Тридевятое квест: Молодильное яблоко (СИ)

Младший брат расположился в стуле-кресле полулежа. Он закинул две ноги на подлокотник, и вальяжно жевал тост с вареньем в одной руке, а в другой держал что-то похожее на смартфон, которым он им помахал при встрече. Юрас же одел только длинные спортивные шорты, а на голый торс был накинут такой же халат, только красного цвета.
— Ну, вот никаких манер! — Деян обвел взглядом младших братьев, и махнул на них рукой — У нас же гости!
— Ну, мы ж не голые, — равнодушно почавкал Юрас, не удосужившись сначала дожевать еду. — Костя же не барышня и не из королевской семьи.
— А мы когда-то были… из королевской семьи. И должны стараться немного соответствовать своему статусу, брат! — старший из близнецов театрально возвел руки в воздух, потом одной рукой уперся себе в бок, а другой двумя пальцами зажал себе переносицу, и прикрыл глаза. — Хотя кому я распинаюсь! Давайте приступим к обеду! А почему на столе накрыт завтрак⁈ — он недовольно окинул взглядом стол и пробурчал.
— Потому что мы еще с Глебом не завтракали! А ты засел в кабинете надолго. Вот мы сказали прислуге, чтобы нам приготовили завтрак, — пожал равнодушно плечами Юрас.
— Так я же приказал… накрыть на обед! — раздраженно вздохнул Деян. — У нас же гости. И я уже завтракал!
— Я могу сходить на кухню и сказать, чтобы вам приготовили горячее, — наконец-то заговорил и Глеб.
— Все нормально, — Костя сел за стол. — Я могу и второй раз позавтракать. Судя по всему, на меня так аппетитно смотрят тосты, холодная нарезка с индейкой и кофе.
— Почему вам надо всегда меня позорить перед гостями⁈ — Деян недовольно плюхнулся в свое кресло.
— Потому что ты зануда, — улыбнулся ему нагло Юрас.
— Все я пошел на кухню, — Глеб встал из-за стола. — Нужно еще горячее кофе и скажу прислуге, чтобы быстро состряпала что-нибудь для Деяна, пока он не утопил нас в своем ворчании.
— Братья — это хорошо, но иногда их хочется придушить, — тихо прошептал рядом с Костей Деян, кинув быстрый взгляд на противоположный дальний угол стола. — Честно говоря, я часто мечтал о сестрах. Думаю, для них бы я был любим братом и авторитетом.
— Или они бы втихушку над тобой бы ржали, — вставил Юрас, при этом не отрываясь взглядом от своего телефона. — Ты же знаешь, что у нас всех здесь прекрасный слух.
Деян только закатил глаза, и налил себе чая, он намазывал на хлеб сливочное масло:
— И как тебе наша столовая?
— Интересно… — Костя осмотрел комнату, которая почему-то напоминала ему китайский ресторан. Вместо люстры, по потолку свисали китайские красные фонарики, стены были украшены лепниной и рисунками драконов, преобладали красные и золотые цвета. — Не знал, что вам нравится Китай и его культура, — он бросил взгляд на середину стены, где в кругу был изображен большой трёхголовый змей.
— Конечно, нам нравится. Одна из немногих культур, которая до сих пор почитает драконов, — он заметил, что разглядывал Костя. — А это… решили сами над собой пошутить… о тех временах, когда нас называли «Змей Горыныч».
— Я думал, вы ненавидите как вас изображали… и это прозвище? — у Кости приподнялась левая бровь.
— От карикатуры и стеба народа страдают даже современные политики и известные люди этого века. Что уж говорит про нас, — равнодушно махнул рукой тот. — В сказках так мы просто тупо палим все земли из ярости и гнева. Но в чем там выгода и смысл для нас так поступать? А еще нас изображают откровенно тупыми… как какое-то зверье. Это бесило даже больше. Сейчас, мы можем сами над собой подтрунивать на эту тему. Я думаю, ты это как никто понимаешь.
— Да, но, честно говоря, мне уже все равно, — пожал плечами гость. — Всем не угодишь, и «насильно мил не будешь». Да, и от народной «любви» никуда не скроешься, если хоть один раз засветился на публике или в политике.
— Это в тебе меня всегда и восхищало, — Деян по-дружески похлопал Костю по плечу. — Тебе всегда было плевать что о тебе думают, даже во времена правления «богов».
