Колдовской час (ЛП)

Мне двадцать три года, и я едва могу управлять собственной жизнью, не говоря уже о чужой. Но тут уже ничего не поделаешь, как нельзя избежать и риска.
Чудовище забрало жизнь Карли. Здесь, в одиночку в лесу, для нее это был единственный реальный шанс снова жить.
Она еле шевелилась, пока я пила, не приходя в сознание и будучи недостаточно сильной, чтобы сопротивляться. И я подумала, что так будет лучше. Она видела и пережила достаточно ужаса за эту ночь. Не было смысла увеличивать то бремя, которое она уже несла.
Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы напиться, мое тело было голодным и истощенным после сражения. Она была безвольной куклой у меня на руках, кожа прозрачная, щеки впалые, темные полумесяцы теней под глазами.
— Прости, — снова сказала я. Наполненная кровью и силой, не обращая внимания на боль, я вонзила клыки в собственное запястье, и кровь хлынула двумя темными струйками. Я поднесла к ней окровавленное запястье, позволив каплям упасть на ее губы, и стала ждать.
Но она все еще была как камень, алебастровая копия женщины, которую я встретила у Джорджии. Женщины, которая напала на чудовище с палкой, чтобы спасти меня.
— Ну же, Карли, — произнесла я и капнула еще несколько капель на ее губы, контраст между яркой кровью и бледными губами был таким очевидным, таким ужасающим.
Еще с минуту ничего не происходило. Ни движения, ни звука, ни попытки принять кровь, которую я предложила. Меня, подобно одеялу, накрыло отчаяние. Из-за возможности того, что я не спасла ее, а ускорила ее смерть.
А потом ее губы приоткрылись, и она слизнула кровь. Надежда воспарила, и я снова протянула запястье.
Ее глаза распахнулись и уставились на меня. Она впилась пальцами с окровавленными ногтями в мою руку, прижала ее ко рту и начала пить. Ощущение было странным — не плохим, не хорошим — но странным. Мою собственную силу, жизненную силу, брали, использовали, чтобы завершить трансформацию. И буквально всасывали.
— Ой, — произнесла я, когда ее зубы начали заостряться и впиваться в мою кожу, но я была рада боли. Это было наказание и лишь небольшая цена за тот хаос, который я принесу в ее жизнь.
Поднялась магия, холодная, но животворящая, поскольку она приступила к первым этапам своей работы — чинить то, что было сломано. Свободной рукой я отодвинула куртку, которой зажимала ее рану, наблюдая, как неровные края срастаются, пока кожа снова не стала целой. Все еще болезненно-серой, но целой.
Она больше никогда не увидит солнца, но будет быстро исцеляться. Если, конечно, переживет остальное.
Послышались шаги, движение среди деревьев, и я обхватила ее свободной рукой, защищая, взгляд метался от дерева к дереву в поисках угрозы.
На поляну вышел Коннор в грязных джинсах и ботинках, его рубашка была свернута и заткнута за пояс. Должно быть, он подобрал свою одежду, пока искал нас. Его торс был в крови, по рукам и животу тянулись следы укусов и порезы.
Сначала на его лице отразилось облегчение — благодарность за то, что я жива. А потом он присмотрелся и увидел Карли, мою руку, ее губы на моем запястье.
Его рот открылся, но он ничего не сказал, просто смотрел на нас, пока, как я догадалась, не понял, что видит. Я знала, что это был шок. Ужасно, наверное, видеть у меня на руках окровавленную девушку, которую он считал младшей сестрой.
И смотреть, как она пьет.
Но время утекало, так что сейчас было не до этого. Так что мне пришлось добавить досаду к ранам и надеяться, что мы найдем выход из сложившейся ситуации. Потому что, хоть я и понимала процесс, но Мастером не была, а Карли заслуживала большего, чем моя неопытность.
К счастью, теперь я знакома с вампиром, Мастером, врачом. Я нуждалась в его помощи и надеялась, что он готов ее оказать.
— Мне нужен Ронан, — сказала я Коннору. И понадеялась, что он увидел в моих глазах извинение.
