в девичестве, поверить в последнее было непросто. Но, с другой стороны, чего на свете не бывает! Случается, что люди меняются, и иногда весьма драматическим образом.
– Кира?!
Кира обернулась на голос и, когда увидела встающую из кресла великосветскую даму, – «хороша до умопомрачения», как говорится, – уже успела узнать и этот голос, и эти интонации.
«Ольга? Ну, надо же! Ее только для полного счастья и не хватало!»
– Здравствуй, Оля! – вежливо улыбнулась Кира, теперь и визуально опознав свою однокашницу по Каче. – Какими судьбами?
Если честно, вопрос глупый. Такое она могла бы спросить у фронтового офицера, случайно встретившись с ним на тыловом аэродроме или на железнодорожной станции. Но сейчас все было с точностью до наоборот. Ольга Бывшая-Скавронская, скорее всего, здесь и живет, в этом отеле, в этом городе, в своей естественной среде обитания. И это она должна была спросить: «Какими судьбами?» – случайно залетевшую сюда «погреться» Киру Амелину. Но спросила именно Кира.