— Я просто родился таким, — улыбнулся Костя.
В столовую снова пришел Глеб, сжимая в руке гейзерную кофеварку. Он сначала подошел к гостю и налил ему в чашку, потом прошагал к своему месту, которое находилось ровно по середине стола.
 
— Так ты же пришел к нам, чтобы поговорить о том, что орден и бюро обвиняют нас в последнем происшествии с мертвяками? — громко через весь стол спросил Юрас. — Не помню, чтобы ты в последние столетия жаждал нашего общества.
— Брат, дай гостю поесть! Не нужно сразу набрасываться с такими вопросами.
— Ну, так это же правда, — спокойно вставил Глеб, отпивая свой кофе из чашки.
— Ну, обвинять они пока вас не смогут, — начал Костя. — Сейчас идет только расследование.
— Не знал, что за последние века ты спелся с двумя этим лживыми организациями, — в голосе Юраса сквозило презрение.
— Уж точно не спелся, — фыркнул Костя. — Я тоже один из подозреваемых по этому делу…
— И они предложили тебе разнюхать что-то про нас? — спросил Глеб. — А тебя и твой клуб оставят тогда в покое?
— Как я и сказал, сейчас идет только расследование… Мне они ничего не предлагали, — Костя спокойно встретился с холодным взглядом серебристых глаз Глеба. — Это будет глупо с их стороны, если вдруг зачинщиком окажусь я.
— Значит ли, что ты мог такое провернуть? — теперь заговорил Деян, который до этого молча слушал, позволяя братьям накинуться на гостя с неудобными расспросами. — Или орден и бюро, как всегда, пытаются столкнуть нас лбами.
— Я бы не удивился этому, — фыркнул Глеб. — Это их излюбленная тактика.
— Или на нашего старинного «друга» очень уж сильно влияют любовные привязанности… — в голосе Юраса просквозила насмешка. — Неужели ты так и даешь на себя влиять прелестным девушкам вроде Василисы и Варвары… Признаюсь, что я бы и сам не прочь приударить за ними. Но от такого типа женщин слишком много неприятностей и проблем… и требований.
Не успел Костя ответить, как свою шпильку вставил Глеб:
— Целые цивилизации падали из-за женской хитрости, коварства и капризов! Например, как Троя. Неужели Елена Прекрасная стоила независимости и свободы целого народа?
— Насколько я понимаю, похищение Елены было предлогом напасть на Трою, — беззлобно начал Костя, проигнорировав нападки. — Рано или поздно, они бы все равно придумали предлог. А сказителям, бардам и всей остальной писательской братии было выгодно преподнести эту трагедию с романтической стороны. Ведь как известно, во все времена люди любят хлеба и зрелищ. А простые и грубые политические интересы не так хорошо продают историю, если в ней нет романтической или героической мотивации.
— Как ловко ты завернул, — улыбнулся Деян. — Когда ты хочешь, и ты можешь разговаривать как политик или дипломат. Не так ты прост, каким хочешь казаться, да?
— Я никогда не заявлял, что я хочу казаться простым, — фальшиво улыбнулся в ответ Костя. — Меня не интересуют обыденность и среднечковасть.
— Так зачем ты все-таки пришел? — хмыкнул Юрас, вылавливая шоколадные колечки в молоке.
— Я знаю, что это вы украли молодильное яблоко, — последовал ответ.
 Глава 32 
 Возвращение молодильного яблока 
Глава 32. Возвращение молодильного яблока
Среда, день
Трое братьев переглянулись, а потом Юрас прыснул от смеха. Глеб оставался невозмутимым.
И только Деян произнес:
— Это весьма серьезное обвинение… И очень не приятно слышать это от тебя. Неужели ты считаешь, что можем опуститься до такого, чтобы воровать у своих друзей⁈
— Брось этот фарс, — Костя холодно посмотрел ему в глаза. — Я знаю, что это сделали вы. Учитывая вашу трикстрескую натуру, у вас нет принципов и морали. Вы берете, что хотите и делаете, что вам взбредет в голову.
— Как грубо! — Деян надул губы, изображая обиду. — Я все-таки считал, что ты о нас лучшего мнения.
— Да, Деян брось этот фарс! Тебе нужно идти работать в театр, потому что ты постоянно переигрываешь. И делаешь это пафосно, — недовольно проворчал Юрас.