Высокие ставки. Рефлекс змеи. Банкир

— Скорей, бога ради! — сказал Берт, увидев, как я достаю масло. Он скатал коврики и бегом потащил их к фургону, ухмыляясь так, точно выиграл тысячу фунтов.
Я намазал копыта блестящим черным маслом. Надел и застегнул болтающийся недоуздок. Узла я не трогал: конюх сразу заметит, если недоуздок будет привязан не так, как раньше. Застегнул пряжки попоны на груди и под брюхом. Обмотал ноги бинтами на липучках. Закрыл дверцу станка точно так же, как она была закрыта раньше, и еще раз обернулся, прежде чем выйти. Черный конь смотрел на меня без особого интереса. В блестящем глазу не отражалось ничего, кроме безмятежности. Я невольно улыбнулся ему, спрыгнул на землю и с помощью Берта поднял пандус.
Оуэн вышел из прицепа, подбежал и помог запереть дверцу фургона. Я вскочил в фургон Пита вслед за лошадью. Берт поднял пандус и бесшумно запер за мной дверцу.
Через ветровое стекло кабины мне была видна вся стоянка. Она казалась тихой и пустынной.
Оуэн вернулся в свой фургон, а Берт отошел к шоссе.
В эту самую секунду водитель и конюх Джоди вышли из прицепа и заторопились к своей машине. Я поспешил спрятаться, но успел услышать, как один из них сказал другому, садясь в кабину:
— Бездельники, только время зря у людей отнимают!
Потом загудел мотор и машина двинулась прочь. Берт любезно приостановил движение, чтобы фургон мог спокойно выехать со стоянки. Не будь я так озабочен, я бы расхохотался. Но у меня еще была куча дел.
Я застегнул попону. Привязал недоуздок. Застегнул ногавки. Еще никогда в жизни мне не приходилось работать столь поспешно!
Что еще? Я осмотрел моего прекрасного черного коня, соображая, что я еще забыл. Конь посмотрел на меня. Я улыбнулся ему и сказал, что он замечательный парень. Потом из вагончика вышел Пит. Я поспешно перебрался в кабину, стараясь делать вид, что все это время я сидел и скучал, а не бегал как угорелый.
Пит залез в кабину и сердито сунул права и техпаспорт на полочку.
— То и дело тормозят! То проверка техпаспорта! То проверка двигателя! А теперь еще эти... И каждый раз держат по полчаса.
— Ужасно! — поддакнул я, стараясь говорить спокойно.
К Питу вернулось его обычное добродушие. Он улыбнулся.
— Хотя, с другой стороны от этих проверок польза тоже есть. Раньше некоторые грузовики были настоящими душегубками! А некоторые водители, кстати сказать, — настоящими душегубами.
Он протянул руку к зажиганию.
— Куда теперь?
— Поехали обратно. Лошадь действительно совершенно спокойна. Не могли бы вы отвезти меня к моей машине?
— Конечно, — сказал Пит. — Вы здесь хозяин. Берт заботливо вывел нас на противоположную полосу, с важным видом остановил движение. Берта все это явно забавляло. Пит довез меня до площадки, где я оставил машину, и остановился рядом с «Кортиной».
— Вы, наверно, думаете, что день потрачен впустую, — сказал я. — Но, могу вас заверить, для меня он прошел не зря.
— Ну, это главное! — весело ответил Пит.
— Позаботьтесь об этом звере, — сказал я, оглядываясь на лошадь. — И напомните, пожалуйста, конюхам мистера Рэмзи, что я договорился насчет охраны. Охранник прибудет сегодня, чуть попозже.
— Ладно, — кивнул Пит.
— Ну, тогда, наверно, все.
Я взял сумку и выпрыгнул из кабины. Пит помахал мне в окно и уехал на юг по шоссе А-34.
Я стоял, прислонившись к «Кортине», и смотрел ему вслед. Он спустился с холма, пересек долину и вскоре скрылся за соседним холмом.
Интересно, как Энерджайзу понравится на новом месте?
  
Глава 13
 
Когда я вернулся к ларьку, Чарли, Элли, Берт и Оуэн сидели в вагончике, пили кофе и гоготали, как сумасшедшие.
— Слушай! — сообщил мне брызжущий радостью Берт. — Представляешь, только я успел убрать все эти объявления и столбики, как мимо проехала полицейская машина! Буквально секунду спустя, блин!
— Надеюсь, она не остановилась?
— Да что ты! Понимаешь, я первым делом стянул с себя эту форму. Копы страсть как не любят, когда кто-то одевается в их форму, даже если твоя повязка на фуражке — всего-навсего кусок паршивой ленты, раскрашенный в клеточку.
 
