А дело было так (СИ)

– Госпожа, я человек подневольный. Мне, что прикажут, то и исполняю. Конечно, пришлось взглядом дать понять, что вы и есть та самая особа, которой запрещено продавать снадобье от зачатия. А еще на мне кафтан надет, указывающий, чей я слуга. Но они и без меня уже были предупреждены, что если пойдут наперекор воле герцога, то лавки своей лишатся в тот же момент.
– Ничего себе! Наглая ты рожа!
– Зачем ругаться? Герцог о вашем же здоровье печется. Всем известно, что зелья те женщинам вредны? Те из них, что часто снадобьем пользуются, в итоге совсем детей уже иметь не могут. Вы этого хотите добиться? И видел я, какую боль вам терпеть приходилось, приняв ту зеленую жидкость. Это еще там, в Амвие. Скажете, не было такого? А глотали ее каждый день.
– Да, потому что он повадился приходить ко мне каждую ночь. В прочем, кому я все это рассказываю?! Прихвостень! Зараза! Обложили со всех сторон, негодяи! И когда только успели?!!
– Ну, вот! Опять бранитесь. А приказ вышел еще вчера. Во второй половине дня. Когда герцог Амвийский объявил вас своей фавориткой.
– Как это объявил?! – застыла я напротив Тима с округлившимися глазами.
– Как положено в герцогстве. Официально, конечно.
– И что это значит? – нахмурилась тогда. – Чем это мне грозит помимо совместно проводимых ночей и запретом на некоторые зелья?
– Не знаю. Это уже дело ваше, личное. Мне в ваши интимные отношения хода нет, – этот гад еще и улыбался самым нахальным образом.
И вот с того момента не стало мне больше покоя. Не знала, не ведала, как дожить до обеда, его перетерпеть чинно и благородно, а вот потом уже устроить Уильяму допрос с пристрастием и по возможности, уж очень подобного хотелось, показать этому мужчине, какие скандалы умела закатывать. Нет, я женщиной была вполне уравновешенной, но и спокойного человека можно довести. А уж когда срывалась и расходилась, то не было мне удержу, и страсть во мне разгоралась и выплескивалась наружу, как лава из вулкана.
– Ну, герцог Амвийский, Уильям Карельгтон, ты еще пожалеешь, что связался с женщиной из двадцать первого века с планеты Земля, – подобными мыслями тешила себя, прогуливаясь вполне грациозно по аллеям парка, поэтому и не замечала окружающей меня красоты.
Встретились мы с ним, с объектом всех моих кипучих мыслей, в доме градоначальника. Выглядел герцог, чьей фавориткой оказалась и пробыла, вот уже сутки как, обычно и привычно. По его поведению и не сказала бы, что у человека что-то там изменилось в жизни. И тут же мысленно набросилась на себя. А чего я, собственно, ждала? Для него действительно было обычным делом назначать или отвергать любовниц, хоть бы и официальных.
– А интересно… – тут же стрельнуло в голове. – Кто до меня занимал это «престижное» место? Вот нисколько не представляю теперь, что мог обходиться без любовницы больше суток, – а как подумала об этом, так у меня все разом внутри разболелось, даже зубы заныли. – Нет, ну не дурочка я?!! Мне оно вообще до этого дело должно быть?! Мне бы голову сейчас ломать совсем о другом надо. А именно, как отделаться побыстрее от этой навязанной «должности» и обязанностей, с нею связанных. И еще о том, как бы от этого любвеобильного мужчины не залететь в одночасье, – как об этой проблеме снова вспомнила, так мне совсем подурнело, и принялась я свой женский график мысленно восстанавливать в памяти и решать, что следовало от жизни ждать.
А слуги градоначальника в тот момент сновали вокруг обеденного стола, подносили и предлагали разные кушанья, но мне было не до них: и ни до кушаний, и ни до слуг. Сидела тихо-тихо, смотрела больше как внутрь себя и чуть ни пальцы зажимала на руках, покоившихся у меня на коленях, силясь самой себе доказать, что беды пока еще можно было не опасаться. То есть все дни мысленно считала и уже по третьему заходу.
– Аглая, что с тобой? – оказывается, герцог заметил мое странное состояние и принялся присматриваться ко мне внимательнее. – Ты ничего не ешь. Возможно, плохо себя чувствуешь?
