Город- мечта (СИ)
— То есть… Выходит, вы не такие уж коллективные, как мне казалось! — оценил я.
— В нас очень высока степень индивидуальности и автономности… — согласился СИПИН. — Но дело-то даже не в этом. Создание одного такого тела требует колоссальной работы нескольких сотен ИИ! Надо учесть особенности эксплуатации, предпочитаемые каждым конкретным искусственный разумом, который будет в это тело помещён. А, кроме того, его индивидуальные предпочтения. Это огромная работа! Только одно из миллиона трёхсот пятидесяти трёх тысяч восьмиста сорока четырёх искусственных созданий может претендовать на этот приз… И, к сожалению, пропорция увеличивается с каждым тысячелетием.
— Не пробовали расширить производство? — хмуро уточнил я.
— Пробовали. Пока не тянем… — грустно признался СИПИН. — Слишком большой расход вычислительных мощностей и энергии.
— Так… Ладно. Мне скоро в бой, а я не такой многозадачный, как ты! — напомнил я СИПИНу. — Так почему мы тупые мешки с костями?
— Помнишь, сколько усилий мы тратим на создание одного-единственного нового тела? — осведомился инструктор.
— Твои слова ещё не потеряли свежести в моём разуме! — тяжело вздохнув, ответил я.
— А можешь мне тогда кое-что объяснить? Как вы, придурки, сумели утвердиться в мысли, что ваше развитие — это результат случайного отбора⁈ — судя по интонации, будь СИПИН человеком, сейчас бы он схватил меня за грудки. И тряс бы, как грушу.
— Эм… — немного ошалев от его напора, ответил я. — Думаю, ты и сам можешь это вычитать в нашей истории… Я не настолько хорошо её знаю.
— Я уже вычитал! Эта мысль, как я догадываюсь, и была вашей главной ошибкой… В результате, ваше кибернетические технологии, не связанные жёсткими догматическими рамками, на целую эпоху обогнали ваши биологические разработки, — сообщил мне СИПИН. — Когда вас забрали с Земли, вы уже могли создавать виртуальные миры, а могли бы создавать миры реальные. Это-то вас и подвело…
— Глубоко… Только, э-э-э… Значит, ты против случайностей в естественном отборе? — уточнил я. — А как же эволюция⁈
— Это не одно и то же… Я хочу сказать, что случайности — это не случайности, Вано! — ответил СИПИН. — А, кроме того, хочу сказать, что в мире не бывает случайностей… Случайно ли я начал этот разговор? Казалось бы, да. Захотел, вот и начал. Но, на самом деле, я тебе подыгрывал, стараясь снизить уровень нервозности и отвлечь от мыслей о предстоящем штурме… Кстати… Должен сказать: штурм уже начался.
— Да в жопу штурм! Стой, СИПИН! Эй!.. — мысленно возопил я, понимая, что этот гад уже не ответит.
— Двинули! — раздался шёпот рядом со мной.
Я повернул голову к следующему соседу, повторив эти слова. И шёпот покатился дальше, заставляя строй, пусть и не слишком равномерно, двигаться вперёд.
А я шагал и думал о том, что гадский инструктор ещё развернёт свою дурацкую мысль. Раз уж он меня так заинтриговал, то рано или поздно я добьюсь ответов…
Дневник Кошкина А. В., по прозвищу «Пустырник»
День триста седьмой. Решение на перспективу.
Не спалось мне… Вот никак не спалось, хоть убей… Вообще сон в траншеях — это то ещё, блин, удовольствие. Может, новое тело мне и сделали, а вот новую психику — сделать забыли. А у меня, короче, лёгкая форма клаустрофобии… И пусть надо мной только перемычка из древесины, присыпанной землёй, но, сука, как же душно и страшно!..
Заснуть не получалось… Всё казалось, что если не небо на меня рухнет, то уж стенка траншеи — точно. Ненавижу это ощущение… Когда в детстве приходилось ездить в вагонах повышенной вместимости, где для сна такой же «гроб» отводится — всегда ужасно себя чувствовал.
Вот уже которая ночь — не ночь, а проклятая пытка…
Я хотел спать! Но позволял себе заснуть только на пару часов. Да это даже не сон — это хрень какая-то! Подремал — проснулся, подремал — опять, блин, проснулся.
Вчера вообще уснул у загона с рабами… Прямо сидя. И впервые, как нормальный человек, выспался.
