По ту сторону черты

– А? Нет. Им даже дверь никто не открыл… А что это вы… вроде бы щеку испачкали… и лоб…
– Эээ!.. Да я ту штуку железную брала, чтобы полено прогоревшее поправить…
– Да? Ох, не следовало! Ничего бы с ним не случилось… – Инга схватила ту самую железяку и принялась что-то там, в камине, творить. – Теперь вот испачкались! Водички тепленькой принести, чтобы умыться?
– Конечно. Не могу же я остаться чумазой.
А ближе к ночи, когда уже спровадила горничную отдыхать, ко мне в комнату постучали. Я только-только устроилась с книгой под светильниками, но пришлось снова спешно прятать фолиант. Кого там принесло?
– Дорина Тьяна, откройте. Это Клаус.
Отчего-то сразу подумалось, что Адлару стало хуже. И получалось, что я боялась за него? Ведь застучало же в груди сердце как сумасшедшее…
– Я к вам по поручению.
– И какому же? – открыла дверь и уставилась на лекаря. Вроде бы он не выглядел встревоженным, вот только, если немного озабоченным.
– Меня попросили передать вам, что Его светлость… он хочет, чтобы вы посидели немного возле него.
– Хм, посидела? Попросил? Вы точно о доре Адларе Вальтсоре сейчас мне говорите, Клаус?
– Да вас не провести, дорогая. Хотел ведь, как лучше…
– Значит, все же приказал… и вам и мне.
– Так точно. Но между нами, я был бы благодарен, удели вы князю немного внимания и времени. Все же он мой подопечный, а упрям, как… в общем, ему надо выпить микстуру совсем скоро, или может возникнуть жар. Будьте любезны, Тьяна, позвольте мне немного передохнуть. Бутыль стоит на прикроватной тумбе… отмерить двадцать капель на кубок воды.
– Хорошо. Я это сделаю.
Когда вошла, Светлость лежал на кровати на спине, грудь вся в бинтах, глаза закрыты. Услышал мои шаги и улыбнулся.
– Пришла все же…
– А могла ослушаться?
– Нет. Я бы тогда пришел сам и… со всеми вытекающими последствиями.
– Чего я избежала? Порки?
– Не бью женщин.
– Тогда, каким могло быть наказание?
– Хм!.. Не думаю, что тебе понравилось бы, окажись я в той твоей очень узкой кровати. Там так тесно…
– Вот как? Мне кажется, что у вас сил не хватило бы дойти до нее, не то что на… наказание.
– Сомневаешься? – приоткрыл князь глаза и пытливо окинул меня взглядом. – Желаешь проверить, на что у меня сейчас хватит сил?
– Зачем? Я же пришла… посидеть рядом.
– Молодец. Может, из тебя в итоге и получится нежная возлюбленная.
– Что я слышу? Вы заговорили о любви?
– В угоду тебе, дорогая. Подойди же ближе и сядь сюда.
– Зачем… на кровать? Есть же кресло.
– Я так хочу.
– Но лекарь сказал…
– Не спорь со мной, Тьяна. У меня с каждой минутой прибывают силы, но мне не хотелось бы их тратить на препирательства.
– Сяду. Но если вы выпьете микстуру.
– Условия мне диктуешь, милая? – темная бровь начала изгибаться, как и уголок губ. – Или ладно, давай сюда кубок. Ну? Выпил. Почему же теперь топчешься на месте?
А я чувствовала, как этот мужчина буквально наливался силой. Не могла объяснить ощущения, но как будто глаз отмечал изменения в нем. Будто светлее и светлее становилось пространство вокруг его тела. И тогда подумалось, что мог бы быть для меня опасным.
– Давайте я вам сыграю… – взяла и кинулась в свою комнату через дверь в боковой стене. Через минуту уже возвращалась с лютней.
Вошла снова в спальню Светлости и сразу же встретилась с его смеющимися глазами.
– Ты лиса, Тьяна? Решила обвести вокруг пальцев бывалого охотника?
– Я просто желаю скрасить время музыкой.
Села в кресло и начала перебирать струны.
– Что это за мелодия? Похоже на… нет, не полонез и не менуэт, звучит изыскано, плавно, но и довольно живо тоже…
– Я бы сказала, романтичнее менуэта она звучит.
– Как скажешь, милая. Так что это за музыка?
А играла, или вернее было сказать, пыталась исполнить вальс из мультфильма «Анастасия». Вот только произнести слово «вальс» опасалась – вдруг здесь такого не знали.
– Нравится?
– Впечатлен.
