Чёрч. Книга 2 (ЛП)

Секс был эйфорическим. Она даже плакала. Но теперь кайф давно прошел, и Эмма чувствовала что-то похожее на отходняк. Все неправильно, хреново и шатко, и не ясно, дунуть ли ей еще раз, или опять попробовать завязать? Но на этот раз уже сто пудов навсегда!
— Где ты был? Явно, где-то рядом, — снова начала она.
— Ты так думаешь?
— Я так знаю. Ты бы не прилетел в город только для того, чтобы сделать мне педикюр. Я также полагаю, что тогда ты уже не в первый раз приходил в дом. Тогда ты в первые дал мне об этом знать.
— Я был рядом, — наконец согласился он.
Эмма раздосадованно вскрикнула и запустила в него диванной подушкой.
— Теперь всё не так, как раньше! — заорала она. — Я уже не та глупая сучка, и ты не можешь просто держать рот на замке, ожидая, что я просто со всем соглашусь.
— И почему же?
Эмма бросила в него еще одну подушку.
— Потому что ты меня сравнял с землей! — вскрикнула она. — А потом бросил, и хоть ты и сказал, что это к лучшему, но я думаю, что от этого у меня еще больше поехала крыша, потому что теперь я слышу все эти голоса, и не знаю, кому из них верить. Так что извини, но мне действительно нужны кое-какие ответы, ясно? Я что, так много у тебя прошу?!
Эмма чувствовала, что буквально трещит по швам, но Чёрч выглядел так, словно собирался на собеседование. Он неторопливо раскатал рукава рубашки и застегнул манжеты, едва заметив ее всплеск эмоций.
— Как насчет того, чтобы заключить сделку? — предложил он.
Эмма прищурилась.
— Твои сделки плохо для меня заканчиваются.
— Давай просто переживем сегодняшний вечер, идет? Если мы выберемся отсюда, не оставив следов, придумаем, что с ним делать, и доберемся до дома целыми и невредимыми, тогда мы сможем поговорить.
— Нормально поговорить, — поправила его она.
Чёрч долго на нее смотрел.
— Мы сможем поговорить о чем угодно. Обо всем, — заверил он ее. — О том, что произошло ранее и что случится потом.
— О, ты уже все спланировал, да?
— Вовсе нет. Но вместе мы сможем с этим разобраться.
Эмма уставилась на него в ответ, и вокруг них повисло гробовое молчание. Было так странно в живую слышать его голос. В ее воспоминаниях Чёрч почти всегда молчал. Он всегда был не слишком разговорчивым. Голос у нее в голове казался совершенно бестелесным. Он появлялся откуда-то из темноты и обволакивал ствол ее головного мозга. Видеть и слышать, как слова срываются с его настоящих губ, было сродни безумию.
«Я реально тронулась. «Солнечное ранчо» мне ничуть не помогло — после него стало только хуже».
— Не припомню, чтобы ты был таким милым, — проворчала она.
— Эмма, прошло всего пять недель, а ты ведешь себя так, будто меня не было хрен знает сколько лет.
— Тебя когда-нибудь упекали в лечебницу? Мне реально показалось, что прошло хрен знает сколько лет.
— Аргумент принят. У меня… были дела.
Слышала ли она когда-нибудь более страшные слова?
— Дела, которыми ты так увлёкся, что не мог передать мне записку, позвонить или хотя бы сообщить о своем приезде Джерри? — спросила она.
Чёрч склонил голову набок.
— С чего ты взяла, что он не знает?
Эмма опустила голову на колени и закрыла глаза.
— Конечно же, он знает, — выдохнула она. — Это только глупая Эмма всегда узнает обо всем последней. Всегда позже всех врубается.
— Помнится, всего час назад, или около того, кто-то плакал и говорил, что я ее вторая половина, — его голос прервал ее праздник скорби.
Эмма поморщилась.
— Это говорили эндорфины. Я… я не знаю…
Она замолчала, и, к счастью, Чёрч не стал настаивать. Одно дело выболтать свои мысли, когда он трахает ее на полу. Совсем другое — быть в трезвом уме и твердой памяти и помнить, какой брошенной она тогда себя чувствовала. Как одиноко ей было без него. Она не вернется к старым ошибкам. Не может. У нее больше не хватит крови.
В комнате послышались его лёгкие шаги. Эмма подняла голову и увидела, как он открыл входную дверь и вышел на улицу, держа в руке мокрую тряпку. До нее донесся звук, похожий на щелчок открывшейся двери багажника, затем Чёрч вернулся в дом. Дверь за ним осталась открытой.
