По ту сторону Тьмы. Где-то здесь... (СИ)

- Я, конечно, не невролог и не врач, который занимается лечением человеческого тела, вы правы, но… - Ник всё же сумел перебить Соулсби, несмотря на своё внутреннее состояние. Несмотря на то, что с ним сейчас творилось во время слушанья общего приговора его супруги от профессионального специалиста, на то, как его едва не буквально трясло и не выворачивало… Будто каждая вбитая в него фраза доктором Сайманом была равноценна контрольному выстрелу в упор.
- Вы, как доктор, прекрасно знаете и без моего напоминания, что практическая медицина – это не математика с чётким рядом правил и аксиом. Что каждый случай индивидуален. И требует к себе индивидуального подхода, как и лечения. Тем более, делать какие-то выводы прямо сейчас… когда с момента аварии прошло всего пара… Или сколько там часов?..
Честно говоря, он уже и сам не помнил, поскольку по ощущениям, наверное, точно прошла целая вечность. И за эту вечность он успел пережить даже собственную, хотя и не клиническую смерть. А теперь ему говорят о ничтожных шансах, которые остались у Мии выжить и однажды прийти в себя?..
- Я всего лишь излагаю имеющиеся на данный момент на моих руках факты, мистер Хардинг. Чтобы вы были готовы ко всему. Да, каждый случай индивидуален, здесь с вами не станет спорить вообще никто. Но и вы должны быть заранее готовы к худшему, как и к тем решениям, которые вам придётся принять (или не принять) в самое ближайшее время. Мы все хотим верить в лучшее, в том числе и надеяться на положительный исход, но в нашей жизни от наших желаний мало что зависит. А в некоторых случаях и вовсе ничего не зависит.
- Я могу её увидеть? – Ник не сразу задал свой действительно по-максимуму волновавший его вопрос, ещё какое-то время пытаясь то ли осмыслить, то ли переварить слова доктора Соулсби. Либо же прислушивался к собственному состоянию, к тому хаосу или настоящему Армагеддону, который с ним сейчас творился, каким-то чудом сохраняя в относительно здравом состоянии и рассудок, и ощутимо подрезанную психику.
- Да, конечно. Если вы действительно к этому готовы.
Был ли он готов? Какой дурацкий во всех смыслах вопрос.
Нет. Он совершенно не был готов. И к случившемуся, к слову, тоже. К убийственному пониманию, что весь этот кошмар произошёл не просто так. Это не случайная авария и не случайный несчастный случай. Он тоже имел к ней непосредственное отношение или даже считался одним из главных инициаторов. Потому что Мия не просто так села в машину к Вударду.
Да, он будет убеждать себя до последнего, будто этот подонок её похитил (хотя, по всем уголовно-правовым показателям так оно и есть!), но никто в тот момент не целился в неё из оружия и не вёл на прицеле к машине с мешком на голове, как это часто делают настоящие похитители. Она ехала в Хаммере Вударда вовсе не в багажнике и не связанной по рукам и ногам. Она сидела с ним на переднем пассажирском сиденье, возможно забыв пристегнуться после того, как они останавливались по дороге для того, чтобы она сходила в кустики по маленькому… А может и не только для этого… Может у Вударда встал (чтобы у этого вечно озабоченного быка не вставал периодически на его жену), и она ему отсасывала прямо в машине… Тогда и причина аварии вполне себе даже объяснима…
Твою мать!
Готов ли он? Странно, что в первую очередь он поехал в больницу, а не свернул за пару кварталов отсюда в департамент полиции на Парк-Роу, куда Вударда направили по возвращению в Нью-Йорк сразу же после того, как представители правоохранительных органов связались с Хардингом. Хотя, если бы Ник это сделал сразу, скорей всего его могли бы не так понять. По крайней мере, далеко не все, кто не был в курсе его семейных проблем, или кто понятия не имел, кто он такой в действительности, и что для него значила его собственная супруга.
Если бы она не лежала сейчас живым трупом за глухими дверьми одиночной палаты, оснащённой наилучшей системой жизнеобеспечения и прочей медицинской хренью… Он бы точно не стал размышлять так долго – готов ли он её увидеть.
 
