Таинственный герцог

— Правда? — Эллен выглянула из-за своей промокшей ширмы.
— Честное слово, мадам.
Забрав у Эллен мокрый платок, Белла дала ей свой, и Эллен высморкалась, а Белла в это время постаралась сложить вместе эти новые куски головоломки.
Эллен начала относительно связно описывать происходившее в последнее время. Как выяснилось, она оказалась чрезвычайно полезной, потому что Хелена Драммонд знала, что Эллен у нее под каблуком, и не трудилась что-либо скрывать от нее. Белла подозревала, что ирландке доставляло удовольствие заставлять Эллен слышать и видеть то, что причиняло женщине страдания.
Хелена делала вид, что советуется с леди Фаулер, но так как несчастная редко была способна членораздельно говорить, то Эллен было велено подтверждать согласие леди Фаулер.
—И в конечном счете она действительно согласилась, — серьезно сказала Эллен. Теперь, когда она призналась в самом страшном, в ней наконец проявлялась умная женщина. — Леди Фаулер находилась не в здравом уме, поэтому она согласилась связать свое имя с великой революцией. Она не боялась смерти, она боялась оказаться забытой.
— Но план и информационный бюллетень были полностью творением Хелены Драммонд? — спросил Торн.
— Судя по тому, что я слышала, да, ваша светлость.
— Миссис Спенсер, у вас есть что добавить к сказанному?
Эллен Спенсер задумалась; теперь, когда к ней полностью вернулось самообладание, это был совершенно другой человек.
— Только то, что леди, находящиеся здесь, никак не могут быть изменницами, ваша светлость. Некоторые глупы, некоторые озлоблены, но все — честные верноподданные.
Умная, но не добрая, подумала Белла, радуясь, что смотрит в спину Эллен Спенсер.
— Благодарю вас за помощь, мисс Флинт. — Торн взглянул на Беллу. — Вы согласны с заявлением миссис Спенсер о невиновности?
— Полностью, ваша светлость.
— Кто будет следующим? — Он посмотрел в список. — Мисс Спротт, миссис Ормонд и мисс Аберкромби. Поговорим теперь с мисс Аберкромби.
Белла тревожилась за Бетси, которая была горячей сторонницей сестер Драммонд, а кроме того, была глупа и могла сказать что-нибудь, что поставили бы ей в вину. Однако Торн, вероятно, догадавшись об этом, задавал ей простые вопросы. Руководствуясь здравым смыслом или от ужаса, Бетси не сказала ничего опасного.
Следующей была Гортензия; от нее веяло враждебностью, но она отвечала кратко и по существу, а так как она ненавидела сестер Драммонд, все вышло удачно. Клара Ормонд была просто приятной пожилой леди, так что никто не мог ни в чем ее заподозрить.
— Вот мы и закончили, — сказал Торн, когда Клара вышла.
— Не совсем, — возразила Белла. — Есть еще Агнес Хувер, горничная леди Фаулер.
— Позовите ее, — распорядился Торн.
Клерк кивнул и вышел.
— Мы пытаемся обратиться к снисходительности короля. Очень важно, что все до одной леди благоразумны, серьезны и добродетельны.
— Понятно, ваша светлость, — отозвалась Белла, но взглянула на него, сведя брови. — Должна еще раз поблагодарить вас за усилия.
Затем вернулся клерк, а вскоре явилась и Агнес Хувер, в момент тяжелой утраты державшаяся столь же мужественно, как и все время. Сестрам Драммонд она дала убийственно-язвительную характеристику, и ее мнение о других женщинах тоже не было лестным, но оно не могло послужить основанием для обвинений.
— Благодарю вас, мисс Флинт, — сказал Торн, когда горничная ушла.
Белле хотелось получить возможность поговорить с Торном наедине и убедить его положить конец этому рискованному обману, но пришлось встать, сделать реверанс и уйти.
Торну очень не хотелось выпускать Беллу из ноля зрения и не хотелось, чтобы она продолжала волноваться за его безопасность, но он не видел подходящего момента, чтобы признаться ей в обмане. У нее разбегутся мысли, а в следующие дни ей необходима вся ее находчивость. Однако как только леди будут в полной безопасности, он все объяснит и будет надеяться на счастье — и чем скорее это произойдет, тем лучше.
— По моему мнению, все эти леди невиновны и их следует отпустить, — объявил он Норману.
 
