Грехи империи (ЛП)

Флес присвистнул и, поставив чай, взял клинок. Опасливо повертел, затем схватил за рукоятку и сделал несколько рубящих движений.
− С детства таких не видел. Проклятье, какое мастерство! − Он поднёс нож к глазам и, прищурившись, рассмотрел. − Острый как сталь. В нём есть магия. И на нём много крови.
Стайк не думал, что в ноже была какая-то магия − со своим даром он бы почуял, − но нельзя спорить с Флесом, когда речь идёт о клинках.
Флес неохотно отдал нож Стайку.
− О таком оружие сложено множество легенд. Много историй.
− Например?
− Ну, всё оружие людей-драконов сделано из костей убитых ими болотных драконов. Этот нож, ручаюсь, из задней лапы, но их топоры − настоящие трофеи, вырезаны из челюстных костей, из верхней и нижней, освящены всевидящими, заколдованы избранными и омыты в крови невинных. Возможно, всё это чушь собачья. Пало гораздо цивилизованнее, чем мы думаем, и у них уже сотни лет нет избранных. Даже всевидящие очень редки.
Стайк убрал нож в ножны.
− Этот был дайниз, а не пало.
− Чепуха. Уже больше ста лет здесь не видели никого из империи.
− Он дайниз, − настаивал Стайк. − И человек, которому я доверяю, сообщил, что в Лэндфолле засекли дайнизов. 
В самом ли деле он доверяет Тампо? Да ладно, деваться всё равно некуда.
Флес с хмурым видом почесал подбородок.
− Я бы услышал, будь дайнизы в городе.
− Так ты ничего об этом не знаешь?
− Нет.
− Мой источник сообщил, что они проникли в Гринфаэр-Депс и смешались с пало.
− Нет, нет. Не может быть. − Старик отхлебнул чай, долил чашку и бросил в неё кусок сахара. − Если это правда и мне не сказали, то пало могут знать больше. Но тебе нужно спрашивать у них напрямую.
− Именно это я и хочу.
Флес воздел руки.
− Мои контакты устроили тебе встречу с человеком-драконом. Ты упустил свой шанс, а мне здесь жить. Благоволение пало − на вес золота, и я больше не буду тратить его на тебя. Кроме того, если спрашивать о дайнизах, потом хлопот не оберёшься.
Может, Старик увиливает? Он уже согласился копать информацию на гранд-мастера черношляпников, но не может отследить слухи среди пало? Странно.
− Ладно. Тогда я сам поспрашиваю. К кому мне обратиться?
− Думаю... нет, не к нему. Не к ней. − Флес прошёлся по невидимому списку, бормоча себе под нос. − Определено не к ней. А, вот. Пошлю тебя к Хенрику Шакалу. Твоему старому другу.
Мысли Стайка блуждали где-то далеко: он обдумывал, как обратиться к пало напрямую. Он всегда поступал с пало по справедливости, и они, похоже, уважали его, но те времена давно прошли. Доказательство тому – сопляки пало и их начальник человек-дракон. Слова Флеса выдернули Стайка из размышлений.
− Погоди. Ты сказал Хенрик Шакал?
− Именно так я и сказал. Я знаю, что ты калека, но не думал, что ещё и глухой.
Стайк поднёс руку к глазам.
− Вот такого роста. Без уха и мизинца?
− Ага, это он. Он теперь у пало типа спиритуалиста.
− Нет, − фыркнул Стайк. − Это не Злобный Шакал.
− Это он.
Селина дёрнула Стайка за рукав.
− Что за Злобный Шакал?
− Когда-то был у меня капитаном, − задумчиво ответил он. − Из основного состава «Бешеных уланов», но всегда был немного чокнутый. Выпотрошил мэра Малой Старлы за то, что тот плюнул ему на сапог.
Селина вытаращила глаза, а Стайк хмуро посмотрел на Старика.
− Ты уверен, что Хенрик Шакал теперь спиритуалист? Какое-то шарлатанство?
Флес пожал плечами.
− Без понятия. Слышал, что он не обманщик. Учит беспризорников разговаривать с речными духами или какой-то подобной ерунде. Даже пало считают его чудаком, но он единственный, кто заботится о малолетних отщепенцах, поэтому держит ухо востро лучше, чем другие.
− Будь я проклят. − Стайк поискал в кармане кусочек роговика и сунул за щёку. − Никогда не думал, что Шакал ударится в религию. 