— Это была единственная полицейская машина, которую мы видели, — заметил Чарли более спокойно.
— Столбики стояли на дороге всего минут десять, — сказала Элли. — Если бы за это время нас застукали, это было бы чертовски неудачно.
Она сидела за одним из столов, аккуратная, но неприметная, в простенькой юбке и свитере. На столе стояла моя машинка, а рядом — куча канцелярских принадлежностей. Чарли, сидевший за другим столом, был одет в поношенный пиджак, чуть мешковатый, и при этом на размер меньше, чем надо. Он расчесал волосы на прямой пробор, смочил их водой, пригладил и каким-то чудом превратился из финансиста мирового уровня в мелкого чиновника. На его столе красовалась куча всяких бланков и брошюрок, а стены вагончика были увешаны плакатами, посвященными охране окружающей среды.
— Где вы взяли всю эту фигню? — поинтересовался Берт.
— Заказали, — ответил я. — Добыть бланки и плакаты совсем не трудно. Стоит только попросить.
— Ну, надо же!
— Нет, конечно, это вовсе не те бланки, что используются на контрольных пунктах. Это по большей части бланки прошений о выдаче водительских прав, паспортов и тому подобного. Мы с Оуэном просто составили вопросы и распечатали их для Чарли, а он делал вид, что заносит ответы в бланки.
Оуэн с довольной улыбкой пил кофе.
— Видел бы ты, какой спектакль устроил тут твой помощник! — хмыкнул Чарли. — Стоял передо мной, как дурак, и то не правильно отвечал на вопросы, то принимался кричать, что вообще на них отвечать не будет. Эти двое, которые ехали в фургоне, находили это весьма забавным и даже не очень сердились, что их задерживают. Вот Пита Дьювина все это явно раздражало. Но он стоял в очереди последним и не мог ничего поделать.
— Четыре минуты, — сказал Оуэн. — Вы сказали, что вам надо как минимум четыре минуты. Так что мы сделали все, что в наших силах...
— Вы задержали их, наверно, минут на пять, — с благодарностью сказал я. — Отсюда ничего слышно не было?
Элли рассмеялась.
— Слышал бы ты, какой шум тут стоял! Оуэн бухтит, я стучу на машинке, снаружи ревут машины, внутри орет радио, какая-то попса, и еще этот обогреватель... Что ты с ним сотворил?
Мы все повернулись к газовому обогревателю, который отапливал вагончик. Он непрерывно дребезжал, точно треснувший вентилятор.
— Привинтил вон там, наверху, полоску жести. Поднимающийся вверх горячий воздух заставляет ее колотиться об стенку обогревателя.
— Выключи его! — сказал Чарли. — Он меня с ума сведет.
Но я вместо этого достал отвертку и отвинтил пару шурупов. Обогреватель замолчал. Чарли сказал, что, пожалуй, от технического образования тоже есть кое-какая польза.
— Кстати, Пит Дьювин был знаком с тем водителем, — заметила Элли. — Похоже, они все друг друга знают.
— Каждый день на скачках видятся, блин! — подтвердил Берт. — Кстати, этот водитель поднял шум, когда я сказал, что конюх тоже должен пройти в вагончик. Им действительно не полагается оставлять лошадь без присмотра, как ты и говорил. Но я им обещал, что постерегу. Смешно, а? Главное, он сказал, что тогда ладно, потому как я полицейский. Я сказал, у меня распоряжение, чтобы проверку проходили все без исключения.
— Люди сделают что угодно, если их убедить, что это официальное распоряжение, — весело кивнул Чарли.
— Ну, ладно... — я поставил на стол стаканчик с кофе, в котором я так нуждался, и потянулся. — А не пора ли нам двигаться, как вы думаете?
— Пора, — сказал Чарли. — Бумаги и все это хозяйство надо перетащить в фургон Оуэна.
Они принялись не спеша упаковывать поддельные бланки в сумки, все еще продолжая улыбаться. Элли вышла из вагончика вместе со мной.
— Мы так повеселились! — сказала она. — Ты просто себе представить не можешь.
Я сказал, что теперь, когда вся суматоха позади, мне и самому, пожалуй, смешно. Я обнял и поцеловал ее и пожелал всего хорошего. «И тебе того же», — ответила она.