А дело было так (СИ)

– Но там же должна быть девочка…толку-то… И не успеть тебе – до них день пути.
– Коня загоню, но поспею. И уверен, что мой сын меня дождется.
– Снова это твое упрямство? Сын?! Тебе же ясно лекарь сказал, что…
– К черту лекаря! Знаю, что это мальчик. А если и девочка, то следующий ребенок точно будет сын.
– Ты одержим, Виль! – выдохнул король. Но тут к нему в спальню вбежала супруга, и глаза его сразу же потеплели. – Скачи.
– Обещаешь дождаться меня? – развернулся герцог к дверям, но медлил сорваться на бег. – Обещаешь! Держись, Гарольд! Рано думать о кончине. Еще поживем!
Уильям Карельгтон прибыл к дому возлюбленной через семь часов. По дороге загнал коня и второй, бедолага, был тоже в плачевном состоянии. А когда герцог решительно прошел внутрь, его оглушили сообщением, что роженица промучилась уже около двух суток и очень слаба. Герцог отстранил слуг и направился в ту комнату, где его любимая в окружении повитух пыталась произвести на свет его ребенка. Вошел, посмотрел на ее бледное изможденное лицо, на мокрые от пота прилипшие ко лбу и щекам волосы, на чуть вздымающуюся от слабого дыхания грудь, и заскрипел сжатыми зубами.
– Да что же вы все…помирать-то сегодня собрались?! Не позволю! Где священник? Здесь? Готовьтесь, святой отец, к свадебной церемонии. Вы не ослышались! Быстро, я вам сказал! А вы все, что разахались? Накиньте на госпожу платье. Немедленно! Любое, мне без разницы. То, что легче надеть, так полагаю. Или какую-то нарядную накидку. Отлично. Готовы, святой отец? Что вы говорите? Что слаба, что может долго и не протянуть? Не нам с вами о воле Господа судить. Свое дело делайте. А если и судьба этой женщине меня покинуть, то уйдет из этого мира герцогиней Амвийской. Если же останется жива, то пойдет по жизни за руку со мной, ее мужем, Уильямом Карельгтоном. Приступайте!
  
 Глава 1 
 
Будь проклят тот день, нет, тот час, или даже не так, а будь проклята та минута, когда на меня накатила вселенская тоска, и в голову пришла мысль озвучить ту самую судьбоносную фразу:
– И мне тоже замуж, что ли, податься?!
Если бы знала, чем для меня лично обернутся эти несколько слов, произнесенные в вопрошающей форме и с безграничной грустью в девичьих глазах, я бы ни за что, никогда, никому и… в общем, рот бы себе зашила толстыми такими нитками. Но слово, как говорится, не воробей. Вот и у меня, вылетела глупость несусветная, соскользнула с алых пухлых губок и… получите историю.
А дело было так!.. Сидела я в папенькином доме, что на Рублевке, и скучала. На Новорижском у него тоже коттедж имелся, но нет, в тот день меня замуровали не там. И вот! Очень похоже было мое сидение на то самое, как описывалась царевна Несмеяна в старой русской сказке. То есть, она тоже заперта была в отцовском доме, примостилась около окошка на самом верхнем этаже терема и с тоской посматривала на добрых молодцев, что собрались в отдалении, планируя завладеть ее вниманием и повеселить. Как там эта сказка называлась? А, похоже, прямо так и называлась «Царевна Несмеяна». Что до меня, так мое имя было Аглая, папу звали Степаном, и царем, в том самом смысле, он не был. Но денег имел на счетах не меряно, недвижимостью тоже успел к тому времени обзавестись знатно, в общем, был «владельцем заводов, газет, пароходов», снова в некотором смысле. А молодцы, что обивали пороги папенькиного дома, так это были мои друзья. Обычные такие «золотые» ребятки, которых знала с детства и которые жили все больше по соседству. И наблюдалось их там человек семь. Мальчики прибыли к нашим въездным воротам на своих внедорожниках, а Гришка Скаутов так вообще на вездеходе Тингер, том самом, который мы все дружно несколько дней назад обмывали и обкатывали. После чего, собственно, и взъелся на меня мой папенька и выходить из дома запретил.
– Сиди дома и к сессии готовься! И никаких балбесов чтобы около тебя не крутилось! А надумаешь снова на их железяках по соседним полям гонять и снег с землей вспахивать и перемешивать, да в канавах переворачиваться так, что чуть руки ноги не переломала, то… в общем так, узнаю чего – сам их тебе того. Как говорится, я тебя породил, я тебе и указ! – пророкотал на меня позавчера родитель, глазами сверкнул, дверью, уходя, хлопнул, а охране приказал никого не впускать и не выпускать вплоть до его прибытия.
 
