Лиса в аптечной лавке (СИ)
– Я не обсуждаю своих пациентов, – отрезал муж.
Я пожала плечами. Не больно-то и хотелось. Молча налила себе чай, захрустела хворостом. Может, и правду говорят, будто женщины неспособны не болтать, но и у меня денек выдался длинный, причем уже который подряд, так что сейчас я с удовольствием посижу в тишине.
– Я не хотел вас обидеть, – сказал Ксандер после долгого молчания.
– Я не обиделась.
В самом деле не обиделась. Врачебная тайна есть врачебная тайна: одно дело – обсудить случай с коллегами или даже пожаловаться на скандального пациента близким, не называя имен, но говорить о конкретном человеке – совсем другое.
– И не хотел вас пугать и беспокоить. Но мой браслет остался у вас, а без него я сквозь защитные заклинания не пройду.
Так вот в чем дело! А напустил-то туману: «потому что муж»! Наверное, во время ритуала в храме браслеты окропляют кровью обоих, и без магии не обходится. Потому защитные заклинания его и пропустили. Кстати, а свой-то браслет я так и не поискала, отвлеклась на другие, более важные дела. И, получается, если он не найдется, просто так такой же не купишь… С другой стороны, ну не будет у меня доступа в дом Ксандера, что с того? Мне и в своем хорошо.
А вот возвращать ли мужу его браслет, я еще подумаю.
– Спасибо, что позаботились об ужине, – продолжал Ксандер. – Дом баронессы Эстель гостеприимен, но хозяйке было немного не до того, чтобы помнить об удобстве гостей.
Баронессы? Выходит, та дама – фаворитка принца, и все об этом знают. Впрочем, когда в дворцовых борделях удавалось что-то скрыть? Взять хоть наших царей…
– Не за что, – сказала я, утаскивая с тарелки еще одну «хворостину».
Не стоит наедаться сладким на ночь, но один раз – простительно. Тем более что я тоже жутко устала, но уходить в спальню пока не хотелось. В конце концов, в первый раз за время знакомства я видела Ксандера, ведущего себя по-человечески, когда еще доведется лицезреть этакое?
– Что вы хотите на завтрак? – поинтересовалась я. – Я передам Руби.
«Ничто не дается так дешево и не ценится так дорого, как вежливость», – сказал кто-то из философов прошлого. Я не хочу превращать дом в поле боя. Станет Ксандер нарываться – дам отпор по мере сил, но сама первая выкапывать топор войны – я мысленно хихикнула, представив вполне конкретный топор в собственной спальне, – не стану.
– Она знает мои вкусы. – Муж подцепил на вилку немного плова, замер, разглядывая его. – Интересно, раньше она не готовила ничего подобного.
– Это я готовила.
– Зачем? – нахмурился он. – Из принципа, лишь бы ничего от меня не принимать?
Вот же параноик! Можно подумать, весь мир крутится вокруг него! И все же я ответила так мягко, как могла:
– Нет, я очень признательна вам за заботу. – Это в самом деле было так: с местными нарядами я одна не справлюсь, а готовить хоть и умею, но не люблю, поэтому с радостью переложу на чужие плечи хозяйство. Подумав, добавила: – Впрочем, вы правы. В какой-то степени из принципа, хотя дело не в вас, и все объяснения прекрасно подождут до утра.
Ксандер налил себе чая, не дожидаясь, пока это сделаю я. Взял хворост, покрутил его в руках. Сменил тему:
– Каллен… наследный принц просил извиниться перед вами за то, что сразу не оставил чаевых для кухарки. Кажется, мы можем честно разделить их: три четверти вам, одну – мне.
– Оставьте себе, – улыбнулась я. – Молодые дарования надо поощрять.
Он усмехнулся.
– Нет, скорее это вы должны взять мою долю в качестве платы за науку. – Стал серьезным. – Скажите, где вы заложили драгоценности. Я выкуплю их.
Я заколебалась, и муж добавил:
– Все-таки, деньги на хозяйство – моя забота.
Если бы речь шла только обо мне, стоило бы настоять на своем. Но, в конце концов, в доме, кроме меня, столовалось три… нет, пять человек, если считать самого Ксандера, и я их не приглашала. Так что все честно.
– В соседнем квартале. – Я подробно описала дорогу и дом ростовщика.
Муж кивнул.