Нормально я себя чувствовала, просто настроения обедать в его компании нисколько не было, так обида во мне бурлила, что смог в судьбу мою беспардонно вмешаться. А вот токсикоза и прочего недомогания он от меня в ближайшее время никак не мог дождаться. И это немного, но порадовало. А дальше что стала бы делать? Вот с этим надо было срочно решать. И тут-то мне и пришла в голову мысль, что возможно следовало уповать на явление в этот мир родителя моего. Отчего нет? Он у меня был отчаянный. Дите свое единственное обожал. Подумаешь, перемещение в иной мир! А как явился бы, так… так две же головы всегда лучше, чем одна!
 
– Почему ты молчишь, Аленькая? Что случилось?
– Я тебе потом скажу, что произошло. После обеда, дорогой. Идет? – мстительно поджала губы.
– Не получится, дорогая. У меня еще не все дела на сегодня закончились. Если мое вмешательство срочно не требуется, чтобы улучшить тебе аппетит и настроение, то придется с разговором повременить до позднего вечера.
– Поняла. Значит, подожду до вечера. А так, все, что мог, ты уже сделал, дорогой.
Но к ужину Уильям не явился. И где его черти носили, мне было не ведомо. Поковырявшись немного в тарелке, больше для виду, что поужинала, сослалась на переутомление от еще одной прогулки по городу и стол и компанию покинула. Отправилась в покои и примерно через час крепко заснула в одиночестве. Проспала сном младенца до самого утра, а когда открыла глаза, то первым, кого увидела, был герцог. Он выглядел полностью одетым, правда, во все домашнее, сидел за небольшим столом, что до этого в комнате даже и не приметила, и что-то там писал.
– Проснулась? – бросил на меня мимолетный взгляд, не отрываясь от своего занятия. – Как спалось?
– А ты так и не ложился? – сонно протерла я глаза.
– Почему же? Поспал немного. Рядом с тобой, но старался не потревожить. Мне передали, что и за ужином ты почти ничего не ела. Что происходит, Аглая? Тебя что-то беспокоит? – а вот тут он уже отложил и перо, и бумагу, которую почти полностью исписал своим ровным красивым почерком. – Ты собиралась мне что-то сказать, кажется? Я – весь внимание.
– Погоди, Уильям. Сейчас встану, приведу себя в порядок, и тогда мы поговорим. Идет? Ты же никуда не спешишь? У тебя нет срочных дел на ближайший час?
– Нет. Я весь в твоем распоряжении, дорогая моя.
Вновь подошла к нему, примерно, через сорок минут. Выглядела полностью проснувшейся, была одета не в пеньюар, а в платье, на голове соорудила незамысловатую, но прическу. А он меня, как и обещал, ждал. На столе прибрал, так что рукописей видно не было, и переместился в кресло, что стояло рядом с окном. Сидел и пил кофе.
– Уильям! Я должна тебе сказать… – начала я вполне спокойно прелюдию к скандалу, который замыслила учинить еще вчера днем. Но как-то оно не шло. Наверное, запал здорово уменьшился после вполне спокойно проведенной ночи. Да и этот змей очень уж мирно выглядел в тот момент, что эмоции никак не удавалось распустить и обстановку должным образом накалить.
И тут в дверь покоев постучали. Твердо так и вполне громко.
– Ты позволишь, Аленькая? – кивнул он на шум за порогом. – Я бы узнал, что там произошло, и только. Или нет, давай уж сначала ты договоришь. Слушаю тебя, дорогая.
Ох уж это его спокойствие! Ох уж этот его заботливый взгляд на меня! Ох уж это его породистое лицо! И что там могло быть за всем этим, мне было не ведомо, но отчего-то мыслился подвох и насмешка. А тут еще в дверь продолжали размеренно стучать.
– Ответь им, – сдалась я. – Кому там ты срочно понадобился?
– Все это не имеет значения, если ты собиралась сказать мне что-то важное. Разговор связан с твоим самочувствием?
– Мое важное сообщение может подождать. Ответь.
– Как скажешь, – это он сказал мне и тут же повернул голову к входной двери. – Войдите!
– Ваше Сиятельство, гонец прибыл. Из леса, – доложил личный слуга герцога.
– Передай это же Максимилиану и, чтобы был готов через десять минут. Он знает, что надо делать. Иди, – Уильям почти нисколько не выглядел взволнованным, ко мне повернулся тоже со спокойным лицом, хоть в голосе только что и проскочили ноты тревоги. – Это переход, похоже, сегодня должен будет открыться, – кивнул еще, подтверждая свои же слова, а потом сконцентрировал внимание полностью на мне. – Так что ты хотела мне сказать?