Вообще-то он у меня не часто ругается. А что бы угрожать?! Не! Это большая редкость. Папе вообще-то такой ерундой заниматься и некогда. А вы думали, капиталы не мерянные наживать запросто? Ничего подобного! Он с утра и до ночи как белка в колесе. Все крутится и крутится! Спросите меня, сколько я его в своем детстве или юности видела? И я отвечу, что считанные часы. Ну, может быть, наберется несколько суток, если все сложить. А так, меня все больше нянечки да прислуга воспитывали. И еще бабушка по отцовской линии. Но это было совсем в раннем детстве. Она тогда уже старенькая была, а домик у нее находился в какой-то заброшенной деревеньке. Да, вот там бы вездеход очень пригодился…
Спросите, не сиротка ли я? То есть, где же моя родительница? Жива маменька! И нормально так существует. Но не в РФ, как мы с папенькой. Подалась в теплые страны, туда, где морской воздух полезен для здоровья и нервов, наверное. Ей здесь тесно и невмоготу стало после развода. Да, так она когда-то и сказала:
– С этим кобелем по кличке Степан в одном городе задыхаюсь! – крикнула мать, стоя на пороге, собираясь с треском захлопнуть за собой дверь.
Такой я ее теперь и вспоминаю чаще всего. Так сказать, картинка из детства получилась. Это когда она с последним чемоданом в руках, вся такая гневная, ругательства в нашу сторону выкрикивала. Эта красивая и высокая рыжеволосая женщина и снующие мимо грузчики с одной стороны, и наша троица, то есть папа с бабушкой и со мной, с другой. Но это все было давно. И вообще, моя мать была у отца супругой номер раз. Они с ней еще в институте на последнем курсе поженились. Наверное, любили друг друга. Меня, вот, родили. Дурацким именем назвали. Но это оттого, что в те годы мода пошла на всякое такое народное безобразие. Аглая! Блестящая! Фу, ты, ну, ты! А в школе меня Агой дразнили, или иногда, просто, жабой. Вот вам и престижное учебное заведение! Ну, да, не до отвлечений, я же про судьбу маменьки вспоминала. А мама в ту пору отцу требования предъявила.
– Деньги, крохи те, вместе копили? На гроши умудрились обоюдными усилиями фирму открыть? Вот и давай мне от всего половину!
Папа отступного предложил. Мать согласилась на квартиру, на машину и дачу. В общем, у отца тогда осталась только его первая фирма. И оказалось, что не прогадал. Хоть и пришлось нам с ним некоторое время пожить у бабушки в том самом ее домишке. Вернее, я пожила у нее, а он у той дамы, что потом стала его второй женой. Нормальная такая тетенька, но опять на голову выше папеньки. Что поделать, нравились ему, выходило, женщины статные. А сам при этом роста был ниже среднего, лицом круглолиц, простоват, фигура же под стать всему перечисленному ранее. В общем, женщины его обожали за ум, наверное. Тот же имелся точно и в приличном количестве. Иначе быть не могло, так как отец из бедного студента, прибывшего в столицу из захолустья, за считанные годы превратился в крутого бизнесмена.
– Ты меня вокруг пальца обвел! – это снова были слова матери, когда отец уже новую квартиру купил и прибыльное дело развернул и многократно преумножил, а она явилась высказать свою неудовлетворенность от былого раздела имущества. – У тебя теперь хоромы и Мерседес! А у меня малогабаритная двушка и старый Опель! Давай снова делиться!
Только отец с ней теперь особенно не разговаривал, перепоручил это своему адвокату. Вот тогда родительница решила, что ей пора на море. Продала все добытое и уехала жить к иноземному новому мужу. С тех пор мы ее не видели. Но жизнь наша от этого спокойнее не сделалась.
– Детка! – обратился ко мне как-то папа, я же к тому времени уже училась в пятом классе, кажется. Сидела в своей комнате и делала уроки, когда он вошел ко мне и позвал пройти в гостиную. А глаза у самого какие-то странные… – Познакомься. Это моя новая супруга.