– Хорошо, с утра отправлю Томаса. – И добавил совсем другим, жестким тоном: – Так что вы не поделили с Руби? И не надо отнекиваться. Я не настолько устал, чтобы не соображать, и утром не забуду, как бы вы ни хотели избежать разговора.
– Я вовсе не собираюсь его избегать, – пожала я плечами. – Не хотите сперва отдохнуть…
– Не хочу портить утро нового дня женскими склоками.
Вот как…
– Хорошо, – сухо сказала я. – Пойдемте.
Столовая – не место для сложных разговоров и ссор. Тем более что список Руби я оставила в аптеке.
Когда мы оказались там, Ксандер огляделся по сторонам.
– Сколько вы заплатили плотнику?
– Я не нанимала плотника.
– Тогда кто навел здесь порядок? Джек?
Джек? Конюх, вспомнила я.
– Нет, я сама.
– Вы сами? Вот этими нежными ручками? Придумайте что-нибудь поубедительней.
Я пожала плечами.
– Дел-то было, десяток шурупов вкрутить. Ну, два десятка. – Я взяла лист бумаги, протянула его Ксандеру. – Этот список составила Руби, чтобы вы возместили ей траты на продукты. Она всегда так поступает?
– Обычно она отдает список экономке, а я раз в месяц проверяю записи и выдаю деньги на хозяйство. Но в вашем доме экономки нет, а у моей хватает дел и без того… Что именно вас в нем возмутило настолько, что вы сами взялись готовить?
Я дала мужу еще один лист бумаги.
– А это – сколько и на что я потратила сегодня на рынке.
Ксандер пробежал глазами по строчкам, нахмурился.
– Вы хотите сказать, моя прислуга меня обманывает?
– Я не хочу этого сказать, – покачала я головой. – Возможно, ваша прислуга ходит не на рынок, а в какую-нибудь – чуть не сказала «фермерскую эколавку» – дорогую лавку.
Возможно, Руби до сих пор была честна, а сейчас решила рискнуть, боясь, что ее уволят. По моим прикидкам, она завысила цены примерно на треть, и на излишек один человек мог бы прожить неделю, имея крышу над головой. На хлебе и воде – дольше. Возможно, обманывает не она, а экономка, а кухарка с ней не спорит, боясь увольнения.
– И все же вы выставили ее из кухни.
– Я выгнала ее из кухни, потому что Руби настаивала, что отчитываться будет только перед вами и слушать только ваши приказы.
Да, я обещала «не беспокоить» графа этим, но не обещала, что буду молчать в ответ на прямые вопросы или врать, покрывая ее.
– Логично, ведь именно я ее нанял.
Я в упор посмотрела на мужа.
– Это моя кухня. И хозяйство веду я. Горничная может сколько угодно докладывать вам о том, как я провела день, но слушаться она будет меня, а не вас. Кухарка пусть готовит, ориентируясь на ваши вкусы – в конце концов, я сама учла бы их, как учитывала бы вкусы любого гостя.
– Гостя? – приподнял бровь Ксандер.
– Это мой дом, – упрямо повторила я. – Если кто-то не желает понять это с первого раза, пусть возвращается в ваш дом и живет по заведенным вами правилам сколько угодно.
Он помолчал, сверля меня взглядом.
– Или вы в самом деле изменились, или великолепная актриса. Так здорово притворяться милой наивной скромницей…
– Если вам нужна милая наивная скромница, поищите ее в другом месте, как и полуобморочную барышню. Я не помню, какой была до того, как очнулась в вашем особняке.
– Очень удобно списывать все грехи на потерю памяти.
– О грехах, если они у меня есть, я буду разговаривать со священником, не с вами. – Я мило улыбнулась, прекрасно понимая, что эта улыбка и тон моего голоса противоречит смыслу слов. – И не советую бить меня по голове, чтобы вернуть память и манеры прежней Алисии.
– А то что? – приподнял бровь Ксандер. – Вы в самом деле пытаетесь мне угрожать?
– А то может неловко выйти, – проворковала я, продолжая улыбаться мило и нежно. – Трупу-то все равно, а вот вам придется возиться и прятать его или объясняться с властями. Разговоры, опять же, пойдут, репутация…
– Ваш труп, если он вдруг попадет мне в руки, я забальзамирую и поставлю в своем кабинете как напоминание, насколько меняется женщина после свадьбы. – Муж широко улыбнулся, словно мысль о моем трупе в самом деле его порадовала.