Цесаревич (СИ)

Простаивать агрегаты не должны. Сейчас уже ищу людей для организации ткацкой фабрики в Самаре, куда проще привозить хлопок, ну и коноплю выращивать рядом с городком вполне себе можно, что уже и делается. Из хлопка с добавлением конопли получается хорошая парусина. Там же планирую открыть пошивочный цех — одежда из денима может и зайти мещанам.
Но то дела будущие, не ранее как следующей осенью получится открыть полноценное производство, кроме прядильного цеха, который уже работает. А киргизы все более наращивают продажи хлопка. Сырье будет поставляться, в том числе и бартером, с нашей стороны — оружие. Джунгары вновь пытаются продолжить экспансию. Если эти наследники монголов прорвутся через Среднюю Азию, то количество проблем у России значительно возрастет.
Ну, а чем же еще занимаются «бездельники» в экспериментальном центре? По порядку: создали велосипед. Да, именно так, и в варианте советской промышленности похожий на «Аист», но в трехколесной вариации, так как мало кто, кроме меня, освоил двухколесный механизм.
Сложности вызвали две вещи: очень жесткая резина, которую варили-таки из одуванчиков, и спицы — они получались крайне непрочными, мало что проволока. Но и с этим справились, благо велосипед — не космическая ракета, а двухколесный примитивный механизм, ну или трехколесный. Чего стоило подшипники изготовить, отдельная песня. Так что с велосипедами, если уж очень активно не попрут, будем заканчивать.
Но, на чем, уверен, заработаем, так на детских колясках. Они тут если и есть, то представляют собой просто убожество для поганого сословия. Я же предлагаю дворянскую моду на коляски.
И везде нужен каучук, резина из одуванчиков плохая. И как в Великую Отечественную войну могли компенсировать недостаток резины варкой ее из одуванчиков? Так что вот еще одна причина колониальной экспансии — каучук.
Возлагаю надежды по получению сверхприбылей на перьевые ручки. Они так же не сильно то и легки в производстве из стеклянной или фаянсовой емкости для чернил, стекло «упаковано» в деревянный корпус. Пробуем делать корпуса из керамики и железа, ибо жестью тот материал не назовешь. Есть эксперименты и по обрезиниванию ручек.
Само перо изготавливают ювелиры, чтобы чернила при нажатии вытекали дозировано, а заправлять ручку легко — налить чернил, откупорив сверху колпачок. Поставить на поток такую работу не удается и получится ли увеличить производство в ближайшее время с этими, даже усовершенствованными станками, — не факт. Поэтому шло накопление товара. Сейчас уже четыре тысячи ручек готово, из которых есть с серебряными и золотыми перьями.
Рекламная компания начнется уже завтра, когда императрица по моей просьбе покажет ноу-хау на ближайшем маскараде. Потом в кильской газете Брокдорф должен будет написать про чудо-перо из России и начинать дозировано, дефицитно, продавать. Безусловно, быстро скопируют, но пройдет год, чтобы снять сливки, а после заниматься планомерным изготовлением ручек. В конце концов, есть же и Китай, где все, что можно, изобретено, но мало что производится, там ручки будут востребованы.
Есть и зажигалки, массивные, не удобные, но есть. Работать с нефтью у русских химиков получается вполне сносно, не в промышленных объемах, конечно, но бензина пока хватает. Ну, а дальше сложностью в изготовлении зажигалок стал корпус и кремень, который часто крошился, для чего предполагались в комплекте запасные детали. Зажигалок чуть более тысячи и целых двести штук отправились уже в экспедицию к Америке.
Вот это богатство, что успели освоить на сегодняшний день, наряду с пушниной, нужно было продавать в Киле. Сложная задача с реализации меха, Европа бойкотировала русские шкурки, как и все, что могла предложить для продажи европейцам Россия [исторический факт, в это время мода на бобра из Канады]. Да, торговля рухлядью велась, но между странами. Были ушлые иностранцы, что покупали меха внутри России с последующей перепродажей уже на европейском рынке. Европа сейчас переживала бум на боровые шкурки, которые монопольно поставлялись Вест-Индской компанией, что промышляла в Канаде. Киль, как я надеялся, может стать той «свободной экономической зоной», что позволит обходить негласные запреты на ввоз пушнины из России.