Последнее воспоминание о нём: Шакал с Ибаной пытаются голыми руками пробиться через строй военной полиции, а самого Стайка уводят к расстрельной команде. Он всегда думал, что Ибане удалось выйти сухой из воды – как-никак, у неё есть фамилия. Но Шакал был неистовый пало, и Стайк удивился, что тот выбрался из той схватки живым.
 
Старик Флес написал адрес − точнее, список ориентиров, что было настолько похоже на адрес, насколько это возможно в Гринфаэр-Депс, и вручил Стайку. Тот сунул бумагу в карман и показал Селине на дверь.
− А когда вернётся Ибана?
− Через неделю, − ответил Флес. − Или две? Или меньше? Бездна, ты же не думаешь, что я слежу за этой девчонкой? Она всегда в разъездах, заключает новые сделки, приводит новых подмастерьев. Деловую хватку она унаследовала от матери, куда мне с ней тягаться. Да и зачем? Хочешь предупреждение перед тем, как она вернётся и сделает из тебя подушку для иголок?
− Может быть.
Стайк был не вполне уверен в себе. Как бы сильно ни хотелось повидаться с Ибаной, он знал, что это будет очень больно − и эмоционально, и физически.
− Хорошо, хорошо. Смотри, чтобы дверь не ударила тебя по заднице и так далее. − Старик Флес махнул в сторону прихожей. − И выходите через парадный вход. Долбаная дверь мастерской всё время застревает, не хочется с ней возиться.
− До свидания, мистер Флес, − сказала Селина.
− Ишь ты!
Стайк и Селина направились к передней двери. На пороге Стайк оглянулся на большую комнату, забитую накопленными за целую жизнь безделушками и мебелью, и его изуродованное лицо расплылось в улыбке. Он открыл дверь и повернулся к улице.
И сразу столкнулся лицом к лицу с человеком в чёрной униформе, в рубашке с пуговицам на левой стороне, с дубинкой и пистолетом на поясе. За его спиной маячили ещё пятеро в такой же одежде, а мужчина во главе стоял с поднятой рукой, будто собирался постучать в дверь.
− Дерьмо, − успел вымолвить черношляпник перед тем, как Стайк вонзил нож ему в грудь.
Одной рукой он толкнул Селину обратно в дом, а другой повернул нож. Подняв тело черношляпника как щит, Стайк ринулся на его товарищей, достававших пистолеты. Раздался грохот выстрелов, и он почувствовал, как пули вонзились в тело бедняги, послужившее тараном. Стайк бросил труп и выхватил нож, размахнувшись вбок по широкой дуге и перерезая горло женщине слева.
На его левое плечо обрушилась дубинка. Он принял ещё один удар, не обращая внимания на боль, взорвавшуюся в руке, и так врезал черношляпнику с дубинкой, что сбил его с ног. Подхватив опускающуюся дубинку другого, Стайк ножом перерубил запястье противника. Потом размахнулся дубинкой с окровавленной рукой и ударил по лицу её прежнего владельца. Сразу бросил дубинку, чтобы достать костяной нож, и вонзил его в глаз последнего черношляпника.
Вся битва не заняла и двадцати секунд. Тяжело дыша, Стайк нагнулся, чтобы прикончить двоих выживших, пока не закричали. Подняв голову, он заметил полицейского пало, по-прежнему наблюдавшего за карьером. Пало таращился на него, застыв на месте. На улице было тихо.
− Во имя Кресимира, ну и бардак ты устроил, − произнёс Флес, попивая чай в дверном проёме. В другой руке он держал кухонный нож. Селина пряталась за его спиной.
Стайк посмотрел на тела и растущую лужу крови на каменной поверхности. Несколько прохожих продолжали пялиться, другие поворачивали прочь. Увидев чёрную униформу, они решили, что это не их проблемы.
− Хватит ворчать и помоги убрать тела, − сказал Стайк. − Селина, принеси ведро воды и смой кровь. Над плитой должен быть щёлок.
Флес со вздохом допил чай.
− Мне задолжал услугу приятель со свинофермы, − пробормотал он. − Но лучше поторопиться.
* * *
Два часа спустя Стайк, сменив окровавленную одежду и избавившись от шести трупов, пришёл в единственное почтовое отделение, оставшееся в Гринфаэр-Депс, и отстоял очередь. Его приветствовала смуглая веснушчатая женщина со смешанной пало-росвелеанской кровью.
− Письмо или посылка?
− Посылка, − ответил Стайк. Он разжал кулак, и на деревянный стол со стуком упали шесть железных роз. − Мне нужен почтовый адрес конторы гранд-мастера тайной полиции.