– Погодите. У меня не очень получается. Может подыграю голосом?..
– Ты специально это делаешь? – синие глаза вдруг сузились до щелок.
 
– Что именно? Не поняла вас, Ваша светлость.
– В меня как будто удвоенный поток энергии полился.
– О, тогда умолкаю.
– Отчего же?
– Чтобы не навредить вашему драгоценному здоровью. Клаус просил всего лишь микстуру дать вам выпить, а никак не…
Не успела отпустить струны, как мою руку перехватили.
– А я сказал, чтобы села рядом… – и потянул меня из кресла на кровать.
– Нет.
– Как ты сказала? – кажется я его… нет, все же сильнее удивила, чем рассердила, от того и руку мою выпустил.
А я успела отметить, что хватка у Адлара… в общем, на тяжело раненого мало теперь был похож. И если бы сама не видела несколькими часами ранее швов на его спине…
– Ты отважилась сказать мне «нет»?
– Потому что это неприлично: дорине сидеть на кровати мужчины, пусть даже и ее жениха. Разве нет?
– Играешься? Ну, ладно. Сегодня приму твои правила, а завтра…
– Лекарь сказал, что надо лежать.
– Нет. Мне надо провести этот, в бездну его, танцевальный конкурс.
– Но, Ваша светлость…
– Надо. Чтобы соблюсти условности. А потом уже и прекратить впустую время тратить.
– В конце объявить победительницей маркизу Альбу?
– Неужели, ревнуешь, Тьяна? – начал смотреть, а глазами так и смеялся. – А я-то думал, что такое никогда не случится с моей Снежной возлюбленной.
– Не думаю, что мои чувства так называются, – произнесла довольно твердо.
– И что же ты чувствуешь? Дорогая моя, я же объяснял, зачем нужен этот отбор…
– Помню. Чтобы определиться, магия, какой дорины подходит больше, чтобы та стала матерью… вашего наследника.
– И все же тебя ранит эта тема. Я же вижу… А хочешь, сама выбери победительницу отбора? Давай, Тьяна! Я же сказал уже, что они в принципе все подходят, чтобы родить мне сына. Я исполню долг перед родом, и все! Ну, которая станет моей женой, скажи?
– Да вы с ума сошли! – не выдержала и вскочила.
Почувствовала, как кровь в висках застучала, как в груди тесно стало, а еще мне воздуху перестало хватать, и совсем сбилось дыхание.
– Да вы!.. Да!.. Боже! Какой… цинизм!
– Как ты сказала?
Но я уже не слушала, а убежала. Кинулась к себе. Общую дверь с силой захлопнула. А потом рухнула на кровать. Не стоил Адлар того, он слезинки даже одной моей не стоил, а я разрыдалась. Что бы ему пусто было! Ух, зря мне дар запечатали! О!.. Стоп. У меня же от сильных эмоций могли печати слететь…
– Танечка, успокойся. Танечка, все это чушь. Вот пентаграмму чертить четко научишься, и все… и пошлешь ты этого типа, куда подальше. Пусть ему хоть десяток наследников маркиза рожает, а ты будешь далеко-далеко отсюда…
Вот так, за уговорами самой себя и всхлипываниями и не заметила, как заснула.
А разбудил меня голосок Инги:
– Госпожа! Пора вставать. Все другие дорины чуть свет на ногах – танцевальные фигуры повторяют. А я вас добудиться никак не могу.
– Что ты говоришь? – повернулась я к ней.
– О, Светлый! Это что же с вашим личиком? Никак плакали ночью? И зачем же? А! Беспокоились о самочувствии Его светлости? Зря! Клаус же потом уже сказал, что его жизни те раны не угрожают. Или не понравилось, что те курицы в коридоре толпились и шумели? Подумаешь! Пусть себе изображают невест, а князь все равно только вас и видит.
– Хватит говорить всякий вздор! – я снова отвернулась к стене.
– И нет, я правду сказала. Но вставайте уже… все позавтракали давно…
– Я ничего не хочу. И останусь сегодня в постели.
– Как же так? А конкурс?
– Без меня!
– Ой! Вам нездоровится?
– Можно и так сказать.
– Тогда я сейчас! – засуетилась Инга. – Я мигом! Обождите…
Она отсутствовала всего минуту, и вот уже вернулась, а следом в комнату вошел Его светлость. Надо же, как будто вчера его и не притащили на плечах в покои соратники, и я не видела его в бинтах! Был свеж, подтянут, одет в камзол с иголочки. Решительно прошел на середину спальни и замер около кровати.