— При всем уважении к вам, ваша светлость, не могу согласиться с этим. Несомненно, некоторые были добровольными сообщниками сестер Драммонд. Так заявляют они сами.
Будь он проклят. Ему доставило удовольствие выложить все это без предупреждения.
— Вы захватили сестер Драммонд?
— Да, сэр, — самодовольно ухмыльнулся Норман. — И они заявляют, что мисс Аберкромби и миссис Спенсер были рьяными, участницами. Клерк доложил мне, что миссис Спенсер во многом призналась.
— Она призналась в принуждении.
— Потому что боялась наказания за убийство.
— Могу заверить вас, Норман, что никто не умер и никто не собирается в связи с этим возбуждать дело.
— Сестры Драммонд также заявляют, что мисс Флинт была сторонницей их дела и часто говорила им об этом.
Настоящие змеи, подумал Торн, гадюки. Они или собираются погубить вместе с собой и других, или хитро пытаются связать свою судьбу с теми, кого, возможно, освободят.
Торн надеялся, что не будет необходимости искать милости короля, потому что Георг непредсказуем в таких делах, но теперь это был единственный выход — Ротгар, безусловно, оказался прав.
— Вам следует знать, Норман, — в свою очередь, взорвался Торн, — что король лично интересуется этим делом и склоняется к снисходительности — конечно, речь не идет о сестрах Драммонд.
— Мне известно, что его величество был чрезвычайно разгневан.
— Но только на настоящих преступников.
— Я подожду подтверждения его воли, сэр.
— Разумеется. Вы обязаны исполнять свой долг. Но я посоветовал бы разумный подход. О некоторых из этих леди, и в том числе о миссис Спенсер, заботятся влиятельные люди.
Торн отправился домой, обдумывая следующие ходы рискованной игры. Он понял, что никогда еще в своей жизни не играл по таким высоким ставкам. А ставки были такими высокими, потому что под угрозой была жизнь Беллы.
  
Глава 31
 
Торн тщательно готовился к аудиенции у короля. Она должна быть личной, поэтому полный пышный придворный наряд был неуместен. Однако король назначил местом приема Сент-Джеймсский дворец, и это делало встречу чрезвычайно официальной, а кроме того, предупреждало, что его величество не обязательно расположен к снисхождению.
Джозеф подал бархатный костюм, темно-синий, но слегка украшенный вышивкой. Торн одобрил его, только поменял жилет на более нарядный.
— Не стоит выглядеть как на похоронах.
После долгого размышления он решил не надевать напудренный парик, но это потребовало приглашения парикмахера, который искусно уложил ему волосы. В итоге, добавив изысканные драгоценности и ордена, Торн почувствовал, что его внешность достигла возможного совершенства, ведь ему совсем не хотелось ощущать хотя бы легкое беспокойство.
В итоге он представил себя на суд Табите, но она зажмурилась.
— Никакого совета?
— Уа-ау.
— Совершенно невразумительно. — Торн заглянул в корзинку. — А где ваше потомство, мадам? — Оглянувшись по сторонам, Торн увидел, что Соболь забрался на спинку кресла, а Георг сидит на полу. Торн взял Георга и посадил рядом с Соболем. — Хорошо, если бы другим Георгом можно было бы управлять так же легко, — заметил он и вышел из комнаты.
Как Торн и предвидел, король Георг держался надменно. Он был оскорблен, крайне оскорблен революционными намерениями женщин. Это попирало все законы человечества, Бога и природы и требовало продемонстрировать наглядный пример наказания.
— На сестрах Драммонд — конечно, сэр, но все остальные леди совсем не такие. Среди них сестра викария и вдова настоятеля собора, благородная пожилая леди. Они собрались вокруг леди Фаулер только потому, что у них нет другого пристанища.
Торн обнаружил, что очень трудно сохранять правильную интонацию: он проситель, но король никогда не поверит раболепству, и Торн сомневался, что способен на заискивание.