- Да. Спасибо. Спасибо за всё, что вы сумели для неё сделать. Я обязательно об этом вспомню, когда буду переводить деньги в благотворительный фонд вашей больницы.
Он ненадолго перед этим закрыл глаза, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. Притом что изнутри его трясло до такой степени, что буквально хотелось орать. Орать во всю глотку. Вырвать этот грёбаный комок сводящей с ума беспомощности и безысходности через истошный вопль. Сделать хоть что-то. Да хотя бы долбануть несколько раз со всей дури кулаками по стене до переломов обеих кистей рук, пока физическая боль наконец-то не сравняется с психической и не вытеснит собою всё это запредельное безумие. Пока она не приведёт его в чувства хоть на какой-то пусть и самый ничтожный процент, после чего наконец-то сможет анализировать произошедшее с относительно трезвым взглядом.
  
2
 
«Просто смирись, Ник. И не строй из себя обиженного подростка, которому на Рождество не купили обещанного щенка ротвейлера. Проигрывать надо уметь с достоинством и честью. Ты же всегда считал себя эталоном сдержанности и самоконтроля. Настало время это продемонстрировать. Принять своё поражение и самую тяжёлую для тебя потерю, как и подобает настоящему, вроде тебя, мужчине. Если ты, конечно, настоящий мужчина.»
Как быстро он начал сходить с ума. Даже не успел ещё войти в палату, а его вроде бы давно канувшая в небытие биполярка уже начала давать о себе знать. А может она, на деле, никуда и не исчезала. Просто ожидала своего очередного звёздного часа – недостающего толчка, нового удара по психике и буквально сносящего своим контрольным выстрелом голову на раз. Чтобы старая травма наконец-то вылезла наружу и выпустила всех скрывавшихся в ней столько лет демонов, бесов и скелетов. Легион демонов…
Но Ник пока ещё не мог анализировать происходящее именно здравым рассудком, как и выписывать самому себе диагнозы. Не то состояние и не та ситуация. Он даже отмахивался от идеи с успокоительным, хотя мог его принять ещё по дороге в больницу.
Может зря он так поспешил с решением? Может всё же стоило отключить свои мозги, хотя бы в границах данного места? Он же всё равно ничего не чувствует за пределами своего агонизирующего тела и сознания. Ничего не чувствовал, когда приближался к дверям палаты и когда в них входил. И когда удивлённо осматривал одиночную палату с одной единственной койкой едва не по центру комнаты, всего на какое-то мгновение показавшейся ему белоснежным ложем из фантасмагорического мира с абстрактным балдахином, нисходящим вместе с трубками, белыми проводами и капельницами с какого-то жуткого потолка (и потолка ли?) в виде органического купола из полупрозрачных щупалец.
«Если бы спящая красавица существовала в действительности, она бы, скорей всего, выглядела именно так. Мой тебе совет. Установи здесь свою охрану. А то мало ли здесь обитает психопатов. Как раз в больницах их больше всего и пасётся, в особенности среди обслуживающего медперсонала.»
Крикнуть самому себе, чтобы этот активировавшийся в голове голос заткнулся?.. Тогда его точно примут за психа. И точно заставят накачаться не одним лишь успокоительным.
Но голос был прав. Мия действительно выглядела, как спящая красавица. Неподвижная, не подающая ни единого признака жизни, неестественно бледная и уже не дышащая самостоятельно. А, главное, находящаяся где угодно, но только не здесь. Не в этой палате. Не с ним. Не с Ником. Её здесь не было. От слова совсем. А тело… Тело без мозга и сознания – это всего лишь тело. «Живой» труп.
- Думаю, мне нет смысла вам объяснять, что с ней сейчас. На мониторах всё вроде как видно. – доктор Соулсби вошёл следом за Хардингом, несмотря на тот факт, что в первое время в палате дежурила медсестра, фиксируя все возможные изменения в организме подключённого к системе жизнеобеспечения человеческого трупа и пребывая в постоянном ожидании худшего. Так сказать, готовясь в любой момент к вызову реанимационной бригады. Что, скорей всего, уже и не понадобится.