 
— Я понимаю, что ты слегка переволновалась, — медленно проговорил Чёрч.
Эмма сердито на него зыркнула. Он никогда раньше не вёл себя с ней снисходительно, и ей это не понравилось.
— И, возможно, сегодня все пошло не так, как мы ожидали, но дело уже сделано, и теперь нам нужно это уладить. С нашими делами мы можем разобраться позже, а с этим — сейчас. Ну как, справишься?
Чёрч сказал это в вопросительной форме, но Эмма знала, что он не спрашивал. У нее не было выбора. В коридоре лежал труп, который не собирался уходить самостоятельно. Эмма вытерла лицо и встала.
— И что же мы будем делать? — спросила она, прижимая руку ко лбу.
— Мы погрузим его в мою машину.
— А что потом?
— А потом отвезем его домой.
— А потом?
Чёрч долго и пристально на нее смотрел.
— Если бы ты меня послушалась, и проявила терпение, мы бы не попали в такую переделку. Думаешь, я этого хотел? — сказал Чёрч, указав на тело Каспера. — Думаешь, я так представлял себе этот момент? Нет, но с этим покончено, и теперь мы должны всё уладить. Мы. Бери его за ноги.
— Я не просила тебя его убивать, — отрезала Эмма и, сделав, как ей велели, схватила Каспера за выглядывающие из-под брезента лодыжки. — Я тоже этого не хотела.
Чёрч вздохнул и поднял верхний конец завернутого в брезент трупа.
— Эмма, если от этого тебе станет легче, можешь считать меня главным злодеем. Отлично. А теперь пошли.
Все время, пока они неловко вытаскивали мертвое тело из входной двери и несли его по ступенькам, она, открыв рот, смотрела на Чёрча.
— Это не я проломила ломом чью-то голову! — прошипела она сквозь стиснутые зубы, когда их ноги зашуршали по гравию подъездной дорожки. — Я тебя об этом не просила. Я никогда ни о чем не просила.
Они остановились позади темного внедорожника, и на секунду Эмма задумалась, что стало с его дерьмовой Хондой «Цивик». Потом задняя дверца с писком открылась, и они запихнули труп на заднее сиденье. Эмма отступила назад, пока Чёрч поправлял ему ноги, проверяя, все ли в порядке.
— Хочешь знать, что я на самом деле думаю? — тихо спросил он, с размаху захлопнув дверь.
Обернув шею длинным красным шарфом, Чёрч повернулся к ней.
— Хочешь, чтобы это произошло прямо сейчас?
— Мне все равно, я…, — заспорила было она, но слова застряли у нее в горле, когда он вдруг протянул руку и застегнул молнию на ее зимней куртке.
Ее одежда была еще влажной после душа, и холодный ночной воздух пробирал Эмму до костей. Она и сама не осознавала, что дрожит.
— Это было твоим планом, — выдохнул Чёрч, и принялся застегивать на ней все пуговицы до самого подбородка.
— Что?
— Ты хотела, чтобы это произошло, — продолжал он, вытаскивая из кармана своего пальто другой шарф. Когда Чёрч обмотал им её шею, шерсть показалась Эмме грубой и колючей. — Ты ненавидела его и все, что он олицетворял, и считала, что он заслуживает смерти, и в глубине души хотела, чтобы это произошло. Просто ты боялась сделать это сама. Ты ждала, что я об этом позабочусь. Так я и сделал. Эмма, я делаю для тебя всё, и так редко слышу слова благодарности.
Ах. Теперь его голос был похож на тот, что звучал у нее в голове. Он заправил концы шарфа в ее куртку, а затем обошел машину и забрался внутрь. Завел двигатель. Эмма застыла как вкопанная, уставаясь на то место, где он стоял минуту назад. Этот коварный голос, эти цепкие глаза, такие же дурманящие, как и в ее воспоминаниях. Все это пыталось убедить ее в том, о чем она никогда раньше не задумывалась.
Так как ей отделить правду от всей его лжи? Он хотел, чтобы Эмма почувствовала себя виноватой? Будто она была его сообщницей, а не невинным свидетелем? Это не могло быть правдой — она даже не знала, что он появится. Даже не знала, как он их нашел. Естественно Эмма не планировала убивать Каспера собственными руками и уж точно не думала о том, что его убьет Чёрч. Так в чем же ее вина?