 
— Получилось, Михаил Васильевич? — задал я вопрос Данилову.
— Пока плохо, но барабан уже крутится, вот только пружина ломается, замок заедает, — ответил глава экспериментального центра и протянул мне… Кольт, который, думаю, возьмет имя «Данилов».
Еще через пару месяцев после переноса сознания в голову наследника престола, я нарисовал, потом и начертил тот самый Кольт, начертил с пояснениями и устройство унитарного патрона. Потом долго, очень долго шла работа по, казалось бы, простому воссозданию, предмета. Пришлось часто самому общаться с оружейниками, рассказывать об оружии, благо, что-то да знал. Пытались перейти к картонному патрону. Как вариант и такое ноу-хау, но при хорошей бумаге, идеальной погоде и разумности пользователя. Все эти факторы редко соприкасаются.
Полгода назад группа учёных, рекомендованных Ломоносовым начала работы по «изобретению» бертолетовой соли и гремучего серебра, так нужных для создания капсюля. Вещества синтезированы, но до создания капсюля дело ещё не дошло, есть задача проанализировать производственную цепочку, что не образовалась глубокая пропасть между «изобрели» и «использовали».
Много экспериментов провели мастера, но пистолет «Данилова» вроде как получился, несмотря на истерику оружейников, которые во все горло кричали о несуразности таких игрушек. Создать револьвер пытались уже давно, и даже с некоторым успехом, но это было и дорого, и не функционально, либо просто не востребовано и предано забвению.
Пока это «убожество», а тот вариант, что на потоке, заряжалось крайне сложно: в каждый стаканчик мерно засыпался порох, который придавливался пыжом, пуля оборачивалась в тряпочку, работа шомполом, после надеть капсулы. Семь выстрелов подряд из очень дорого оружия. Стоит оно того? Я посчитал, что стоит. Тем более, что принцип патрона был нам уже известен. Эволюция револьверов должна быть скорой, а прототип следующего поколения я держал в руках.
— К Ломоносову обращались по причине улучшения стали для пружины? — спросил я.
— Да, Ваше Высочество, результат Вы и держите в руках, — ответил Данилов.
— Какие в нем проблемы? — задал очередной вопрос я.
— Большое усилие нужно приложить, чтобы выжать спусковой крючок, ну и патроны из картона — мы их производим очень мало. На пистоль сейчас только по две сотни патронов, — отвечал инженер-конструктор.
— Направьте всех, кто есть на производство патронов, обратитесь к бумажным мануфактурам, пусть предложат крепкий картон. Если я сегодня приму пистоль, потом я обращусь к Никите Акинфеевичу Демидову по этому вопросу, и Вам придется взять с десяток мастеров и поехать в Тагил, чтобы наладить производство и передать свой опыт. Кого оставите здесь? — сказал я, рассматривая оружие.
Испытания прошли не грандиозно, но нормально. Я отстрелял тридцать шесть патронов, ствол выдержал, без проблем, но мой указательный палец на правой руке окаменел, а рука онемела. Действительно большие усилия нужно приложить для выстрела, да и прицельная стрельба, крайне сложна, тем более с имевшимся порохом. Однако, шесть выстрелов без подзарядки с убойной силой до семи десятков шагов — это имба в бою, как и сохранение жизней многих и многих солдат. Еще бы что-то придумать для чистки, а то кирпичная крошка тут не подойдет никак. Пусть думают те мастера, которым за это серебром платится.
Шесть из двенадцати почти уже выделанных пистолетов я собирался забрать себе — это будут подарки и два мне лично. Подарю Румянцеву, Суворову, Миниху, придумаю еще кому. Или не подарю никому, нужно еще будет проконсультироваться с Шешковским и мастерами по секретности технологий. Количество патронов сильно ограничено, но что есть, того не прибавить. Пока не прибавить. Будем забивать гвозди микроскопом и производить патроны ручным способом, чтобы хватило на одну, но победоносную войну.