Хроники капитана Блуда (СИ)
Следующей остановкой был Блэкберд — мир нецивилизованный, не колонизированный, населенный небольшими рептилиями и крупными птицами. Там существовала разумная жизнь, представленная рептилоидами, находящимися на неолитической ступени развития. Этот мир не был колонизирован из-за мрачности и большого числа опасных хищных птиц, а сами аборигены были дружелюбны и приветливы. Так что, работы для Драммонда было — хоть отбавляй: ученые давно установили, что общее потепление климата привело к таянью ледников на полюсах, и многие маленькие острова должны были вот-вот уйти под воду.
«Золотая Лань» села на импровизированный космодром, при котором была биологическая станция или, вернее, космодром был при станции. Сесть, ориентируясь на один маломощный маяк — настоящее искусство, но Катрин, истосковавшаяся в джунглях по рубке, блестяще справилась с этим. Дорж лишь контролировал процесс. Уже после посадки он повинился в том, что из его крови до конца не выветрился алкоголь, принятый им на Оуриве, и он чувствовал себя не лучшим образом.
Сразу после посадки Драммонд и Блуд направились на биостанцию. Ее финансировала Земля, поэтому оснащена она была по высшему разряду. О многих устройствах и исследованиях Драммонд даже не слышал и поэтому относился к биологам с крайним уважением. Они, в свою очередь, почти ничего не знали о Драммонде, но выслушав его краткий рассказ о Фонде защиты природы, с готовностью обещали помочь. Исследования которые они проводили были связаны с общей экологией планеты. Животных они почти не ловили, но в их компьютерах находились просто замечательные базы данных о всех открытых видах: места обитания, питание, анатомические и поведенческие особенности и прочее, прочее, прочее. С такой информацией добывать птиц и рептилий было несложно, особенно если учесть помощь аборигенов. Главной сложностью были опасности этого мира. Биостанция больше напоминала форт, чем лабораторию, а на каждого биолога приходилось по одному профессиональному охраннику, которые вовсе не горели желанием лишний раз рисковать из-за какого-то зверолова. После долгих споров был разработан план действий. Местом для лагеря был выбран небольшой остров неподалеку, всего в нескольких минутах лету, уже почти на четверть ушедший под воду. Летать на корабельной шлюпке пришлось бы немало, но Блуд предвидел подобное и заполнил все свободные емкости для горючего на Оуриве — естественно, за счет Драммонда. Отпускать кого бы то ни было из экипажа он категорически отказался, потом, правда, согласился отпустить Руудса и Доржа, если, конечно, они согласятся. Оба негуманоида были сильнее людей, да и реакция у них была лучше. Биологи согласились выделить кое-что из своих охранных систем.
Как и следовало ожидать, Руудс, отмахнувшись от опасностей с радостью согласился отправиться в новую экспедицию. Неожиданностью было то, что желание поучаствовать изъявил и Дорж. Он объяснил это желанием пообщаться с аборигенами.
— Для меня это — все равно, что побывать у себя дома несколько сот тысяч лет назад. Еще четыре тысячи лет назад наши ученые установили, что образ жизни и культура туземцев практически идентичны нашему прошлому. Не надо забывать также, что разумных рептилий всего восемь рас и…
— Восемь!? — воскликнул Драммонд, перебив пилота. — Нам известно только о четырех, включая вас. Расскажите мне об остальных!
Увы, Дорж не смог рассказать ничего существенного — или не захотел. Остальные четыре расы проживали в области космоса, не исследованной людьми. Названия их звезд Дорож знал, но не нашел их на картах «Звездной Лани», потому что три названия были на языке вурвдсов, а одно — на языке аборигенов, которые вовсю исследовали планеты своей системы.
Подобные экспедиции начинают всегда с утра, чтобы успеть к ночи закончить оборудование защитных систем. Эта тоже не была исключением из общих правил. Еще не забрезжил рассвет, а тяжело нагруженная шлюпка отправилась на восток, навстречу солнцу. С первыми лучами на расчищенной поляне в полумиле от стойбища туземцев закипела работа. Охрана станции согласилась помочь в наладке защитных систем, поэтому начали с них, в отличие от более мирных планет, где защиту ставят в последнюю очередь. Драммонд и остальные прилетели только тогда, когда защита уже была установлена.