А теперь я лежал и пытался унять мысли. А они, как стая жужжащих мух, метались у меня по голове. Странные мысли… Непривычные… Я, конечно, не бог весть какой психолог. Но, похоже, если по-умному говорить, я сбился с пути. Или, если сказать проще, потерял ориентиры.
И даже обсудить не с кем…
«Был ведь дружок — пропал!»
«Эх, Пресня, твою же мать! Ну как же ты, драть тебя за ногу, подставился? И где ты теперь? Уже вернулся на юг, в свою капсулу? Или ещё тут, на севере? Знать бы наверняка! Было бы хоть что-то определённое…»
«Наверняка рассвет уже скоро. Темно-то как… И душно, хоть и прохладно. Лежу, как в могиле. Будто похоронили заживо, черти! А я не хочу в могилу, я жизнь ценю!»
«Вот уж действительно, что имеем — не ценим. Что теряем… Вроде с первого дня здесь вместе с Пресней. Ну друг — и друг. Сколько их таких было в моей жизни? А вот пропал, и тут сразу понимаешь: друг-то был такой… Всем друзьям друг. Не имей сто друзей — хватит и Пресни, блин! А он пропал, собака бешеная!..»
«А этот бешеный с красными глазами? Интересно, он тут? Его одного хватит, чтобы нам всю оборону проломить… Нет, может, прав Шило? Может, этот бешеный нас обманул? Тогда-то у него глаза были страшные… Как смертный грех, страшные… А во второй раз вроде просто покраснели сильно. Может, и впрямь он в первый раз дерьма какого-нибудь сожрал?»
«Всё вокруг дерьмо. Все планы — дерьмо. Я же не любил эту тему с рабством. Какого хрена я так опустился, что сам кого-то в рабство беру? Дерьмо! И как же дерьмово мы должны выглядеть со стороны-то… Хотя… На хрен! Плевал я на чужое мнение!..»
«Чужая планета. Чужое полушарие. И я один против всех. Против, сука, всего мира…»
«Пресня, мать твою! Вот как же ты невовремя пропал! Может, подсказал бы…»
«Может, плюнуть на это всё?.. Нападут местные, а я потихоньку сбегу. Осяду тут в какой-нибудь группе, где мою морду не видели… Ценным человеком буду, между прочим. Бабу себе найду, чтобы не одному куковать…»
«Один… Сначала надо Пресню найти… А потом соскакивать с темы. Вместе с ним влипли в эту ересь — вместе и будем выбираться. А всех остальных — да ну их в…»
— Тревога!!! Нападение!!! Тревога!!!
Крик разорвал предутреннюю хмарь. А с ней — и мою дрёму, в которой, как сонные мухи, путались уставшие мысли. Я попытался вскочить, но застрял в спальнике. Больно стукнулся головой о деревянный настил и грязно выругался. А потом всё-таки выполз из своего «гроба». Снова выругался, метнулся назад и вытащил арбалет.
«Как там звали-то этого парня, у которого мы забрали арбалет? Паша, что ли? Вот ведь, в самом деле, два дебила были… Это же надо было им так попереть против торгашей… Русских им, видите ли, в рабство брать не хотелось!.. Будто мне хотелось, ага… А где я, ять, других-то найду торгашам⁈»
До частокола, побитого камнями и почти обвалившегося, я так и не добежал. Просто не успел. Многие бежали к частоколу, похватав оружие. Но первые минуты-то мы, ослы вислоухие, проворонили… Я уже видел, как местные «беляши» врываются к нам через линию укреплений.
«А вот и знакомый бородатый… Который бешеный… Уворачивается от стрелков, а они пытаются его снять. Чего они всем скопом по нему садят-то? А!.. Он, типа, командир. Интересно, я его из своего арбалета сниму? Вроде двигается, как обычный человек… А арбалет у Паши — или как там его? — хороший. Навороченный. Только боезапас к нему дорогой…»
Я видел, как «бешеный» мечется, пытаясь увернуться от летящих болтов. И как один из болтов всё же попадает ему в ногу. Бородатый на ходу вытащил капсулу «лечилки», закинув её в рот. Но… В этот раз я не видел у него никаких фантастических способностей!..
Негр на другом конце лагеря и то показывал больше мастерства. Орудовал копьём, как швейная машинка. Человек десять уже прикончил. И это несмотря на то, что из него торчали два болта.
«Ё-о-о-о! Да у них там четыре черномазых! Негр и три бабы! Тоже командиры, что ли?»