Кофе готов, милорд (СИ)

Слуги подтягивались в гостиную неохотно, стремясь поделиться впечатлениями друг с другом относительно нового места обитания. Судя по недовольному виду Берты и Феликса, советнику следует завести постоянную прислугу и не бросать дом на милость наемного клининга.
– Давайте уже ваш рассказ и я на кухню побегу, ничего съедобного на плите не стоит, безобразие, – отрывисто потребовала повариха.
– А можно я потом всё послушаю? Ваши криворукие конюхи привязь еле-еле закрепили, того и гляди сорвутся наши кобылушки.
– Чурбаны даже камины не вычистили как следует, а уже топят, дров не щадят. Никуда не годится, батюшка, пороть таких разгильдяев надо. Ваша болтовня, конечно, интересна, но мы тут все от дыма вскоре задохнемся, ежели не вмешаться.
– Сдаюсь, – поднял руки Виктор. – Дом в вашем распоряжении.
Довольные слуги сбежали из гостиной, пробурчав, что узнают всё позже, не так уж и любопытно, кто устроил разборки на барской арене. На диванчиках остались только мои помощники – бдить и контролировать, чтобы никаких вольностей его высокородие себе не позволял.
– Итак, граф, мы слушаем, – мило улыбнулась я, принимая чашку горячего чая, украшенного засушенными лепестками василька.
– Для начала, уважаемые, ответьте, знакомо ли вам понятие рецессивного гена?
Рецессивный ген? Надо их науку как-то в сторону механики и термодинамики пнуть. Потому что изучение графологии и генетики на фоне карет и парусных кораблей выглядят натуральным издевательством.
– Непроявленный в гетерозиготе ген, подавляемый доминантным, – вежливо ответила я.
– Верно. А знакомы ли вам случаи рождения детей, в которых взыграли слабые, подавленные гены?
– Не томите, советник. Мы благодарные слушатели, но не гнушаемся насилием.
– Гхм, простите. Итак, за всеми вашими несчастиями стоит человек, в чьем наследии проявились рецессивные гены, сделав его исключительной личностью и изгоем одновременно, – на стол лёг черно-белый портрет человека.
Мы склонились над рисунком. Заостренный подбородок, густые брови, выразительные скулы и совершенно нечитаемый взгляд не сказали мне ничего.
– Да не может быть! – воскликнула служанка.
– Деньги правят миром, значит… Действительно, нарочно не придумаешь.
Я вопросительно уставилась на слуг, прикрыв профиль волосами. Если уж они знают изображенного мужчину, то графиня Амори́ и подавно обязана. Только я была готова поклясться, что вижу его впервые.
– Тридцать пять лет назад Тион праздновал и ликовал из-за рождения этого человека. Сегодня он воюет против соседей из-за него же. Забавно, как изгаляется судьба, не правда ли?
– Мой чай будет изумительно смотреться на ваших белых брюках. Не правда ли?
– До чего же вы нетерпеливы к интригам, милая леди, – засмеялся советник, украдкой пожимая мои пальцы. – Но я удивлен, что вы ещё не поняли сами.
– Ну, это ясно, у кого, как не у министра финансов, найдётся столько денег, чтобы спонсировать королевский заговор, – вмешался Ясень, не давая графу подумать над собственными словами. – Но причем тут рецессивный ген?
Министр финансов? Получается, это он прятался в тени и организовывал нападения на поместья?
– При том, что его превосходительство является удивительным исключением из правила наследуемости крови. И одним из немногих прямых наследников рода Ванн, который не имеет родовой магии.
– Прямой наследник? – пискнула Мира, тактично позволяя мне не задавать подозрительных вопросов. – Выходит, он родственник короля?
– Не просто родственник, а единокровный брат Его Величества. Младший.
– А как получилось, что такая сильная кровь оплошала на младшеньком? Ошибка природы?