Оставив киношников и жену возиться с палатками и оборудованием, Драммонд, прихватив Доржа и Руудса, пошел к туземцам, договариваться о помощи. В племени несколько аборигеном чуть-чуть знали земной язык, вдобавок, Дорж помнил несколько десятков слов из их языка, так что договориться, в принципе, было возможно. Но туземцы могли и не захотеть помогать, так что требовалась незаурядная дипломатия. Драммонда и Руудса аборигены встретили приветливо: люди старались помогать всем племенам, с которыми был налажен контакт, а ксоорлиане изредка появлялись на станции в качестве охранников. Зато вурвдс был встречен с восторгом. Рептилоиды, похожие на уменьшенную копию Доржа, покрытые пятнами всех оттенков зеленого, столпились вокруг пилота. Знание им нескольких слов на их родном языке привело их в неописуемую радость, так что помощь с их стороны была гарантирована.
На такой планете нельзя беспечно ходить по лесу, расставляя ловушки и снимая все, что попадется в камеру. Ночь на Блэкберде безраздельно принадлежала птицам, а днем нападения можно было ожидать и со стороны рептилий. Пятифутовые хищники, напоминавшие вымерших тиранозавров и цератозавров были очень опасны для людей. С ними соперничали нелетающие птицы, превосходящие по размерам страуса и небольшие соколоподобные хищники, нападающие крупными стаями. Сама планета была названа по птицам, особенно досаждавшим первой экспедиции. Это был самый крупный вид летающих хищных птиц, которые, к счастью, на этом острове на встречались. Рептилии поменьше стремились плюнуть ядом или укусить ядовитыми же зубами. Аборигены хорошо знали, что можно, а что нельзя. и служили проводниками и, отчасти, охранниками. К биологам они привыкли, и экспедиция Драммонда их ничем не удивила. Двое тут же вызвались пройти к лагерю и помочь расставить ловушки. Фауна острова была изучена досконально и Драммонд знал, что можно добыть.
В это время на «Золотой Лани» начал назревать бунт.
— Так я отказываюсь работать! — решительно объявила Джулия, распахнув дверь капитанской каюты.
— Мы уже начинаем ненавидеть всех животных, — добавил Вальтер, выглядывая из-за ее плеча.
— Если Изабелле нравится эта скотина, пусть она и занимается ими. У каждого — свои извращения. А я уже больше не могу! У меня голова распухла от инструкций, кого чем и когда кормить. А они еще и в клетках гадят! — продолжала Джулия.
— Ну и что вы предлагаете? — спокойно спросил Блуд.
— Привлеки к работе этот окаянный гарем, который только потребляет кислород и пищу! — ответила Джулия.
— А еще они также производят массу органического удобрения, — не удержался Буш, — конкурируют с нашим зоопарком.
Блуд вздохнул и одел капитанскую фуражку.
— Пойду, потолкую с султаном. А вы потерпите еще сегодняшний день, ладно? Убедитесь, что они ничего не напутают — и отдыхайте. Изабелле, действительно, нравится возится с этим зверинцем, она останется за старшего.
Султан сидел на полу своей каюты в той же самой позе как и в пансионате. Казалось, что его перенесли из пансионата в каюту как статую. Лицо его было настолько отрешенным и безмятежным, что Блуд непроизвольно почувствовал легкую зависть к нему.
— Это уже четвертая планета из шести, посещенных нами, Ваше Превосходительство, — с иронией обратился он к экс-султану.
— Меня положено именовать «Ваше Величество» и прибавлять еще ряд титулов, — невозмутимо ответил Сулейман Башар, — но Вы, дорогой капитан, можете называть меня как Вам заблагорассудится. Я понимаю, к чему Вы клоните. Да, это весьма печально, но и здесь мне не дадут политического убежища, ибо у этой планеты нет центрального правительства.
Тут он позволил себе улыбнуться.
— Но я не сомневаюсь, что следующая остановка будет гораздо более гостеприимной, и мы расстанемся, питая друг к другу хорошие чувства и со взаимной выгодой. Мои наложницы вам не докучают? — он внезапно сменил тему разговора.