* * *
Мы подождали, пока она перестанет пить, что заняло всего минуту. Она оторвалась от моей руки и безвольно упала; Коннор подхватил ее на руки и двинулся в лес.
 
То, что он не позволил мне ее нести, несмотря на то, что я подпиталась и исцелилась, а он все еще был ранен, ударило стрелой мне в сердце. Как будто он не верил, что я не причиню ей еще большего вреда.
Он ничего не говорил, и тишина между нами, казалось, растягивалась и усиливалась.
«Она выживет», — сказала я себе. Вот что имело значение — что разрушения, которые сеял клан, не обрушатся еще на одну жертву. И если мы с Коннором — связь, которая образовалась между нами — этого не переживем, то мне придется с этим смириться. Но это не остановило ни трепета моего сердца, ни боли, пронзившей его.
* * *
Коннору не нужна была тропинка, чтобы найти обратную дорогу на курорт, и мы вернулись за десять минут. Оборотни были повсюду. Они нервничали, ждали, смотрели на столб дыма или ухаживали за ранеными оборотнями, которые, прихрамывая, возвращались с поля боя.
Кэш и Эверетт демонстративно отсутствовали.
Послышались вздохи, когда Коннор прошел мимо, не обращая на них внимания, и занес девушку в хижину Джорджии.
— Позови Ронана, — сказал он Джорджии.
Теперь его голос полностью соответствовал альфе и не терпел возражений. И Джорджия ничего не сказала, по крайней мере вслух. Но мрачного взгляда ее глаз, когда она посмотрела на Карли, а затем перевела на меня, было более чем достаточно.
Коннор положил девушку на диван. Желание защитить — резкий рывок, которого я не ожидала — притянуло меня обратно к ней. Я опустилась на колени перед диваном и потерла лицо руками.
— Сколько времени это займет? — спросил он.
Я открыла глаза и посмотрела на него, увидев боль и беспокойство, написанные на его лице, и возненавидела, что это из-за меня.
— Если ты имеешь в виду трансформацию, то три дня.
При условии, что она не умрет в процессе, но я не могла заставить себя сказать это вслух. Я должна была верить, что это сработает.
Я прочистила горло, стараясь протолкнуться через узел эмоций, пытавшихся меня задушить.
— Ты сказал, что она живет с бабушкой. Может, тебе стоит проверить ее, если уже этого не сделал. Дать ей знать, что Карли… жива.
Вернулась Джорджия.
— Ронан уже едет. Он недалеко отсюда. — Она посмотрела на меня. — Что произошло?
— На ферме Стоунов была вечеринка, — сказала я. — По ту сторону леса. Мы сидели у костра и услышали крики. Мы все побежали туда и натолкнулись на схватку — с существами, напавшими на людей на их вечеринке — и сразились с ними.
— Существами? — спросила она.
— Мы до этого доберемся, — ответил Коннор, глядя на меня. — Продолжай.
Я кивнула.
— Я сражалась с одним из них и упала. Она пыталась меня спасти. Ударила чудовище, и оно упало, но снова поднялось и утащило ее в лес. Все случилось так быстро. Я побежала за ним и в конце концов подобралась достаточно близко, чтобы метнуть кинжал. Он попал в чудовище, и оно бросило ее и убежало. Она была ранена, поэтому мне пришлось его отпустить.
Я с трудом сглотнула.
— Оно вспороло ей живот. Когда я добралась до нее, она умирала. Ее сердце…
Я снова услышала эхо ее сердцебиения, тихий и затухающий шепот.
Я покачала головой, заставив себя встретиться с ним взглядом.
— Ее сердце останавливалось. Она бы не выжила, если бы я попыталась ее перенести. Поэтому начала процесс. Я укусила ее, взяла ее кровь и дала ей свою. А потом появился ты.
В наступившей тишине я слышала только биение своего сердца.
— Кто-то должен проверить ее бабушку, — наконец сказал Коннор, его лицо и тон были тщательно выхолощены.
Джорджия с замешательством нахмурилась, но кивнула.
— Мы проверим, как она. Удостоверимся, что с ней все в порядке. — Она посмотрела на Коннора. — Ты собираешься мне рассказать, что это, черт возьми, было?