– Выходит, что так, – развёл руками Виктор. Ему пришлось развернуться к моим помощникам, как к основным источникам вопросов, но мою руку он не отпустил. – Как и все древние семьи, королевская династия не брезговала вступать в брачные союзы с иными стихиями, рассчитывая собрать под одним родовым знаменем как можно больше разноодаренных магов, связанных кровными узами. Однако водное наследие всегда лидировало в главной ветви, практически без исключений. Только в случае большого количества детей иные стихии могли проявиться в самых младших потомках.
 
– А тут такая засада – всего двое и последний выпал из цепочки. Но какая у него магия?
– Огненная, – подала голос я, пока на меня не начали косо посматривать. – Наверняка огненная, со склонностью к волшбе эмоций.
– Верно, моя леди. Его превосходительство Ричард Ванн в самом деле поразил своих родителей еще в пятилетнем возрасте, явив языки пламени вместо прохладного ручья. И, как вы понимаете, это не обрадовало августейшую чету. Вплоть до тщательно скрытого, но от того не менее позорного исследования подлинности наследника.
– Подлинен?
– Абсолютно. Но семя сомнения упало в благодатную почву и больно ударило по одаренному мальчишке, излишне остро переживающего свою второсортность.
– Снова комплекс неполноценности и зависть к сиблингу? Надо же.
Везет этому королевству на завистливых чудиков, мама миа.
– Именно этот комплекс позволил ныне арестованному собрать вокруг себя последователей, недовольных древним, как жизнь, законом наследования титулов первенцем. Задумывались ли вы когда-нибудь, что чувствуют младшие сыновья дворянских семей?
– Наверняка острую несправедливость. Но неужели маркиз Сатор разделял эту идею? Он же спокойно принял свой титул по наследству.
– Не все так просто, Гретта. Чтобы организовать заговор и спровоцировать войну нужны мозги, и они, к нашему великому сожалению, у министра были. Пользуясь привилегией своей родословной Ричард выбрал сферу деятельности с умом, делая ставку на одного из китов человеческой ненасытности.
– Деньги?
– Именно. Его превосходительство довольно здраво рассудил, что если ему не досталось власти буквальной, способной ультимативно приказывать каждому, он обретет свою власть – добровольное раболепие окружающих людей.
– То есть он решил давать людям деньги, чтобы они могли себе купить то, что хотят? – сообразительно перевела Мира с высокопарного слога на понятный.
– Нет, он решил давать им деньги, чтобы они никогда не смогли себе купить то, чего так яростно желают.
– Интересный вид наркомании, – резюмировал Ясень. – Скармливать озлобленным и обиженным стервятникам тонну средств, убеждая их, что на дарованные ресурсы можно обрести немыслимое – власть и желанное душевное успокоение. Но денег никогда не хватит, чтобы купить титул старшего брата?
– Верно. Здесь начинал работать крючок «малой дозы», перетекающей в большую. Когда виноват оказывался не старший брат, и даже не отец, а тот, кто обеспечивает выполнение и защиту этого крайне несправедливого закона. И сотен, тысяч, миллионов фионов не хватит, чтобы заглушить растущее чувство зависти и злобы.
– Любопытно, а они вообще понимали, что их просто используют для достижения эгоистичной цели?
– Вряд ли. Тех, кто начинал сомневаться или обретал покой, видя радость в иных вещах и излечивая свою врожденную боль, приглашали в третью башню королевского дворца, откуда несчастные выходили с твердой уверенностью – облегчение может принести только искоренение ужасного закона и гаранта его исполнения.
– Ну, допустим, один человек настолько озлобился, что решил устроить заговор и свергнуть старшего брата с престола, но причем тут мы?
– А ты… ой, вы не понимаете, госпожа? Ваша магия.
– Да, магия эмоций. Во-первых, вы, Маргарет, могли в достаточной мере овладеть этим волшебством и помешать заговору, развеяв чужое влияние. А во-вторых, кто-то мог посчитать вашего будущего сына более достойным претендентом на трон, раз уж речь зашла о справедливом наследовании и правлении.
– Как это понимать?
– Ваша первородность. По всему выходит, что если уж и менять короля с водного мага на огненного, да еще и с эмоциональной направленностью, то вполне резонно ожидать, что поднимут головы те, кто обладает не меньшей силой.